Гражданский кодекс России даёт закрытый список тех, кто может участвовать в гражданских правоотношениях: граждане, организации и государственные образования. Но бурный рост платформенной экономики вскрыл пропасть между старым учением гражданского права и реальной жизнью. Крупные интернет-площадки и службы заказа такси на деле выполняют такие задачи, которые никак не укладываются в статус «информационного посредника» или поверенного: они сами устанавливают правила сделок для всех участников, управляют денежными расчётами и даже разрешают споры между продавцами и покупателями. Сводить платформу только к её владельцу-юридическому лицу недостаточно — у платформы появляется своя, особая роль, которую закон пока не замечает. Цель статьи — разобрать правовую сущность цифровой платформы и обосновать, почему пора ввести в закон понятие «владелец цифровой платформы» как нового, отдельного участника гражданского оборота.

Действующее законодательство не даёт общего определения цифровой платформы как участника правоотношений. Статья 1253.1 ГК РФ, которая говорит об ответственности информационного посредника, применяется к торговым интернет-площадкам по сходству, но не учитывает, что платформа активно вмешивается в условия торговли. Этот статус по умолчанию предполагает пассивную роль — только передачу информации. Платформа же делает гораздо больше: сама определяет, как продавать, как доставлять, как возвращать товар. Поэтому просто расширить обязанности информационного посредника недостаточно — нужен совершенно новый статус. Пытаться назвать платформу поверенным (глава 52 ГК РФ) тоже неправильно: поверенный действует по поручению и за счёт того, кто его нанял, а платформа сама устанавливает единые правила и меняет оферту в одностороннем порядке.

В науке справедливо замечают: сейчас цифровые платформы не признаны участниками гражданского права, но по поводу них возникают правоотношения, поэтому их можно рассматривать как сложные объекты [1, с. 45]. Сводить платформу просто к набору программ и серверов — значит не замечать её главной роли — устанавливать правила для всех.

Большой шаг вперёд сделан с принятием Федерального закона от 31.07.2025 № 289-ФЗ «Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации». Этот закон ввёл чёткие понятия «цифровая платформа» и «посредническая цифровая платформа», создание реестра таких платформ, закрепил правила честной конкуренции и прозрачности. Однако этот закон по своему характеру относится в основном к публичному, а не к частному праву: он никак не решает вопрос о том, считать ли владельца платформы особым участником гражданских правоотношений. Так же и Федеральный закон от 29.12.2025 № 568-ФЗ, который улучшил нормы об информации, не затронул гражданско-правовое положение платформы.

Выходит, что цифровая платформа на деле выполняет задачи, похожие на задачи устроителя торгов (статьи 447–449 ГК РФ) и владельца инвестиционной платформы (Федеральный закон № 259-ФЗ). Но по закону она всё ещё не вписана в систему участников, перечисленных в Гражданском кодексе.

Острее всего этот правовой пробел чувствуется в вопросах ответственности за вред и за нарушение договора. Типичный случай: покупатель заказал на маркетплейсе товар у продавца — самозанятого гражданина. Товар оказался плохим и испортил имущество покупателя. У продавца-самозанятого часто нет денег, чтобы возместить ущерб, а платформа отказывается платить, ссылаясь на то, что она лишь информационный посредник.

Судебная практика потихоньку отходит от формального подхода. Суды общей юрисдикции (например, Ленинский районный суд города Саратова, Ново-Савиновский районный суд города Казани) в ряде решений за 2025–2026 годы взыскивали с ООО «Вайлдберриз» стоимость некачественного товара, а также штраф и неустойку. Суды объясняли это тем, что владелец торговой интернет-площадки не дал покупателю полных и правдивых сведений о продавце. В некоторых решениях суды даже обязывали маркетплейс раскрыть данные о продавце — это по сути означает, что платформу признают ответственной за недостатки товара.

Важно подчеркнуть: пока нет судебных решений, которые прямо называли бы платформу совместным продавцом. Но ясно видна тенденция: суды возлагают на платформу обязанность предоставить информацию о продавце, а если этой информации нет или она недостоверна — то и ответственность за нарушение прав покупателя. С 1 октября 2026 года, когда вступит в силу Федеральный закон № 289-ФЗ, требования к карточке товара ужесточатся: платформа будет обязана проверять продавцов по государственным реестрам.

Пленум Верховного Суда РФ в постановлении № 49 от 25.12.2018 разъяснил, что договор можно заключить и молчаливыми действиями (например, если человек оплатил товар). Если владелец платформы (принимая оплату, организуя доставку, выдавая чек) создаёт у покупателя разумное впечатление, что он имеет дело именно с платформой, то платформа должна отвечать как сторона договора. Пока это толкование не стало главным, но истцы на него всё чаще ссылаются.

Совместная ответственность платформы и продавца (статья 322 ГК РФ) возможна только тогда, когда об этом прямо сказано в законе или в договоре. В действующем Гражданском кодексе такого указания нет. При этом предпринимательская деятельность по умолчанию предполагает ответственность независимо от вины, если не докажет действие непреодолимой силы (статья 401 ГК РФ). Это правило хорошо подходит и для платформы, но для его применения надо сначала признать платформу полноценным участником оборота. Правовая неопределённость вредит и покупателям, и самим платформам, которые вынуждены закладывать возможные издержки в свои цены.

Один из вариантов — внести в главу 3 Гражданского кодекса («Граждане и юридические лица») новое понятие «владелец цифровой платформы». Такой участник должен сочетать в себе черты коммерческой организации и общественного устроителя. Ответственность за вред разумно построить по образцу ответственности за источник повышенной опасности (статья 1079 ГК РФ) — то есть без вины, когда владелец платформы сам доказывает, что вред возник из-за непреодолимой силы. А статья 401 ГК РФ уже даёт для этого базу: предприниматель отвечает, если не докажет, что невозможность исполнения вызвана чрезвычайными обстоятельствами.

Другой путь — ввести совместную ответственность платформы и продавца перед покупателем в тех случаях, когда платформа сама определяла главные условия сделки. Подход, похожий на этот, уже работает в некоторых зарубежных странах и показал себя хорошо.

Параллельно идёт работа над проектом Цифрового кодекса (Минцифры России разрабатывает его с 2024 года). Однако по состоянию на середину 2026 года этот проект официально не внесён в Государственную Думу. Главное в Цифровом кодексе — публично-правовые вещи (персональные данные, подтверждение личности, оборот данных), а не гражданско-правовой статус платформы.

Принятые законы № 289-ФЗ и № 568-ФЗ — это важные, но только первые шаги. Они не заменяют системных поправок в Гражданский кодекс. Отсутствие в ГК РФ законного определения владельца цифровой платформы как участника правоотношений создаёт пустоту, которую судам приходится заполнять случайными толкованиями.

К середине 2026 года российский законодатель признал платформенную экономику: появились базовые понятия и первые публичные обязанности для владельцев площадок (законы № 289-ФЗ и № 568-ФЗ). Но этого мало. Судебная практика уже сталкивается с тем, что старая схема «продавец — посредник — покупатель» не работает, когда продавец неплатёжеспособен, а посредник на самом деле всем управляет. Выход — не донастраивать старые фигуры (информационного посредника или поверенного), а создать новую: «владелец цифровой платформы» с особым режимом ответственности, по образцу источника повышенной опасности. Тогда и покупатель будет защищён, и у платформы появятся понятные правила, а суды перестанут гадать, кто за что отвечает.

Литература:

1. Беликова, К. М. Цифровые платформы: трудности правовой оценки / К. М. Беликова. — Текст: непосредственный // Гражданское право. — 2025. — № 3. — С. 44–49.
2. Рыжко, В. В. Правовой статус товарного агрегатора: проблемы разграничения ответственности между маркетплейсом и продавцом / В. В. Рыжко. — Текст: непосредственный // Молодой ученый. — 2026. — № 5 (608). — С. 356–358.
3. Войниканис, Е. А. Информация. Собственность. Интернет: старые правила и новые явления / Е. А. Войниканис, М. В. Якушев. — М.: Волтерс Клувер, 2004. — 176 с. — Текст: непосредственный.
4. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая): Федеральный закон от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 31.07.2025, с изм. от 25.03.2026). — Текст: непосредственный // Собрание законодательства РФ. — 1994. — № 32. — С. Ст. 3301.
5. О защите прав потребителей: Закон РФ от 07.02.1992 № 2300–1 (ред. от 28.12.2025, с изм. от 17.02.2026). — Текст: непосредственный // Ведомости СНД и ВС РФ. — 1992. — № 15. — С. Ст. 766.
6. О платформенной экономике в Российской Федерации: Федеральный закон от 31.07.2025 № 289-ФЗ. — Текст: непосредственный // Собрание законодательства РФ. — 2025. — № 31. — С. Ст. 5120.
7. О внесении изменений в Федеральный закон «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»: Федеральный закон от 29.12.2025 № 568-ФЗ. — Текст: непосредственный // Собрание законодательства РФ. — 2026. — № 1. — С. Ст. 15.
8. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора». — Текст: непосредственный // Бюллетень Верховного Суда РФ. — 2019. — № 2.