Феномен самозванца вошел в научную литературу в 1978 году, когда клинические психологи Полин Клэнс и Сюзан Аймс опубликовали свои наблюдения о повторяющейся психологической особенности у женщин, добившихся высоких профессиональных результатов. Несмотря на ученые степени, признанный авторитет и постоянный рост профессиональных достижений, эти женщины разделяли личное убеждение, что не заслуживают своего успеха, что их достижения- это результат счастливого стечения обстоятельств, а не подлинных способностей, что люди вокруг них вот-вот узнают правду об этом «обмане». Клэнс и Аймс назвали эту закономерность «феноменом», а не «синдромом» намеренно, чтобы показать, что они работают с эмпирической моделью, а не клинической патологией. Они выделили три основные черты, которые его определяют: постоянное чувство интеллектуального мошенничества, сильный и хронический страх быть разоблаченным в некомпетентности, систематическое приписывание успеха внешним обстоятельствам [4].
Однако, то, что Клэнс и Аймс первоначально описали в отношении женщин, с одинаковой регулярностью подтверждалось у мужчин, представителей различных расовых и этнических групп, а также в широком диапазоне профессиональных сфер- от медицины и науки до юриспруденции и бизнеса. Таким образом, Джаруван Сакулку, закрепили это расширенное понятие, определив Феномен самозванца как явление, выходящее за рамки демографических границ, характеризующиеся тремя ранее описанными признаками [6].
Важно понимать, что Феномен самозванца не эквивалентен низкой самооценке или генерализованному тревожному расстройству, он затрагивает только убеждения, относящихся к профессиональной сфере и возникает скорее ситуативно, не распространяется на другие сферы жизни.
Феномен самозванца отличается от других форм низкой самоэффективности и негативной самооценки сочетанием двух особенностей: самореферентность: направленность на собственную компетентность, а не на сложность задач или враждебность окружающей среды, и устойчивость к доказательствам: сомнения сохраняются вопреки истории успеха, а иногда и формируется именно благодаря ей. Вторая особенность заслуживает особого внимания, так как для большинства других когнитивных схем повторный опыт, опровергающий их, является позитивным подкреплением и в конечном счете приводит к пересмотру деструктивных убеждений. Однако Феномен самозванца необычайно устойчив к процессу обновления, отчасти потому, что те самые доказательства, которые должны были бы опровергнуть его, переосмысливаются как дополнительные доказательства успешного обмана, а вовсе не как подлинные свидетельства реализации внутреннего потенциала и таланта. Внешняя проверка и подкрепление, в данном случае, не исправляют веру, а напротив повышают вероятность возможного последующего разоблачения.
Последующие неофициальные наблюдения и клинические оценки Клэнса показали, что до 70 % людей в какой-то момент своей жизни сталкиваются с Феноменом самозванца, что в целом согласуется с данными более поздних эмпирических исследований [1].
Наиболее методологически тщательной попыткой установить распространенность Феномена самозванца на сегодняшний день является систематический обзор, проведенный группой ученых уже в 20-х года нашего тысячелетия. В этой работе были проанализированы 62 исследования, опубликованные за четыре десятилетия и охватывающие совокупную выборку из более чем 14 тысяч участников. Обзор подтвердил широкое распространение Феномена самозванца среди населения, выявив, что оценки распространенности варьируются от 9 % до 82 % в зависимости от изучаемого показателя и выборки. Такой широкий диапазон отражает методологическую неоднородность в проанализированной литературе — в разных исследованиях использовались различные инструменты, применялись разные пороговые значения, а также были отобраны различные демографические группы населения на разных этапах карьеры с разным уровнем профессиональной подготовки, — но основная тенденция результатов однозначно указывает на то, что распространенность Феномена самозванца значительно превышает то, что можно было бы ожидать при исследовании клинически исключительном заболевании. В частности, среди студентов и специалистов, начинающих карьеру, оценки распространенности имеют тенденцию к более высокому пределу этого диапазона, при этом значительное большинство опытных специалистов отметило меньшую подверженность Феномену самозванца [3].
Как было установлено ранее, специалисты сталкиваются с Феноменом самозванца на всех этапах карьерного пути, однако, дальнейшее изучение вопроса позволило сформулировать причины особенной уязвимости именно молодых специалистов. Это объяснялось тем, что именно на данном этапе сходятся воедино несколько факторов, создавая условия максимальной уязвимости.
Первый фактор — становление профессиональной идентичности.
Именно этот период соответствует фазе становления, в течение которого индивиды активно формируют, тестируют и укрепляют свою профессиональную самооценку, определяя какие роли они могут выполнять, какой уровень признания является приемлемым и как их профессиональная самооценка соотносится с профессиональным сообществом. Именно на этом этапе возможно проникновение деструктивных убеждений в еще несформированную профессиональную идентичность.
Второй фактор — новизна и интенсивность оценки.
Специалисты, начинающие карьеру, впервые сталкиваются с непрерывной оценкой со стороны руководителей, коллег, клиентов, чье мнение и суждения оказывают значимое влияние. Для людей, предрасположенных к Феномену самозванца, такая оценка действует как триггер, активизируя страх разоблачения и направляя когнитивные ресурсы на постоянный мониторинг угроз, а не на профессиональную самореализацию и развитие. Исследование Эми Арнстен, посвященное влиянию стресса на функцию префронтальной коры головного мозга, указывает на неврологический аспект этой уязвимости: постоянный поиск и оценка угрозы, спровоцированная Феноменом самозванца, активирует механизмы реагирования на стресс, которые ухудшают именно исполнительные функции — гибкое мышление, рабочую память, планирование, наиболее необходимые для работников интеллектуальной сферы, тем самым значительно снижая производительность [2].
Третий фактор — среда социального сравнения.
Согласно теории социального сравнения Леона Фестингера, индивиды оценивают свои собственные способности и убеждения, сравнивая себя с окружением, где восходящие сравнения со способными или успешными, как правило, приводят к негативной самооценке [5]. Таким образом, находясь в среде, изобилующей возможностями для сравнения с более опытными, стоящими выше по карьерной лестнице коллегами, дополнительно демонстрирующими свои профессиональные достижения не только в коллективе, но и на таких профессиональных платформах, как LinkedIn, где скрываются трудности и превозносятся успехи, начинающие профессионалы получают мощнейшее подкрепление дезадаптивных установок характерных для Феномена самозванца, что входит в конфликт с зарождающимся чувством профессиональной устойчивости и легитимности.
Таким образом, одной и наиболее чувствительных к проявлению Феномена самозванца категорией являются начинающие специалисты вне зависимости от социально- демографических характеристик.
Если карьера специалиста начинается в среде, где нет четко поставленных задач, нет института наставничества, но есть высокая зависимость от оценки руководителя и социальное давление, где обратная связь неоднозначна или в ней отказывают, информационный вакуум заполняется не нейтральной информацией, а логически выстроенной системой негативных убеждений, формирующих Феномен самозванца. Возможность скорректировать эти убеждения в дальнейшем маловероятна.
Литература:
- Clance, P. R. The Impostor Phenomenon: Overcoming the Fear That Haunts Your Success. Atlanta, Ga.: Peachtree Publishers, 1985.
- Arnsten, A. Stress signalling pathways that impair prefrontal cortex structure and function. Nature Reviews Neurosciences.- 2009.-10, 410–422.
- Bravata, D. M., Watts, S. A., Keefer, A. L., Madhusudhan, D. K., Taylor, K. T., Clark, D. M., Nelson, R. S., Cokley, K. O., Hagg, H. K.. Prevalence, Predictors, and Treatment of Impostor Syndrome: A Systematic Review. Journal of General Internal Medicine.- 2020.- 35, 1252–1275.
- Clance, P. R., & Imes, S. A. The imposter phenomenon in high achieving women: Dynamics and therapeutic intervention. Psychotherapy: Theory, Research & Practice. — 1978.- 15(3), 241–247.
- Festinger, L. A theory of social comparison processes. Human Relations.- 1954.- 7(2), 117–140.
- Sakulku, J. The Impostor Phenomenon. The Journal of Behavioral Science.- 2011.- 6(1), 75–97.
