The article examines the impostor phenomenon as a factor that may distort the professional development and career decisions of early-career psychologists: master’s students, graduates and practitioners in their first three years of work. Based on a literature review, four dysfunctional patterns of professional adaptation are described: the paradox of professional competence, fear of causing harm, excessive responsibility for the outcome of counseling, and the experienced gap between theory and practice. A theoretical model built on P. Clance’s concept and E. Schein’s career anchors theory suggests three hypothetical trajectories of career orientations: compensatory accumulation of qualifications, a shift toward structural security, and a defensive orientation toward service. Directions for working with these experiences in personal therapy, supervision and university training are proposed. The model is theoretical and requires empirical testing.

Keywords: impostor phenomenon, early-career psychologist, career orientations, career anchors, professional identity, supervision, personal therapy.

Введение

Феномен самозванца (impostor phenomenon) — устойчивое убеждение человека в том, что его достижения случайны, а окружающие переоценивают его способности, — описан П. Клэнс и С. Аймс в 1978 г. [11]. Историю термина и трансформацию концепций рассматривает Л. И. Булгакова [2]; мы используем термин «феномен», поскольку устойчивый набор симптомов, характерный для синдрома, не выделен. По данным систематического обзора, охватившего 62 исследования, распространённость феномена в разных группах составляет от 9 до 82 % в зависимости от выборки и применяемого инструмента [9]. Столь широкий разброс не позволяет назвать точную цифру для конкретной профессии, но показывает, что феномен нельзя считать редким отклонением. Для обучающихся консультантов недавнее исследование сообщает об умеренных и выраженных самозванческих переживаниях более чем у 96 % участников [12]; эти данные получены на американской выборке и зависят от порогов шкалы, поэтому мы приводим их как иллюстрацию, но не как норму для российских психологов. Отечественные публикации по теме в значительной части носят теоретико-обзорный характер [1; 7], эмпирических работ меньше; из них отметим исследование К. Т. Ванг, М. С. Шевелёвой и Т. М. Пермяковой на российских студентах, обнаружившее связь феномена с перфекционизмом и психологическим дистрессом [19].

Для психолога-консультанта эта проблема приобретает особый вес. В образовательной среде уверенность опирается на систематизированное знание; в кабинете знание сталкивается с живым клиентом, который не укладывается в схему. На этом стыке уверенность, накопленная за годы обучения, нередко рассыпается, а у специалиста возникает убеждение, что он занимает чужое место. Поскольку главным инструментом психолога служит его личность, самозванчество угрожает не отдельному навыку, а профессиональной идентичности в целом. Цель статьи — на основе обзора литературы и теоретического моделирования описать, как самозванческие переживания начинающих психологов могут влиять на формирование карьерных ориентаций, и сформулировать гипотезы для эмпирической проверки.

Теоретический обзор

Обзор литературы показывает, что центральной особенностью феномена является цикл, описанный Клэнс: перед значимой задачей возникает тревога, затем следуют чрезмерная подготовка либо откладывание, успех быстро обесценивается («мне повезло»), и цикл запускается заново [10]. В отечественном обзоре в структуру феномена включаются также перфекционизм, страх неудачи и страх успеха, а его последствиями названы тревога, выгорание, снижение мотивации и трудности самоидентификации [1]. Успех не накапливается как внутреннее свидетельство компетентности, поэтому достижения самозванца не снижают тревогу, а повышают ставки.

Карьерные ориентации мы рассматриваем в рамках теории карьерных якорей Э. Шейна. Якорь — устойчивое самовосприятие талантов, ценностей и мотивов, которое удерживает человека в определённом типе профессиональной деятельности; Шейн выделил восемь якорей, среди которых профессиональная компетентность, менеджмент, автономия, стабильность, служение и предпринимательство [17]. Для психолога наиболее значимы служение, профессиональная компетентность и автономия. Оговорим, что, по Шейну, якорь складывается после нескольких лет работы, поэтому у новичков измеряются скорее ориентации, чем сложившиеся якоря.

Правомерность применения этой теории к начинающим специалистам мы обосновываем следующим образом. Первые годы практики — это период, в который якорь формируется. По Шейну, он вырастает из обратной связи реального опыта: человек выясняет, что у него получается, что для него значимо и от чего он не готов отказаться [17]. Если успехи систематически обесцениваются, а затруднения приписываются некомпетентности, этот процесс идёт через искажающий фильтр: самовосприятие талантов занижается, а ценности и мотивы смешиваются с защитными. Наше теоретическое предположение состоит в том, что самозванчество деформирует естественное формирование якоря, и тогда у новичков измеряются не только ценности, но и следы тревоги.

Прямых эмпирических работ, где самозванчество и якоря Шейна измерялись бы одновременно у психологов, нам найти не удалось. Смежные данные: у работающих взрослых более выраженное самозванчество сопровождается сниженным карьерным планированием и более слабой мотивацией к лидерству [14], а также меньшей удовлетворённостью работой, которую частично объясняет сниженный карьерный оптимизм [15]. В отечественном обзоре эта работа резюмируется так: отрицательное восприятие карьерных возможностей выступает медиатором между феноменом самозванца и субъективно значимыми результатами деятельности [7]. Эти результаты получены не на психологах, и дальнейшие построения следует читать как гипотезы.

Четыре «боли» начинающего психолога (дисфункциональные паттерны профессиональной адаптации)

Ниже описаны паттерны, выделенные нами на основе анализа литературы; в такой форме они эмпирически не верифицированы.

Парадокс профессиональной компетентности (в профессиональной среде его называют «сапожником без сапог»). Психолог владеет знаниями о когнитивных искажениях и способах саморегуляции, поэтому собственные сомнения воспринимает как нарушение профессиональной нормы, и к исходной тревоге добавляется вторичный аффект — стыд за неё. Знание инструментов превращается из ресурса в основание для самообвинения. Здоровой альтернативой выступает самосострадание — доброжелательное отношение к себе, осознание общности человеческого опыта и осознанность [13], но именно к себе специалист эту способность обычно не применяет.

Тревога причинения вреда. Этический принцип «не навреди» у начинающего специалиста может трансформироваться в избегающую стратегию: ошибка интерпретируется как катастрофа, любая интервенция — как потенциальная травма. Результатом становится защитная практика: избыточная осторожность и консультации, в которых специалист почти не действует.

Гиперответственность за результат. Эффект консультирования определяется многими факторами — качеством альянса, готовностью клиента, его обстоятельствами; по обобщению Б. Вампольда, значительная доля эффекта связана с общими факторами и индивидуальными особенностями терапевта, а не с одной лишь техникой [18]. Начинающий же специалист склонен к неадекватной атрибуции: улучшение клиента он рассматривает как совпадение, ухудшение — как собственную вину. Неспособность разделять ответственность с клиентом повышает риск профессионального выгорания, подробно описанного в отечественной литературе для помогающих профессий [4; 6]; выгорание названо и среди последствий самозванчества [1].

Переживание разрыва между теорией и практикой. По данным М. Рённестада и Т. Сковхольта, ранние фазы профессионального пути характеризуются тревогой, зависимостью от внешней опоры и разочарованием в идеализированных представлениях [16]. Самозванческая установка превращает закономерный этап в личный дефицит («я знаю только теорию»), а страх сложных запросов — суицидальных мыслей, травмы, зависимостей — порождает избегание именно тех случаев, которые дали бы необходимый опыт.

Теоретическая модель: от дисфункциональных паттернов к карьерным траекториям

Обзор литературы описывает отдельные звенья, но не связывает паттерны с карьерным выбором; эту связь предлагает наша теоретическая модель. Указанные паттерны не существуют изолированно: в совокупности они формируют когнитивный фильтр, через который начинающий психолог оценивает карьерные альтернативы. Эта идея согласуется с описанием самозванчества как ограничивающей системы убеждений, определяющей, какие карьерные решения человек считает допустимыми, а какие отвергает [3], и с данными о медиаторной роли отрицательного восприятия карьерных возможностей [7; 15]. Любая профессиональная альтернатива оценивается по критерию «насколько вероятно разоблачение и насколько велика цена ошибки». Решение, принятое по этому критерию, воспринимается как выбор по ценностям, хотя фактически является избеганием. Из этого предположения выводятся три гипотетические траектории.

Траектория 1 — компенсаторное накопление квалификации (из тревоги причинения вреда и разрыва теории и практики). Очередной курс, ещё один модальный подход, ещё сто часов супервизии внешне выглядят как ориентация на профессиональную компетентность, но выполняют функцию отсрочки практики: подтверждения права работать накапливаются вместо проверки себя в деле. Механизм созвучен чрезмерной подготовке как элементу цикла самозванца [10]. Предполагается, что высокий балл по ориентации на компетентность в сочетании с высоким самозванчеством будет сопровождаться малым фактическим опытом самостоятельной работы.

Траектория 2 — смещение к структурной безопасности (из тревоги причинения вреда и гиперответственности). Вместо автономии, то есть частной практики, требующей веры в собственные силы и готовности к нестабильному доходу, выбирается работа в государственном учреждении, где ответственность разделена, а контроль внешний. Мы предполагаем положительную связь самозванчества с ориентацией на стабильность и отрицательную — с ориентациями на автономию и менеджмент: самостоятельная и руководящая роли повышают заметность и ответственность, а у самозванцев снижена мотивация к лидерству [14]. Здесь высокий балл по шкале стабильности может отражать вынужденную осторожность, а не подлинный якорь.

Траектория 3 — защитная ориентация на служение (из парадокса компетентности и гиперответственности). Ориентация на помощь естественна для профессии, но может приобретать защитную функцию: внимание к потребностям других вытесняет признание собственных заслуг и право заявлять о себе, в том числе просить адекватную оплату. Помогающее поведение в этом случае служит способом избежать оценки. Подобная самоотдача связана с рисками, описанными в литературе по выгоранию помогающих специалистов [4; 6]; в профессиональной среде для сходных явлений используется и термин «созависимость», однако его применение к начинающим консультантам требует отдельного обоснования. Различать здоровую и защитную формы предлагается по критерию способности человека принять результат своей работы как собственный.

Заключение и выводы

Обзор литературы показывает, что самозванческие переживания широко распространены среди обучающихся консультантов и связаны с эмоциональным неблагополучием и сниженными карьерными намерениями, хотя прямых данных по начинающим психологам почти нет. Предложенная модель предполагает, что самозванчество у начинающих психологов может деформировать формирование карьерных ориентаций, смещая их к отсрочке практики, структурной безопасности и защитному служению. Модель носит теоретический характер; её проверка потребует измерения самозванчества шкалой Клэнс и ориентаций — опросником Шейна, для которого существует русскоязычная адаптация [5], с контролем стажа и характера занятости.

Практическая значимость работы в следующем. В личной терапии целесообразно работать не с установкой «я должен справляться», а со стыдом за сомнение: превращать самозванческие переживания в предмет исследования, разбирать атрибуции успехов и неудач, развивать самосострадание [13]. В супервизии необходимо сочетать конкретную положительную обратную связь («что именно в сессии сработало и почему») с различением профессиональных ошибок и оценок личности, а открытое обсуждение супервизором собственных сомнений снижает ощущение исключительности; такую рекомендацию дают и авторы современной работы о консультантах в процессе обучения [12].

Отдельно следует сказать о вузовской подготовке. Представляется целесообразным: ввести в программы магистратуры модуль психообразования о самозванчестве и нормативных кризисах начала практики; организовать раннее и постепенно усложняющееся практическое обучение (работа с учебными клиентами, ролевые модели, разборы записей) на основе принципа градуированного опыта, чтобы накапливались подтверждения компетентности [8]; обучать супервизоров различению ошибки и оценки личности; включить интервизорские группы и карьерное консультирование в завершающий этап обучения, чтобы выбор траектории не определялся одним лишь страхом. Это гипотезы о способах профилактики, которые также требуют проверки.

Литература:

1. Андронникова О. О. Синдром самозванца: психологические основы и стратегии преодоления // Развитие человека в современном мире. — 2025. — № 2. — С. 7–18.
2. Булгакова Л. И. «Синдром самозванца»: история возникновения термина, основные концепции и их трансформация // Психология и психотерапия семьи. — 2018. — № 3. — С. 30–37.
3. Васекина К. И. Феномен самозванца как ограничивающая система убеждений и его влияние на карьеру молодых специалистов // Молодой ученый. — 2026. — № 25 (628). — С. 316–318.
4. Водопьянова Н. Е., Старченкова Е. С. Синдром выгорания: диагностика и профилактика. 2-е изд. — СПб.: Питер, 2008. — 336 с.
5. Волкова Н. В., Чикер В. А. Карьерные установки студентов стратегически перспективных направлений обучения // Социальная психология и общество. — 2018. — Т. 9, № 1. — С. 90–107.
6. Орёл В. Е. Феномен «выгорания» в зарубежной психологии: эмпирические исследования и перспективы // Психологический журнал. — 2001. — Т. 22, № 1. — С. 90–101.
7. Шевелёва М. С. Феномен самозванца: обзор зарубежных исследований // Современная зарубежная психология. — 2023. — Т. 12, № 2. — С. 116–124.
8. Bandura A. Self-efficacy: toward a unifying theory of behavioral change // Psychological Review. — 1977. — Vol. 84, № 2. — P. 191–215.
9. Bravata D. M., Watts S. A., Keefer A. L. et al. Prevalence, predictors, and treatment of impostor syndrome: a systematic review // Journal of General Internal Medicine. — 2020. — Vol. 35, № 4. — P. 1252–1275.
10. Clance P. R. The impostor phenomenon: overcoming the fear that haunts your success. — Atlanta: Peachtree Publishers, 1985. — 179 p.
11. Clance P. R., Imes S. A. The impostor phenomenon in high achieving women: dynamics and therapeutic intervention // Psychotherapy: Theory, Research & Practice. — 1978. — Vol. 15, № 3. — P. 241–247.
12. Clarke B. J., Hartley M. T., Guida A. M. Self-compassion as a buffer: mitigating impostor phenomenon and promoting resilience during counselor development // The Professional Counselor. — 2026. — Vol. 16, № 1. — P. 48–63.
13. Neff K. D. Self-compassion: an alternative conceptualization of a healthy attitude toward oneself // Self and Identity. — 2003. — Vol. 2, № 2. — P. 85–101.
14. Neureiter M., Traut-Mattausch E. An inner barrier to career development: preconditions of the impostor phenomenon and consequences for career development // Frontiers in Psychology. — 2016. — Vol. 7. — Art. 48.
15. Neureiter M., Traut-Mattausch E. Inspecting the dangers of feeling like a fake: an empirical investigation of the impostor phenomenon in the world of work // Frontiers in Psychology. — 2016. — Vol. 7. — Art. 1445.
16. Rønnestad M. H., Skovholt T. M. The journey of the counselor and therapist: research findings and perspectives on professional development // Journal of Career Development. — 2003. — Vol. 30, № 1. — P. 5–44.
17. Schein E. H. Career anchors revisited: implications for career development in the 21st century // Academy of Management Executive. — 1996. — Vol. 10, № 4. — P. 80–88.
18. Wampold B. E. The great psychotherapy debate: models, methods, and findings. — Mahwah: Lawrence Erlbaum Associates, 2001. — 263 p.
19. Wang K. T., Sheveleva M. S., Permyakova T. M. Imposter syndrome among Russian students: the link between perfectionism and psychological distress // Personality and Individual Differences. — 2019. — Vol. 143. — P. 1–6.