Введение

Современная психологическая наука всё чаще обращается к изучению феномена материнства не только как ресурса личностного развития, но и как потенциального источника выраженных стрессовых и травматических переживаний. Несмотря на устойчивое представление о материнстве, как о нормативном жизненном этапе, эмпирические данные свидетельствуют о наличии значительного уровня дистресса, а в ряде случаев и симптоматики, сопоставимой с посттравматическими реакциями [1; 2].

Психологическая травма в современном научном понимании определяется не только через объективные характеристики стрессора, но и через субъективное восприятие события и его влияние на адаптационные возможности личности [7; 10]. Согласно современным подходам, травматизация может быть связана как с единичными экстремальными событиями, так и с длительным воздействием стрессоров, превышающих ресурсы субъекта [3].

Анализ научной литературы показывает, что в большинстве исследований травматический опыт материнства рассматривается преимущественно в контексте перинатального периода, включая беременность, роды и ранний послеродовой этап [12]. При этом основное внимание уделяется острым стрессорам: осложнениям беременности, медицинским вмешательствам, угрозе жизни матери или ребёнка.

В то же время роль хронических стрессоров, сопровождающих материнство в повседневной жизни, остаётся изученной недостаточно. Такие факторы, как: дефицит сна, высокая нагрузка, недостаток социальной поддержки, финансовая нестабильность, эмоциональное истощение и чувство постоянной ответственности (непрерывной включенности, безотрывного мониторинга состояния ребенка), могут оказывать длительное кумулятивное воздействие на психическое состояние матери [9; 12]. С позиций современных стресс-теорий хроническое воздействие подобных факторов способно приводить к устойчивым изменениям эмоционального состояния и к формированию состояний, сходных с травматическими по своим проявлениям.

Следует учитывать, что, согласно данным Росстата, женщины в России тратят на уход за детьми и их воспитание в среднем примерно в три раза больше времени, чем мужчины, что указывает на сохраняющуюся асимметрию распределения родительской нагрузки [13]. Согласно данным исследований бюджетов времени и распределения семейной нагрузки, женщины в среднем тратят значительно больше времени на уход за детьми и на выполнение обязанностей, связанных с воспитанием детей, чем мужчины, даже при наличии занятости у обоих родителей [14]. Это позволяет рассматривать родительский стресс в контексте современной семьи преимущественно как материнский опыт.

Отдельного внимания заслуживает вопрос влияния количества детей на психологическое состояние матери. С одной стороны, увеличение числа детей может усиливать нагрузку и дефицит ресурсов, с другой — повторный опыт материнства может способствовать формированию адаптивных стратегй. Однако, исследований, непосредственно рассматривающих влияние количества детей на формирование травматического опыта в материнстве, в настоящее время недостаточно.

Таким образом, возникает противоречие между признанием значимости травматического опыта в материнстве и недостаточной изученностью вопроса о роли хронических стрессоров и количества детей в его формировании.

Цель и гипотеза исследования

Цель исследования — выявить особенности формирования травматического опыта в материнстве в зависимости от количества детей.

Гипотеза исследования заключается в предположении о том, что формирование травматического опыта в материнстве связано как с острыми, так и с хроническими стрессорами, при этом хронические стрессоры могут выступать самостоятельным фактором формирования травматических реакций.

Материалы и методы исследования

Поскольку значительная часть симптомов травматического переживания относится к внутреннему субъективному опыту (такому как, например, навязчивые воспоминания, избегание, эмоциональное напряжение), использование самоотчётных методик представляется оправданным в данном случае. Опросник носит исследовательский характер и представляет собой комбинацию блоков, которые основаны на существующих психодиагностических подходах к оценке стресса, эмоционального истощения и травматической симптоматики. Психометрическая проверка инструмента в рамках данного исследования не проводилась, что рассматривается как одно из ограничений работы.

Исследование проводилось в формате анонимного онлайн-опроса с использованием платформы Google Forms. В исследовании на текущем этапе приняли участие N = 27 респондентов.

По количеству детей выборка распределилась следующим образом: 66,7 % матери с одним ребёнком, 33,3 % многодетные матери. Исключение матерей с двумя детьми было связано со стремлением повысить контрастность сравниваемых групп и более чётко проследить возможное влияние количества детей, как исследуемого фактора.

Структура анкеты также включала социодемографический блок, блок симптомов родительского выгорания, блок острых и хронических стрессоров, а также блок оценки влияния последних на повседневную жизнь. При этом работа не ставит задачу клинической диагностики ПТСР, а направлена на изучение факторов, потенциально связанных с формированием травматического опыта.

Промежуточные результаты исследования

Большинство участниц состоят в зарегистрированном браке (85,2 %), что позволяет предположить наличие семейной поддержки как потенциального ресурса. При этом значительная часть респонденток совмещает материнство с трудовой деятельностью: 37 % работают частично или на фрилансе, 22,2 % — полный рабочий день, что указывает на дополнительную нагрузку.

Эмоциональное состояние

Анализ показал, что 70,4 % респондентов отмечают наличие выраженной эмоциональной нагрузки, включая симптомы усталости, напряжения и эмоционального истощения.

Значительная доля участниц также указывает на:

— повышенную раздражительность в общении с ребёнком;

— эмоциональную отстранённость;

— чувство усталости после взаимодействия с детьми.

Более 60 % респондентов оценивают уровень эмоционального истощения и усталости на высоком уровне (4–5 баллов).

При этом по контрольному вопросу («Я чувствую, что у меня достаточно эмоциональных сил, чтобы реагировать на трудности, связанные с материнством») большинство респондентов демонстрируют согласие с утверждением (оценки 1–2), что указывает на сохранение субъективного ощущения эмоционального ресурса.

Вместе с этим наличие ответов в диапазоне 3–4 свидетельствует о присутствии группы участниц с частичным снижением ресурса, что может отражать не однородность эмоционального состояния выборки.

Признаки травматического переживания

Результаты показывают наличие выраженных признаков, сходных с травматическими проявлениями:

— 51,9 % респондентов отмечают, что вновь переживают неприятные моменты, связанные с материнством;

— 55,6 % сообщают о сильных эмоциональных реакциях на воспоминания, связанные с материнством;

— 48,1 % ощущают эмоциональную отстранённость при мыслях о связанных с материнством событиях.

Также часть участниц демонстрируют:

— избегание воспоминаний;

— чувство вины;

— трудности с расслаблением и сном.

Это позволяет предположить наличие элементов травматического реагирования.

Стрессоры повседневной жизни

Наиболее значимыми стрессовыми факторами респондентки называют:

— финансовые трудности (55,6 % -высокий уровень);

— недостаток сна (48,1 %);

— высокую нагрузку, связанную с уходом за детьми (44,4 %);

— чувство повышенной ответственности (более 80 % оценивают, как значимое);

— недостаток времени для себя (40,7 %).

Также важным фактором является необходимость совмещения материнства с работой и другими обязанностями.

Травмирующие события

Часть респондентов указала на наличие значимых стрессовых или травмирующих событий в своей жизни:

— 55,6 % респонденток сталкивались с тяжёлыми событиями до рождения ребёнка;

— 44,4 % — с осложнениями беременности или родов;

— 40,7 % — с серьёзными проблемами со здоровьем ребёнка;

— 29,6 % имели опыт утраты ребёнка.

При этом более половины участников (55,6 %) отмечают наличие ситуаций, связанных с материнством, которые воспринимались ими, как крайне тяжёлые или угрожающие.

Обобщение результатов

Небольшой объем выборки не позволяет сделать однозначных выводов. Требуется учесть, что статья в данной фазе исследования ставит своей целью скорее постановку проблемы в рамках выявляемых тенденций.

Полученные на этом этапе данные свидетельствуют о том, что материнство сопровождается не только острыми стрессовыми событиями, но и выраженным влиянием хронических стрессоров, которые могут способствовать формированию опыта, по своим проявлениям схожего с травматическим. Результаты исследования носят предварительный характер и требуют дальнейшего анализа с учётом различий между группами матерей с разным количеством детей.

Обсуждение результатов

Полученные результаты позволяют рассмотреть особенности формирования травматического опыта в материнстве как комплексного процесса, который обуславливается взаимодействием острых (т.н. классических) и хронических стрессоров.

Одним из ключевых наблюдений является сочетание высокой эмоциональной нагрузки (70,4 % респондентов) с сохранением субъективного ощущения эмоционального ресурса у большинства участниц. Данное расхождение может свидетельствовать о состоянии напряжённой адаптации, при котором женщины продолжают функционировать и выполнять родительские обязанности, несмотря на выраженное эмоциональное истощение. Данное состояние может быть связано как с внутренними установками (ответственность, чувство долга), так, например, и с социальными ожиданиями, предполагающими устойчивость и эмоциональную включённость матери.

Влияние социальной желательности полностью исключить невозможно, однако в контексте данного исследования подобные механизмы представляют самостоятельный интерес, поскольку социальные ожидания, связанные с материнской ролью, потенциально влияют на субъективное восприятие матерями собственного состояния и уровня ресурсности.

Выявленное противоречие между ощущением высокого эмоционального напряжения и ощущением наличия ресурса у матерей, в перспективе требует лонгитюдного изучения, для оценки путей дальнейшей адаптации (как развития эмоциональных нарушений, так и формирования устойчивых адаптивных стратегий). Автор выражает надежду, что завершение данного исследования позволит глубже изучить природу обнаруженного противоречия.

Анализ показателей, связанных с родительским выгоранием, показывает, что у значительной части респондентов имеются признаки эмоционального истощения, раздражительности и снижения эмоциональной вовлечённости. Эти полученные данные согласуются с современными представлениями о родительском выгорании как о состоянии, возникающем вследствие длительного воздействия хронических стрессоров [9].

Высокая распространённость эмоционального истощения среди родителей (в данном случае — матерей) не исключает его психологической значимости. Напротив, широкая распространённость подобных состояний может свидетельствовать о тенденции к их социальной нормализации, что затрудняет своевременное распознавание матерями собственного эмоционального неблагополучия.

Особый интерес представляют результаты блока, направленного на выявление симптомов, сходных с посттравматическими. Наличие у значительной части участниц повторного переживания событий, эмоциональной реакции на воспоминания и тенденции к избеганию позволяет предположить, что элементы травматического опыта могут формироваться даже при отсутствии ярко выраженных экстремальных событий. Это подтверждает гипотезу о возможности формирования травматического опыта под влиянием длительного и кумулятивного воздействия повседневных стрессоров.

В то же время анализ блока классических стрессоров показывает, что значительная часть респондентов имела опыт событий, потенциально обладающих травмогенным характером (осложнения беременности, медицинские вмешательства, тяжёлые состояния ребёнка, утрата). Это говорит нам о том, что в ряде случаев травматический опыт может формироваться под воздействием сочетания острых и хронических факторов.

Анализ неклассических стрессоров показал, что наибольшее влияние на состояние матерей оказывают факторы повседневной жизни, такие как: недостаток сна, высокая нагрузка, финансовые трудности, необходимость совмещения ролей и ощущение полной и непрерывной ответственности за ребёнка. Эти данные позволяют рассматривать материнство как длительно напряжённую среду, в которой стресс носит не эпизодический, а постоянный характер.

Следует учитывать и возможную неоднородность выборки. Не исключено, что матери с разным количеством детей обладают различным уровнем адаптации к родительской нагрузке. В частности, многодетные матери могут демонстрировать более устойчивые стратегии совладания со стрессом, в то время как матери с одним ребёнком могут острее переживать отдельные аспекты материнства. Проверка этого предположения требует дальнейшего сравнительного анализа.

Таким образом, полученные результаты позволяют предположить, что формирование травматического опыта в материнстве не ограничивается воздействием отдельных экстремальных событий, а может быть связано с длительным накоплением стрессовых факторов. При этом важную роль играет субъективное восприятие ситуации и доступность психологических ресурсов.

Следует отметить, что полученные данные носят предварительный характер, что обусловлено ограниченным объёмом выборки и незавершённостью сбора данных. Кроме того, использование самоотчётных методик может быть связано с влиянием субъективных факторов, включая склонность к социально желаемым ответам и особенности рефлексии участников.

Заключение

Таким образом, результаты данного этапа исследования позволяют предположить, что формирование травматического опыта в материнстве является сложным и многокомпонентным процессом, включающим влияние как острых, так и хронических стрессоров. Полученные данные указывают на значимую роль повседневных факторов, таких как высокая нагрузка, недостаток сна, дефицит поддержки и повышенная ответственность, в формировании эмоционального истощения и состояний, сходных с травматическими.

Выявленное расхождение между субъективным ощущением ресурса и выраженностью эмоциональной нагрузки может свидетельствовать о состоянии напряжённой адаптации, что представляет особый интерес для дальнейших исследований.

Практическая значимость работы заключается в возможности использования полученных результатов для разработки программ психологической поддержки матерей, направленных на снижение влияния хронических стрессоров и профилактику эмоционального выгорания.

Перспективы дальнейшего исследования связаны с расширением выборки, проведением сравнительного анализа между группами матерей с разным количеством детей, а также с углублённым изучением механизмов формирования травматического опыта в условиях повседневного стресса.

Литература:

1. Всемирная организация здравоохранения. Международная классификация болезней 11-го пересмотра (МКБ-11). — Женева: ВОЗ, 2019.
2. American Psychiatric Association. Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders (DSM-5). — Washington, 2013.
3. McEwen B. S. Protective and damaging effects of stress mediators // New England Journal of Medicine. — 1998. — Vol. 338. — P. 171–179.
4. Abidin R. Parenting Stress Index. — Odessa: Psychological Assessment Resources, 1995.
5. Rubin R. Maternal identity and the maternal experience. — New York: Springer, 1984.
6. Stern D. The motherhood constellation. — New York: Basic Books, 1995.
7. Большой психологический словарь / под ред. Б. Г. Мещерякова, В. П. Зинченко. — М.: Прайм-Еврознак, 2003.
8. Кудинова А. Е., Бурина Е. А. Феномен родительского стресса // Актуальные проблемы развития личности. — Псков, 2020. — С. 220–225.
9. Deater-Deckard K. Parenting Stress. — New Haven: Yale University Press, 2004.
10. Şahin B., Bingöl B. Postpartum traumatic stress and bonding. — 2021.
11. Park H. J. Risk factors for post-traumatic stress disorder after childbirth. — 2022.
12. Hartzell G. et al. Intergenerational effects of maternal PTSD. — 2020.
13. Женщины на уход за детьми тратят в три раза больше времени, чем мужчины // ТАСС. — 2025. — URL: https://tass.ru/obschestvo/23830035 (дата обращения: 12.02.2026).
14. Учёные выяснили, сколько времени в день тратят россиянки на домашние дела и уход за детьми // Поиск. — 2023. — URL: https://poisknews.ru/v-rossii/uchyonye-vyyasnili-skolko-vremeni-v-den-tratyat-rossiyanki-na-domashnie-dela-i-uhod-za-detmi/ (дата обращения: 12.02.2026).