The article presents the results of an empirical study of gender-specific manifestations of cyberchondria in adolescents and young adults. The sample of 80 respondents (40 females and 40 males aged 18–22) was examined using the CSS-12 cyberchondria severity scale, SHAI health anxiety inventory, and the Integrative Anxiety Test (ITT). Statistically significant gender differences were found in the overall severity of cyberchondria, compulsive symptom-checking, and hypochondriac reactions. Implications for differentiated psychological interventions are discussed.

Keywords: cyberchondria, health anxiety, young adults, gender differences, clinical psychology, online medical information search, hypochondria.

Цифровизация повседневной жизни и широкая доступность медицинской информации в интернете существенно изменили модели поведения людей в области здоровья. Современный пользователь обращается к поисковым системам по поводу симптомов значительно чаще, чем к врачу первичного звена, что породило новый феномен в клинической психологии — киберхондрию. По данным различных исследований, от 70 до 80 % интернет-пользователей хотя бы раз искали в сети информацию о симптомах заболеваний, причём около трети из них отмечали возрастание тревоги после такого поиска [1, 5].

Юношеский возраст (18–22 года) представляет собой особо уязвимый период для формирования киберхондрических паттернов. На данном этапе происходит окончательное становление идентичности, формируется устойчивая система отношения к собственному телу и здоровью, при этом цифровая среда выступает доминирующим источником информации. Высокая цифровая компетентность сочетается с недостаточной медицинской грамотностью, что создаёт благоприятную почву для развития дезадаптивных стратегий совладания с тревогой о здоровье.

Несмотря на возрастающий интерес исследователей к проблеме киберхондрии, вопрос гендерной специфики её проявления остаётся недостаточно изученным. Имеющиеся данные противоречивы: одни авторы фиксируют более высокий уровень киберхондрии у женщин, связывая это с большей тревожностью и выраженностью компульсивно-проверочных тенденций [2, 7], другие указывают на сопоставимые показатели у мужчин и женщин при различной структуре переживаний [3, 8]. Прояснение этого вопроса имеет не только теоретическое, но и практическое значение, поскольку дифференцированный учёт гендерных особенностей позволяет разрабатывать более прицельные программы психологической помощи.

Цель исследования — выявить и проанализировать гендерные особенности проявления киберхондрии у лиц юношеского возраста.

Гипотеза исследования: существуют статистически значимые гендерные различия как в общем уровне выраженности киберхондрии, так и в структуре её компонентов у лиц юношеского возраста.

Теоретические основания исследования.

Термин «киберхондрия» был введён в научный оборот Р. Уайтом и Э. Хорвицем в 2009 году для обозначения усиления тревоги о здоровье в результате повторных интернет-поисков медицинской информации [11]. В настоящее время киберхондрия рассматривается как многокомпонентный конструкт, включающий компульсивную проверку симптомов, дистресс после онлайн-поиска, реассуранс-зависимость, недоверие к врачу и нарушение повседневного функционирования вследствие чрезмерного поиска медицинской информации [1, 11].

В отечественной психологии разработка проблемы киберхондрии связана с работами В. А. Урываева, А. Б. Холмогоровой, Е. А. Сергиенко и других авторов, рассматривающих данный феномен в контексте психологии телесности и психосоматики. А. Б. Холмогорова подчёркивает, что киберхондрия не является самостоятельной нозологической единицей, а представляет собой поведенческий и аффективный паттерн, отражающий дисфункциональную регуляцию тревоги о здоровье в условиях цифровой среды [4].

Структурно киберхондрия имеет точки соприкосновения с ипохондрическим расстройством, тревожным расстройством здоровья и обсессивно-компульсивным спектром по DSM-5. Однако специфическим её отличием выступает именно опосредованность интернет-средой: триггером и одновременно «инструментом» совладания становится поисковый запрос, формирующий замкнутый цикл «тревога — поиск — усиление тревоги — повторный поиск».

Гендерные различия в переживании тревоги о здоровье фиксируются в литературе устойчиво. Согласно мета-аналитическим данным, женщины демонстрируют более высокие показатели по шкалам ипохондрии и тревоги о здоровье, что связывают как с биологическими (гормональная регуляция, большая интероцептивная чувствительность), так и с социокультурными факторами (нормативность обращения к врачам, более выраженная вовлечённость в практики самонаблюдения) [2, 7]. Применительно к киберхондрии данные менее однозначны: ряд работ указывает, что мужчины демонстрируют более выраженную реассуранс-зависимость и склонность к проверочному поведению при сохранении внешне сниженного эмоционального отклика [8, 12].

В юношеском возрасте гендерные различия в тревожности приобретают специфические черты. Девушки в этот период чаще демонстрируют интернализующие формы реагирования — соматизацию, тревогу, навязчивые мысли о здоровье. Юноши, напротив, склонны к экстернализации, маскированию тревожных переживаний через рационализацию и проверочное поведение. Эти различия закономерно проецируются и на сферу цифрового поиска медицинской информации.

Организация и методы исследования.

Эмпирическое исследование проводилось в период с Февраля 2025 г. по Май 2026 г. на базе ГБУ РБ РЦППМСП. Выборку составили 80 человек юношеского возраста (18–22 года, M = 19,8; SD = 1,3), из них 40 девушек и 40 юношей. Все респонденты являлись студентами 1–3 курсов различных направлений подготовки, регулярными пользователями интернета (не менее 4 часов в день), не имели на момент исследования установленных психических или тяжёлых соматических заболеваний. Участие в исследовании было добровольным и анонимным; от всех респондентов получено информированное согласие.

В качестве методического инструментария применялись:

1. Шкала тяжести киберхондрии CSS-12 Е. Маккэлоу и Р. Хайнса в русскоязычной адаптации, включающая четыре субшкалы: компульсивность, дистресс, чрезмерность поиска и реассуранс;
2. Шкала тревоги о здоровье SHAI П. Сальковскиса в русскоязычной адаптации, направленная на оценку общей выраженности тревоги о здоровье и страха негативных последствий заболеваний;
3. Интегративный тест тревожности ИТТ А. П. Бизюка, Л. И. Вассермана, Б. В. Иовлева, позволяющий разграничить ситуативную и личностную тревожность с дифференцированной оценкой эмоционального дискомфорта, астенического и фобического компонентов, тревожной оценки перспектив и социальной защиты;
4. Авторская анкета, направленная на оценку частоты, длительности и характера интернет-поиска медицинской информации, эмоциональных реакций после поиска и поведенческих стратегий совладания с тревогой.

Статистическая обработка данных осуществлялась с использованием IBM SPSS Statistics 21. Применялись методы описательной статистики, проверка нормальности распределения (критерий Шапиро — Уилка), U-критерий Манна — Уитни для сравнения независимых выборок, а также коэффициент ранговой корреляции Спирмена для оценки взаимосвязей. Уровень статистической значимости принимался при p ≤ 0,05.

Результаты исследования и их обсуждение.

Анализ данных по шкале CSS-12 показал, что общий уровень выраженности киберхондрии в обследованной выборке варьируется от низкого до умеренно высокого. Средние значения по подвыборкам существенно различаются. У девушек средний балл общей шкалы CSS-12 составил 32,4 ± 7,8, у юношей — 26,1 ± 6,9. Различия статистически значимы (U = 482,5; p < 0,01).

По субшкале «Компульсивность» (стремление к навязчивому возвращению к поиску информации даже при понимании его деструктивности) выявлены наиболее выраженные различия: девушки — 9,7 ± 2,4 балла; юноши — 6,8 ± 2,1 балла (U = 421,0; p < 0,001). Это согласуется с данными о большей склонности женщин к интернализующим формам тревожного реагирования [2].

По субшкале «Дистресс» (эмоциональный отклик на найденную информацию) также зафиксированы значимые различия: 8,9 ± 2,3 у девушек против 6,2 ± 2,5 у юношей (U = 446,5; p < 0,01). Девушки чаще сообщали о возникновении чувства страха, паники, навязчивых мыслей о возможном заболевании после онлайн-поиска.

Принципиально иная картина обнаружена по субшкале «Реассуранс» (потребность в успокоении после поиска через многократные перепроверки и обращения к разным источникам). Здесь различия выявлены, однако в противоположном направлении: у юношей — 7,9 ± 2,2 балла, у девушек — 6,4 ± 2,0 балла (U = 562,0; p < 0,05). Юноши более склонны искать подтверждения благоприятного исхода через дополнительные источники, при этом реже признавая собственно эмоциональную природу своих переживаний.

По субшкале «Чрезмерность поиска» (длительность и интенсивность интернет-сессий, посвящённых медицинской информации) значимых различий не выявлено (p > 0,05), что свидетельствует о сопоставимой поведенческой активности у представителей обоих полов при качественно различной эмоциональной нагрузке этой активности.

Данные по шкале SHAI подтверждают выявленную закономерность: общий показатель тревоги о здоровье у девушек (18,7 ± 4,9) значимо выше, чем у юношей (14,3 ± 4,1) при U = 412,5; p < 0,001. Особенно ярко различия проявляются по шкале «страх негативных последствий заболеваний», что согласуется с представлениями о большей катастрофизации соматических ощущений у женщин в юношеском возрасте.

Результаты ИТТ позволили дополнить картину более общими характеристиками тревожности. У девушек значимо выше показатели личностной тревожности (M = 6,8 ± 1,7 против 5,2 ± 1,9; p < 0,01), особенно по компонентам «эмоциональный дискомфорт» и «астенический компонент». У юношей более выражен фобический компонент личностной тревожности, что может отражать вытесненные страхи, проявляющиеся именно в проверочно-поисковом поведении.

Корреляционный анализ выявил различную структуру связей в подвыборках. У девушек обнаружена сильная положительная связь между общим уровнем киберхондрии и личностной тревожностью (r = 0,67; p < 0,001), что указывает на выраженный «тревожный» механизм формирования киберхондрических реакций. У юношей наиболее сильная связь зафиксирована между субшкалой «Реассуранс» и недоверием к врачам, отражённым в данных анкеты (r = 0,58; p < 0,01), что указывает на иной — «контрольно-проверочный» — механизм.

Данные авторской анкеты дополняют клиническую картину. Девушки чаще сообщали об эмоциональных последствиях поиска: ухудшении настроения (72,5 % против 35,0 % у юношей), нарушении сна (45,0 % против 17,5 %), навязчивых мыслях о здоровье (57,5 % против 27,5 %). Юноши, напротив, чаще указывали на поведенческие реакции: повторное обращение к поиску с целью «уточнить» (62,5 % против 47,5 %), сомнение в назначениях врача после самостоятельного поиска (40,0 % против 22,5 %), отсрочка визита к специалисту до «полной самостоятельной проверки» (37,5 % против 15,0 %).

Таблица 1

Сравнение средних показателей киберхондрии и тревожности у девушек и юношей

Полученные данные позволяют сделать вывод о наличии не только количественных, но и качественных гендерных различий в проявлении киберхондрии у лиц юношеского возраста. У девушек феномен реализуется преимущественно через тревожно-аффективный механизм: общий повышенный фон тревожности усиливает эмоциональный отклик на медицинскую информацию, провоцирует компульсивные возвращения к поиску и формирует выраженный соматизированный дистресс. У юношей доминирует контрольно-проверочный механизм: при сопоставимой поведенческой активности эмоциональный компонент слабее осознаётся, однако сохраняется устойчивая потребность в реассурансе через множественные источники, что часто сопровождается недоверием к назначениям лечащего врача.

Такая дифференциация согласуется с общими закономерностями гендерных различий в реагировании на стресс, описанными в современной клинической психологии [2, 6, 9]. Она имеет важное практическое значение: терапевтические мишени для девушек и юношей с выраженной киберхондрией оказываются принципиально разными. Для девушек первостепенной задачей является работа с базовой тревожностью, развитие навыков эмоциональной регуляции и снижения катастрофизации соматических ощущений. Для юношей акцент целесообразно смещать на коррекцию проверочного поведения, развитие доверия к экспертному знанию и работу с перфекционистскими установками в отношении контроля над собственным здоровьем.

Следует отметить ряд ограничений исследования: выборка ограничена студенческой популяцией и не включает респондентов с верифицированными тревожными расстройствами. Перспективным представляется расширение выборки с включением клинических групп, а также проведение лонгитюдных исследований для оценки динамики киберхондрических паттернов в юношеском возрасте.

Заключение

Проведённое эмпирическое исследование позволило установить значимые гендерные особенности проявления киберхондрии у лиц юношеского возраста. Основные выводы:

1. Уровень выраженности киберхондрии у девушек значимо выше, чем у юношей, преимущественно за счёт компульсивно-проверочного и аффективно-дистрессорного компонентов.

1. Юноши демонстрируют значимо более высокие показатели по субшкале реассуранс-зависимости, что отражает доминирование контрольно-проверочного механизма реагирования.
2. Структура связей киберхондрии с базовой тревожностью у девушек и юношей качественно различна: у девушек ведущим выступает аффективный механизм, у юношей — поведенческий.
3. Поведенческая активность в интернет-поиске медицинской информации (чрезмерность поиска) сопоставима у представителей обоих полов, что подчёркивает необходимость оценивать не только количество, но и качество цифрового поведения.

Полученные результаты могут быть положены в основу разработки дифференцированных программ психологической помощи лицам юношеского возраста с выраженными киберхондрическими проявлениями, а также включены в содержание образовательных программ по цифровой и медицинской грамотности.

Литература:

1. Белинская Е. П., Гавриченко О. В. Феномен киберхондрии: психологические факторы и поведенческие проявления // Психологические исследования. — 2022. — Т. 15, № 81. — С. 4–22.
2. Вассерман Л. И., Иовлев Б. В., Бизюк А. П. Применение интегративного теста тревожности (ИТТ): методические рекомендации. — СПб.: НИПНИ им. В. М. Бехтерева, 2005. — 23 с.
3. Arif, M. Exploring cyberchondria and worry about health among individuals with no diagnosed medical condition / M. Arif, N. Feroz, M. Tariq. — Текст: электронный // Journal of the Pakistan Medical Association. — 2020. — Vol. 70, № 1. — P. 102–105. — URL: https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/31954030/
4. Холмогорова А. Б., Гаранян Н. Г. Многофакторная модель депрессивных, тревожных и соматоформных расстройств // Социальная и клиническая психиатрия. — 1998. — Т. 8, № 1. — С. 94–102.
5. Рассказова, Е. И. Киберхондрия — самостоятельное явление или проявление ипохондрических особенностей онлайн? / Е. И. Рассказова, В. А. Емелин, А. Ш. Тхостов. — Текст: электронный // Национальный психологический журнал. — 2022. — № 1 (45). — С. 76–93. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/kiberhondriya-samostoyatelnoe-yavlenie-ili-proyavlenie-ipohondricheskih-osobennostey-onlayn
6. Тхостов А. Ш. Психология телесности. — М.: Смысл, 2002. — 287 с.
7. Braga, L. P. Cyberchondria and Associated Factors Among Brazilian and Portuguese Dentists / L. P. Braga, D. B. Ferreira, A. M. Silva. — Текст: электронный // Acta Odontologica Latinoamericana. — 2022. — Vol. 35, № 1. — P. 45–50. — URL: https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/35616568/
8. Золотарева, А. А. Русскоязычная адаптация шкалы тяжести киберхондрии / А. А. Золотарева. — Текст: электронный // Психология. Журнал Высшей школы экономики. — 2023. — Т. 20, № 2. — С. 177–190. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/russkoyazychnaya-adaptatsiya-shkaly-tyazhesti-kiberhondrii
9. Bajcar B., Babiak J., Olchowska-Kotala A. Cyberchondria and its measurement. The Polish adaptation and psychometric properties of the Cyberchondria Severity Scale CSS-12 // Psychiatria Polska. — 2019. — Vol. 53, № 1. — P. 49–60.
10. McElroy E., Shevlin M. The development and initial validation of the Cyberchondria Severity Scale (CSS) // Journal of Anxiety Disorders. — 2014. — Vol. 28, № 2. — P. 259–265.
11. White R. W., Horvitz E. Cyberchondria: studies of the escalation of medical concerns in web search // ACM Transactions on Information Systems. — 2009. — Vol. 27, № 4. — P. 1–37.
12. Starcevic V., Berle D., Arnáez S. Cyberchondria in the age of COVID-19 // Current Opinion in Psychiatry. — 2020. — Vol. 33, № 6. — P. 575–581.