Введение

Кризис среднего возраста занимает особое место в системе нормативных и ненормативных психологических кризисов личности: он охватывает период приблизительно 35–50 лет и знаменует переломный момент в переосмыслении пройденного жизненного пути, ценностных приоритетов и временно́й перспективы. Понятие было введено в научный оборот Э. Жаком, однако получило развёрнутое психологическое обоснование в работах К. Юнга, Э. Эриксона и Д. Левинсона. В отечественной психологии проблематику середины жизни разрабатывали И. С. Кон, Р. А. Ахмеров, В. В. и И. В. Солодниковы, С. В. Чернобровкина [1; 4; 10; 11].

Несмотря на значительный массив накопленных данных, ряд аспектов данного феномена остаётся недостаточно изученным. В первую очередь это касается механизмов, посредством которых личностные и социальные переменные определяют гендерную специфику кризисного переживания. Большинство классических исследований выполнено на мужских выборках, тогда как сравнительный гендерный анализ с применением стандартизированного психодиагностического инструментария представлен в литературе значительно скромнее.

Вместе с тем трансформация гендерных ролей в современном обществе, расширение профессиональных стратегий женщин и размывание нормативных «расписаний» жизни ставят под сомнение универсальность описаний мужского и женского кризиса, сложившихся в 1970–1990-е годы. Ряд современных работ фиксирует сближение показателей переживания кризиса у мужчин и женщин, что требует методологического переосмысления соотношения биологического и социального в детерминации данного феномена.

Цель статьи — теоретически систематизировать личностные и социальные факторы, опосредующие гендерную специфику кризиса среднего возраста, и представить результаты пилотного эмпирического исследования, апробирующего методический инструментарий для дальнейшей полноценной эмпирической верификации в рамках магистерской диссертации.

Теоретическое обоснование

К. Г. Юнг рассматривал середину жизни как «полдень», знаменующий переход от экстравертированной направленности первой половины жизни к интровертированной — второй, а также как условие «индивидуации» — обретения психологической целостности. Э. Эриксон описывал данный период через противостояние «генеративности» и «стагнации», отмечая, что неспособность разрешить этот конфликт порождает ощущение бесплодности и остановки развития. Д. Левинсон на основе лонгитюдных данных показал, что «переход середины жизни» (40–45 лет) предполагает переосмысление жизненной структуры — паттерна отношений человека с внешним миром.

В отечественной традиции принципиальный вклад в понимание кризиса вносит концепция биографических кризисов Р. А. Ахмерова, выделяющая три типа: кризис нереализованности (субъективное отрицательное переживание жизненной программы), кризис опустошённости (душевная усталость при отсутствии выраженных достижений) и кризис бесперспективности (отсутствие реальных жизненных планов). Существенно, что В. В. Солодников и И. В. Солодникова, применив метод биографического интервью, установили факультативность кризиса: не все люди переживают его в выраженной форме, а интенсивность переживания в значительной мере определяется типом Я-идентичности и гендером. Этот вывод принципиально переориентирует исследовательскую оптику: не «наступит ли кризис», а «какими личностными и социальными ресурсами располагает человек для его переживания».

Личностные факторы: Я-концепция, самооценка и смысложизненные ориентации

Среди личностных детерминант центральное место занимает Я-концепция — система представлений человека о самом себе. В период кризиса она выступает одновременно объектом переосмысления и медиатором между объективными изменениями (физическими, профессиональными, семейными) и субъективным опытом их переживания. Рассогласование «реального Я» и «идеального Я» является одним из ключевых механизмов запуска кризисных переживаний. При этом гендерная специфика состоит в следующем: мужская Я-концепция традиционно более монолитна и центрирована на профессиональных достижениях, тогда как женская — многоаспектна и включает параллельные измерения самовосприятия (мать, партнёр, профессионал).

Самооценка как аффективный компонент Я-концепции претерпевает в кризисный период характерные трансформации. У мужчин её снижение наиболее тесно связано с профессиональным плато и признаками физического старения; у женщин — с изменениями внешности и трансформацией материнской роли. Смысложизненные ориентации — ценностно-смысловые установки, задающие направленность жизни, — определяют содержание кризисных переживаний. По данным С. В. Чернобровкиной, напряжённость экзистенциального вакуума и вероятность духовного кризиса статистически значимо выше у мужчин, тогда как у женщин наблюдается «регрессивная» тенденция — снижение выраженности кризиса и формирование новых смыслов.

Социальные факторы и гендерная специфика

Социальные факторы кризиса включают: нормативные «расписания» жизни (социокультурные ожидания относительно достижений к определённому возрасту), семейный цикл и его кризисные точки (синдром «опустевшего гнезда», развод), профессиональный контекст (рутинизация карьеры, достижение «потолка»), а также систему гендерных ролей и ролевых ожиданий. Для мужчин профессиональный контекст является ведущей зоной уязвимости: И. С. Кон описывает «рутинизацию трудовых навыков» как центральную проблему кризиса, что согласуется с данными о большей выраженности кризиса нереализованности у мужчин.

Для женщин зона уязвимости многомерна и смещается в зависимости от доминирующей жизненной ориентации. Т. Аптер выделяет четыре типа женщин в период середины жизни: «инноваторы» (ориентированные на карьеру), «традиционные» (посвятившие себя семье), «экспансивные» (активно вносящие изменения) и «протестующие» (стремящиеся продлить средний возраст) [цит. по: 9]. Эта типология демонстрирует гетерогенность женского кризиса и его обусловленность предшествующей смысловой организацией жизни.

Важнейшим социальным фактором остаются гендерные нормы, запрещающие мужчинам демонстрировать уязвимость и обращаться за помощью. Именно они объясняют меньшую склонность мужчин к социально-ориентированным копинг-стратегиям и их большую склонность к дистанцированию.

Материалы и методы

Пилотное эмпирическое исследование проводилось с целью апробации методического инструментария. Применялся поперечный (cross-sectional) дизайн с количественным анализом данных. В исследовании приняли участие 28 человек в возрасте 35–50 лет: 14 мужчин (M = 42,1 года; SD = 4,3) и 14 женщин (M = 41,7 года; SD = 4,6). Группы не различаются значимо по возрасту (U = 91,5; p = 0,72) и семейному положению (χ² = 0,12; p = 0,73), что обеспечивает их сопоставимость. Данные собирались в очном и дистанционном форматах с соблюдением принципа добровольности и анонимности; все участники подписали информированное согласие.

Методики

Тест смысложизненных ориентаций (СЖО) Д. А. Леонтьева — адаптированная версия теста «Цель в жизни» Дж. Крамбо и Л. Махолика (1969). Включает 20 симметричных шкал и пять субшкал: «Цели в жизни», «Процесс жизни», «Результативность жизни», «Локус контроля — Я», «Локус контроля — Жизнь». Надёжность: α Кронбаха = 0,87–0,92. Нормативные значения ОЖ: мужчины — M = 103,1 (SD = 15,0); женщины — M = 95,8 (SD = 16,6).

Шкала самоуважения М. Розенберга (RSES) в русскоязычной адаптации А. А. Золотарёвой (2020) — 10 утверждений по шкале Ликерта (4 балла); итоговый диапазон 10–40 баллов: 10–25 — низкая самооценка, 26–30 — умеренная, 31–40 — высокая. Надёжность: α = 0,79–0,89.

Опросник «Способы совладающего поведения» Р. Лазаруса в адаптации Т. Л. Крюковой, Е. В. Куфтяк, М. С. Замышляевой (2004) — 50 утверждений, 8 субшкал: конфронтативный копинг, дистанцирование, самоконтроль, поиск социальной поддержки, принятие ответственности, бегство-избегание, планирование решения проблемы, положительная переоценка. Результат рассчитывается в процентах (0–100): 0–25 — стратегия не выражена, 26–50 — умеренная, 51–75 — выражена, 76–100 — гиперпреобладающая.

Статистическая обработка

Применялись: описательная статистика (M ± SD), U-критерий Манна–Уитни (для ненормально распределённых данных), корреляционный анализ по Спирмену. Уровень значимости: p < 0,05. Обработка данных выполнена в SPSS Statistics 27.0.

Результаты

Смысложизненные ориентации

Общий показатель осмысленности жизни (ОЖ) у мужчин (M = 94,1; SD = 16,8) оказался значимо ниже, чем у женщин (M = 103,7; SD = 15,4; U = 57,5; p = 0,023). Наибольший разрыв зафиксирован по субшкале «Результативность жизни» (мужчины: M = 22,3; женщины: M = 27,1; p = 0,014) и «Цели в жизни» (мужчины: M = 27,4; женщины: M = 30,6; p = 0,048). Различия по субшкалам «Процесс жизни», «Локус контроля — Я» и «Локус контроля — Жизнь» не достигли уровня значимости в данной пилотной выборке. Средний показатель ОЖ у мужчин выборки (94,1) ниже нормативного значения для мужчин (103,1), тогда как у женщин (103,7) он соответствует нормативному.

Самооценка

Средний балл по шкале Розенберга значимо ниже у мужчин (M = 23,6; SD = 4,8) по сравнению с женщинами (M = 26,9; SD = 4,2; U = 61,0; p = 0,039). Среди мужчин 64,3 % (n = 9) имеют низкую самооценку (балл ≤ 25), среди женщин — 35,7 % (n = 5).

Копинг-стратегии

Гендерные различия в копинг-поведении статистически значимы по шести из восьми субшкал (Таблица 1). Мужчины достоверно чаще используют дистанцирование (M = 54,3 % vs. 40,6 %; p = 0,010) и конфронтативный копинг (p = 0,019), а также бегство-избегание (p = 0,037). Женщины значимо чаще прибегают к поиску социальной поддержки (M = 57,9 % vs. 36,2 %; p = 0,001), планированию решения проблемы (M = 59,2 % vs. 43,5 %; p = 0,003), положительной переоценке (p = 0,017) и самоконтролю (p = 0,044). Различия по субшкале «Принятие ответственности» не значимы (p = 0,285).

Таблица 1

Средние значения копинг-стратегий по полу (% от максимума; U-критерий Манна — Уитни)

Примечание. * — p < 0,05; ** — p < 0,01.

Корреляционный анализ

Корреляционный анализ по Спирмену между показателем ОЖ и субшкалами опросника Лазаруса (n = 28) выявил значимые отрицательные корреляции ОЖ с дезадаптивными стратегиями: бегство-избегание (rs = −0,54; p = 0,003), конфронтативный копинг (rs = −0,47; p = 0,012), дистанцирование (rs = −0,39; p = 0,040). Значимые положительные корреляции зафиксированы с конструктивными стратегиями: планирование решения (rs = +0,61; p = 0,001), положительная переоценка (rs = +0,58; p = 0,001), поиск социальной поддержки (rs = +0,52; p = 0,005). Корреляции с «самоконтролем» и «принятием ответственности» не достигли порога значимости.

Обсуждение

Полученные данные в целом согласуются с теоретическими положениями и результатами предшествующих исследований, существенно дополняя их.

Более низкие показатели ОЖ и самооценки у мужчин воспроизводят паттерн, описанный С. В. Чернобровкиной: «пиковая» тенденция мужского кризиса — острота экзистенциальных переживаний при столкновении с профессиональным плато и сужении временно́й перспективы. Субшкала «Результативность жизни» демонстрирует наибольший гендерный разрыв, что соответствует концепции Р. А. Ахмерова о «кризисе нереализованности» как доминирующей форме мужского кризиса. Более высокие показатели «Целей в жизни» у женщин согласуются с «регрессивной» тенденцией: активное переформулирование жизненных целей выступает защитным механизмом и ресурсом конструктивного выхода из кризиса.

Гендерные различия в копинг-стратегиях подтверждают ключевую роль гендерных норм, а не биологического пола, в детерминации совладающего поведения. Запрет на выражение уязвимости и обращение за помощью, интернализованный мужчинами, ограничивает репертуар доступных стратегий и повышает риск хронификации кризиса. Женский копинг более гибок: сочетание проблемно-ориентированных (планирование) и социально-ориентированных (поиск поддержки) стратегий создаёт более широкую «зону преодоления».

Корреляционный анализ выявляет осмысленность жизни как универсальный протективный ресурс: чем выше ОЖ, тем реже человек прибегает к дезадаптивным стратегиям бегства, дистанцирования и конфронтации, независимо от пола. Это согласуется с положениями В. Франкла о смысле как буфере экзистенциального вакуума и открывает чёткий вектор психологической помощи.

Вместе с тем результаты следует интерпретировать с учётом ряда ограничений. Объём выборки (n = 28) не позволяет генерализовать выводы; формирование выборки методом доступных случаев снижает её репрезентативность; самоотчётные методики потенциально подвержены эффекту социальной желательности, особенно у мужчин. Поперечный дизайн не позволяет установить причинно-следственные связи. В основном эмпирическом исследовании планируется расширить выборку до 80 человек, ввести переменную «наличие/отсутствие кризиса», дополнить данные полуструктурированным интервью и провести регрессионный анализ.

Заключение

Теоретический анализ и результаты пилотного исследования позволяют сформулировать следующие выводы.

Во-первых, кризис среднего возраста является факультативным феноменом, интенсивность и специфика которого определяются взаимодействием личностных и социальных переменных, а не биологическим полом как таковым.

Во-вторых, Я-концепция выступает медиатором между объективными обстоятельствами кризиса и субъективным опытом его переживания: гибкость и многоаспектность Я-концепции являются протективными факторами.

В-третьих, мужчины данной выборки демонстрируют более низкие показатели осмысленности жизни и самооценки и менее гибкий репертуар совладания по сравнению с женщинами, что обусловлено прежде всего жёсткостью интернализованных гендерно-ролевых норм.

В-четвёртых, осмысленность жизни является универсальным протективным ресурсом для обоих полов: смысловая насыщенность жизни снижает вероятность дезадаптивного совладания.

Практическая значимость результатов определяется возможностью разработки гендерно-чувствительных программ психологической поддержки лиц в период кризиса среднего возраста, сочетающих работу с ценностно-смысловой сферой и целенаправленное развитие конструктивного копинг-репертуара.

Литература:

1. Jaques, E. Death and the Mid-Life Crisis // International Journal of Psychoanalysis. — 1965. — Vol. 46, Iss. 4. — P. 502–514. URL: https://pep-web.org/browse/document/ijp.046.0502a
2. Чернобровкина С. В. Гендерные особенности переживания и преодоления кризиса середины жизни // Вестник Омского университета. Серия: Психология. — 2014. — № 2. — С. 4–14. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/gendernye-osobennosti-perezhivaniya-i-preodoleniya-krizisa-serediny-zhizni
3. Солодников В. В., Солодникова И. В. «Средний возраст» и жизненный путь личности. — 2-е изд. — М.: РГГУ; Агентство электронных изданий «Интермедиатор», 2019. — 464 с. URL: https://library.rucont.ru/efd/703709
4. Солодников В. В., Солодникова И. В. «Кризис среднего возраста»: теоретическая интерпретация переживаемого опыта // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. — 2009. — № 4 (92). — С. 209–227. — URL: https://monitoringjournal.ru/index.php/monitoring/article/download/2843/2011
5. Levinson, D. J. The Seasons of a Man's Life. — New York: Knopf, 1978. — 363 p. — ISBN 978–0–394–40694–7. URL: https://archive.org/details/seasonsofmanslif00dani
6. Erikson, E. H. Identity: Youth and Crisis. — New York: W. W. Norton & Company, 1968. — 336 p. (Рус. пер.: Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис / пер. с англ. А. Д. Андреевой и др. — М.: Флинта, 2006. — 352 с.)
7. Юнг К. Г. Проблемы души нашего времени / пер. с нем. А. М. Боковикова. — М.: Прогресс, 1993. — 336 с. — (Гл. «Жизненный перелом», с. 185–203.)
8. Ахмеров Р. А. Биографические кризисы личности: дис. канд. психол. наук: 19.00.01. — М., 1994. — 148 с. URL: https://studfile.net/preview/4165614/
9. Кон И. С. В поисках себя: личность и её самосознание. — М.: Политиздат, 1984. — 335 с.
10. Карпинский К. В. Смысложизненный кризис в развитии личности: анализ концепций отечественной и зарубежной психологии: монография. — Гродно: ГрГУ, 2015. — 319 с. ISBN 978–985–515–910–1 URL: https://elib.grsu.by/katalog/521570pdf.pdf
11. Карпинский К. В. Темпоральные свойства смысла жизни и смысложизненный кризис в развитии личности // Психологический журнал. — 2015. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/temporalnye-svoystva-smysla-zhizni-i-smyslozhiznennyy-krizis-v-razvitii-lichnosti
12. Франкл В. Человек в поисках смысла / пер. с нем. и англ. — М.: Прогресс, 1990. — 367 с.
13. Леонтьев Д. А. Тест смысложизненных ориентаций (СЖО). — 2-е изд. — М.: Смысл, 2006. — 18 с. — (Психодиагностическая серия). — ISBN 5–89357–088-X. URL: http://lib.mgppu.ru/opacunicode/index.php?url=/notices/index/IdNotice:57596
14. Золотарева А. А. Валидность и надёжность русскоязычной версии шкалы самооценки М. Розенберга // Вестник Омского университета. Серия: Психология. — 2020. — № 2. — С. 52–57. — DOI: 10.24147/2410–6364.2020.2.52–57. URL: http://soc-econom-psychology.ru/engine/documents/document1244.pdf
15. Крюкова Т. Л. Методология исследования и адаптация опросника диагностики совладающего (копинг) поведения // Журнал практического психолога. — 2007. — № 3. — С. 82–92. (Адаптация опросника Р. Лазаруса и С. Фолкман «Ways of Coping Questionnaire».) URL: https://www.mgounb.ru/vb_search/12476
16. Гендерные особенности смысложизненных ориентаций в период кризиса середины жизни // Научный электронный архив (sciup.org). — 2023. URL: https://sciup.org/gendernye-osobennosti-smyslozhiznennyh-orientacij-v-period-krizisa-serediny-140210195
17. Куликова Т. Ф. Психологическое содержание кризиса середины жизни работающей женщины: дис. … канд. психол. наук: 19.00.01 / Куб. гос. ун-т. — Краснодар, 2004. — 160 с. URL: https://www.dissercat.com/content/psikhologicheskoe-soderzhanie-krizisa-serediny-zhizni-rabotayushchei-zhenshchiny
18. Анализ нарративной идентичности как способ исследования кризиса взрослости // Российский психологический журнал. — 2022. URL: https://rpj.ru.com/index.php/rpj/article/download/1243/1515/4294
19. Особенности смысложизненных ориентаций личности в среднем возрасте // Концепт. — 2016. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/osobennosti-smyslozhiznennyh-orientatsiy-lichnosti-v-srednem-vozraste/pdf
20. Психологические особенности кризиса среднего возраста у педагогов (выпускная квалификационная работа) // Архив ВКР МГУ. — 2026. URL: https://archive-coursework.mmu.ru/files/upload/Diplomas/2026/publish/p_13199_966.pdf
21. Stein, M. In Midlife: A Jungian Perspective. — Dallas: Spring Publications, 1983. — 136 p.
22. Sheehy, G. Passages: Predictable Crises of Adult Life. — New York: Dutton, 1976. — 393 p. (Рус. изд.: Шихи Г. Возрастные кризисы. Ступени личностного роста / пер. с англ. — СПб.: Ювента, 1999. — 436 с.)