The article addresses the lack of a systematic legal framework governing electronic evidence in civil proceedings. The author analyzes the current procedural legislation and identifies its inconsistency with the realities of digital interaction between participants in legal proceedings, as well as the absence of normative criteria for the admissibility, authenticity, and reliability of electronic evidence. Based on the analysis of judicial practice, conclusions are drawn regarding the necessity of recognizing electronic evidence as an independent category of evidence. The article substantiates an original definition of electronic evidence, outlines its key characteristics, and examines the specifics of its application in the context of justice digitalization. Specific legislative amendments are proposed, including revisions to Articles 55 and 71 of the Civil Procedure Code of the Russian Federation.

Keywords: electronic evidence, civil procedure, digitalization, electronic document, identification, authenticity, notarial certification, admissibility.

Развитие гражданского судопроизводства сопровождается активным внедрением цифровых технологий, включая сферу доказывания. Значимое место в процессуальной практике постепенно занимают электронные доказательства. Однако, несмотря на развитие технических возможностей и стремительное распространение электронных коммуникаций, действующее законодательство не содержит законодательной дефиниции «электронных доказательств», отсутствует и их системная регламентация как самостоятельного вида доказательств [6, с. 38].

В статье 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации указывается, что доказательствами по делу являются «полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела» [1]. Сведения могут быть получены, в частности, из письменных и вещественных доказательств, а также аудио- и видеозаписей.

Электронным доказательством в гражданском процессе следует считать информацию, имеющую значение для правильного разрешения спора, зафиксированную в электронной форме и представленную в суд в виде электронного документа либо иного цифрового объекта, подлежащего воспроизведению с использованием технических средств [5, с. 26]. При этом характерной особенностью такой информации выступает невозможность её восприятия без применения соответствующих программных или аппаратных средств. В пункте 2 статьи 2 Федерального закона от 27 июля 2006 года № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», информационные технологии определяются как процессы, методы поиска, сбора, хранения, обработки, предоставления, распространения информации и способы осуществления таких процессов и методов [2]. Однако данное определение носит технический характер и не отражает специфики допустимости и правового режима информации, представленной в виде электронного доказательства, применительно к задачам гражданского судопроизводства.

В соответствии с положениями статьи 71 ГПК РФ, письменными доказательствами являются содержащие сведения об обстоятельствах, имеющих значение для рассмотрения и разрешения дела, акты, договоры, справки, деловая корреспонденция, иные документы и материалы, выполненные в форме цифровой, графической записи, в том числе полученные посредством факсимильной, электронной или другой связи, с использованием информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», документы, подписанные электронной подписью в порядке, установленном законодательством Российской Федерации, либо выполненные иным позволяющим установить достоверность документа способов.

Закон допускает представление таких документов в виде электронных образов, при условии их подписания электронной подписью. Однако ни данная норма, ни иные положения Кодекса не содержат специальных процессуальных требований к достоверности, аутентичности и неизменности электронных доказательств.

Отсутствие должного регулирования критериев оценки цифровых сведений приводит к тому, что электронные файлы, представленные одной из сторон, нередко исключаются из числа допустимых доказательств по формальным основаниям, например, в связи с отсутствием сертификата ключа проверки подписи, невозможностью установить источник информации либо отсутствием визуальных реквизитов.

В результате суды оказываются в положении, когда вместо оценки содержания электронного материала вынуждены сосредотачиваться на его внешней форме и сопутствующих технических признаках. Такое положение дел не только затрудняет доступ к правосудию, но и нарушает принципы состязательности, процессуального равенства сторон. Особенно это актуально в условиях, когда значительная часть юридически значимой информации существует исключительно в цифровой форме (например, данные из логов систем, сведения об IP-активности, технические файлы автоматического аудита и др.)

В целом, анализ судебной практики признания электронных доказательств допустимости, показывает ее неоднородность. Так, по одному из дел основанием для обращения в суд явилось требование истца о взыскании задолженности, возникшей в связи с ненадлежащим исполнением условий договора возмездного оказания услуг [4]. Для обоснования факта направления ответчику уведомлений о просрочке исполнения обязательств и попыток досудебного урегулирования спора, истец представил скриншоты электронных писем, направленных с корпоративного адреса его электронной почты, а также сведения, полученные в результате выгрузки из почтового сервиса, содержащие данные о времени и дате отправки корреспонденции, адресатах и содержании направленных сообщений.

Суд, исследовав указанные материалы, признал их допустимыми доказательствами, несмотря на отсутствие квалифицированной электронной подписи. При этом, было установлено, что информация, представленная в виде скриншотов, обладает признаками достоверности и соответствия другим доказательствам по делу. Дополнительно суд указал на наличие технических метаданных, в том числе IP-адресов и параметров времени передачи сообщений, что позволило прийти к выводу об аутентичности представленных сведений. Оценка таких материалов была произведена на основе положений статьи 67 ГПК РФ, предусматривающей оценку доказательств на основе внутреннего убеждения суда, сформированного с учётом всестороннего, полного и объективного анализа всех обстоятельств дела.

Однако, скриншоты страниц интернет-сайтов, переписка в мессенджерах, аудиофайлы, файлы логов программного обеспечения нередко не принимаются судами в качестве доказательств ввиду отсутствия подтверждения их происхождения или подлинности. Основанием отказа служит, как правило, невозможность установить источник информации, подтвердить неизменность её содержания или доказать аутентичность файла. Вместе с тем, закон не устанавливает, каким именно способом должно быть удостоверено происхождение этих сведений. Стороны прибегают к услугам нотариуса, фиксируя содержание интернет-ресурса или цифровой переписки в порядке, предусмотренном ст. 103.8 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате.

Существенные затруднения вызывает также оценка сведений, полученных с использованием средств автоматической фиксации, таких как видеорегистраторы, системы видеонаблюдения, онлайн-сервисы, облачные платформы и иные программно-аппаратные комплексы. Информация, извлекаемая из таких источников, как правило, формируется в автоматическом режиме, без участия человека. Вместе с тем, действующее процессуальное законодательство ориентирует суд на признание допустимыми преимущественно тех электронных документов, которые подписаны с применением квалифицированной электронной подписи, что следует из части 1 статьи 71 ГПК РФ. Закон не предусматривает исключений для автоматизированных систем, не устанавливает альтернативных форм подтверждения подлинности и неизменности информации, и тем самым существенно ограничивает возможности использования таких данных в качестве доказательств.

Процессуальная форма, рассчитанная на бумажный документооборот, не адаптирована к цифровому взаимодействию и затрудняет реализацию задач, обозначенных в Указе Президента Российской Федерации от 09.05.2017 № 203 «О Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 годы», среди которых в качестве приоритетной обозначено создание условий для цифровой трансформации всех публично-правовых институтов, включая правосудие [3].

С учётом изложенного, под электронными доказательствами в гражданском судопроизводстве следует понимать сведения, имеющие значение для рассмотрения и разрешения дела, зафиксированные в электронной форме с использованием информационно-коммуникационных технологий, представленные суду в виде электронных документов, цифровых файлов или технических данных, воспринимаемых с применением программно-аппаратных средств и позволяющих установить факт их происхождения, содержания и неизменности.

При этом, основными признаками электронного доказательства являются наличие юридически значимой информации, её объективное существование в цифровой среде, возможность воспроизведения без искажения содержания или утраты смысловых элементов, а также подтверждённая техническая идентификация источника. Правовая природа электронных доказательств требует переосмысления, в том числе посредством уточнения процессуальных категорий допустимости, достоверности, аутентичности и неизменности. Также следует отметить, что классификация электронных доказательств не может основываться лишь на внешнем носителе информации, поскольку решающее значение имеет способ генерации, хранения, передачи и проверки информации.

В целях устранения обозначенных недостатков и обеспечения единства правоприменительной практики, представляется необходимым внести изменения в статью 55 ГПК РФ, предусмотрев, что доказательствами по делу могут выступать сведения, содержащиеся в электронных документах и цифровых файлах, представленных с использованием информационных технологий, при условии обеспечения их достоверности и идентификации источника происхождения.

Кроме того, требует пересмотра и статья 71 ГПК РФ, содержащая положения о письменных доказательствах. Целесообразно закрепить, что документ, представленный в электронном виде, может быть признан надлежащим доказательством вне зависимости от наличия квалифицированной электронной подписи, если его содержание и происхождение подтверждаются совокупностью иных достоверных данных, в том числе технических метаданных, сопутствующей деловой перепиской, сведениями о взаимодействии сторон, нотариальным удостоверением или иным способом, обеспечивающим проверку неизменности документа.

Полагаем, такие изменения будут направлены на создание условий для формирования устойчивой правовой конструкции электронного доказательства как самостоятельного элемента системы доказывания в гражданском судопроизводстве.

Литература:

1. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 № 138-ФЗ (ред. от 01.04.2025) // Собрание законодательства РФ. — 2002. — № 46. — Ст. 4532.
2. Федеральный закон от 27.07.2006 № 149-ФЗ (ред. от 24.06.2025) «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» // Собрание законодательства РФ. — 2006. — № 31 (1 ч.). — Ст. 3448.
3. Указ Президента Российской Федерации от 09.05.2017 № 203 «О Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 годы» // Собрание законодательства РФ. — 2017. — № 20. — Ст. 2901.
4. Постановление Ханты-Мансийского районного суда от 11 июля 2021 г. по делу № 5–1503/2021 [Электронный ресурс]. — URL.: https://sudact.ru/ (дата обращения: 08.07.2025).
5. Архипенко В. А. Электронные доказательства в гражданском процессе: понятие и значение // Актуальные проблемы гражданского, арбитражного, административного судопроизводства в условиях Вооруженных Сил Российской Федерации. — Москва: Военный университет им. князя Александра Невского МО РФ, 2025. — С. 25–28.
6. Лифинцев И. А. Использование электронных сведений как доказательств в гражданском судопроизводстве // Арбитражный и гражданский процесс. — 2025. — № 1. — С. 37–40.