Актуальность темы исследования. Контрактная система остаётся одной из наиболее коррупциогенных зон публичного управления в России: совокупный годовой объём государственных и муниципальных закупок исчисляется десятками триллионов рублей, а число выявленных нарушений в этой сфере, по данным Генеральной прокуратуры, превышает 30 тыс. в год. Подобные деяния искажают конкурентную среду, наносят ущерб бюджету, подрывают доверие граждан к институтам власти, а постоянное усложнение закупочных процедур и появление новых схем обхода требований законодательства лишь усиливают запрос на системный правовой анализ.

Полагаем, что главная сложность заключается в пограничном характере ряда составов: одно и то же действие в зависимости от обстоятельств подпадает под нормы уголовного, административного; антимонопольного законодательства, что порождает правоприменительные коллизии. Цель статьи — выявить правовую природу, виды, а также особенности противодействия коррупционным правонарушениям в сфере управления государственными закупками на основе систематизации действующего законодательства и правоприменительной практики.

Сфера государственных закупок остаётся одним из наиболее коррупциогенных сегментов публичного управления в России. Совокупный объём закупок, осуществляемых в рамках контрактной системы, измеряется триллионами рублей, что объясняет повышенное внимание законодателя к данному сегменту [4].

Базовым нормативным актом, формирующим понятийный аппарат темы, выступает Федеральный закон «О противодействии коррупции», определяющий коррупцию через перечень деяний: злоупотребление служебным положением и получение, а также дача взятки, коммерческий подкуп, иное незаконное использование лицом должностного положения вопреки публичным интересам.

Л. А. Рерих квалифицирует коррупционные правонарушения в сфере государственных закупок как обособленную группу деликтов, посягающих на установленный порядок удовлетворения публичных нужд. На наш взгляд, такой подход обоснован: специфика субъектного состава и предмета посягательства действительно выделяет рассматриваемые правонарушения среди иных коррупционных проявлений [5].

А. А. Орозонова с соавторами относит к числу базовых признаков подобных деяний скрытость, организованность, наличие двусторонней выгоды у участников сделки. Полагаем, что именно скрытый характер делает категорию сложной для выявления стандартными контрольными инструментами.

Правовая природа исследуемых правонарушений носит межотраслевой характер. Конституционные принципы равенства всех перед законом и приоритета прав человека образуют общую правовую основу противодействия коррупции в сфере публичного управления [11].

Наиболее опасные посягательства криминализированы нормами Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающего ответственность за получение и дачу взятки, посредничество во взяточничестве, злоупотребление должностными полномочиями, мошенничество с использованием служебного положения [10].

Системное представление о видах юридической ответственности за коррупционные нарушения в контрактной системе даёт таблица 1.

Таблица 1

Виды юридической ответственности за коррупционные правонарушения в сфере государственных закупок

Сопоставление видов ответственности подчёркивает, что коррупционные правонарушения в закупках влекут разные по характеру меры воздействия. Думается, что межотраслевой характер ответственности позволяет реагировать пропорционально тяжести деяния. Подходы к квалификации взяточничества конкретизированы постановлением Пленума Верховного Суда РФ [1].

Е. А. Левшина обращает внимание на то, что цифровизация закупочных процедур открывает новые возможности выявления подозрительных сделок с помощью инструментов искусственного интеллекта. Представляется, что такой инструментарий со временем существенно изменит правоприменительную практику [3].

Систематизация коррупционных деяний в контрактной системе опирается на стадию закупки, форму противоправного поведения; круг участвующих субъектов. Е. Н. Сочнева и Г. Ю. Карабанько описывают до десяти устойчивых схем, среди которых преобладают деяния, совершаемые на стадии формирования технического задания и при определении начальной максимальной цены контракта. Именно стадия планирования закупки концентрирует наибольший коррупционный риск: на ней решается, кому потенциально достанется контракт.

К наиболее распространённым схемам относится сговор заказчика с участником: аукцион имитируется, цена снижается на копейки, контракт уходит нужному лицу. Близок к нему «заточенный» под одного исполнителя проект ТЗ, в котором требования сформулированы так, чтобы им соответствовал лишь один поставщик, что прямо запрещено статьёй 33 Закона № 44-ФЗ [7].

Отдельную группу образуют картельные соглашения поставщиков: участники аукциона договариваются о минимальном шаге снижения цены или о поочерёдном получении контрактов. Такие действия квалифицируются по статье 11 Закона № 135-ФЗ о защите конкуренции, а при наличии умысла на ограничение торгов — по статье 178 УК РФ; разграничение со взяточничеством и злоупотреблением полномочиями производится по правилам, изложенным в постановлении Пленума ВС РФ № 24 [9].

Таблица 2

Виды коррупционных правонарушений в контрактной системе и их квалификация

Данные таблицы 2 показывают, что одно фактическое поведение нередко квалифицируется по нескольким составам сразу. Грань между ст. 200.4 и ст. 285 УК РФ проходит по субъекту: первая адресована работнику контрактной службы, вторая — должностному лицу заказчика. Конфликт интересов, выявленный после заключения контракта, влечёт не только административное наказание, но и расторжение контракта в одностороннем порядке. На наш взгляд, такая множественность составов осложняет работу следователя: требуется установить статус каждого участника и доказать прямой умысел [12].

Распространённость схем подтверждают данные Генеральной прокуратуры: за 2024 г. в сфере закупок выявлено свыше 31 тыс. нарушений, возбуждено более 1,3 тыс. уголовных дел. Ущерб бюджету превысил 11 млрд руб., причём около трети сумм возмещено добровольно после прокурорского реагирования [4].

Косвенным индикатором служит Реестр недобросовестных поставщиков, который ведёт ФАС России в Единой информационной системе закупок. На конец мая 2026 г. в реестре числится свыше 25 тыс. записей. Включение в реестр на два года лишает поставщика права участвовать в закупках и фактически выступает административной санкцией, дополняющей штраф по статье 7.32 КоАП РФ [6].

Система противодействия коррупции в контрактной сфере сформирована из взаимосвязанных нормативных блоков. Базовым актом выступает Федеральный закон № 44-ФЗ, задающий процедурный каркас всех закупок для государственных и муниципальных нужд [3].

Параллельно действует Федеральный закон № 273-ФЗ «О противодействии коррупции», закрепляющий принципы предупреждения нарушений, обязанность декларировать конфликт интересов и меры ответственности должностных лиц заказчика. Полагаем, именно сочетание двух актов блокирует риски одновременно на процедурном и поведенческом уровнях [14].

К числу процедурных инструментов относятся обязательное планирование закупок, преимущественное использование конкурентных способов определения поставщика и ведение единого реестра недобросовестных поставщиков. Последний инструмент носит превентивный характер: участник, уклонившийся от заключения контракта либо допустивший существенное нарушение, на два года лишается права участвовать в торгах [16].

Цифровизация закупочных процедур существенно повысила прозрачность всех этапов: извещения, проекты контрактов, протоколы и итоги торгов размещаются в единой информационной системе [4].

Это сужает пространство для неформального согласования условий между заказчиком и участником. Н. Е. Левшина обоснованно выделяет перспективным направлением внедрение алгоритмов искусственного интеллекта, способных выявлять признаки аффилированности участников и атипичные ценовые траектории. Подобные сервисы фиксируют паттерны сговора раньше человека — прежде всего при анализе массивов однотипных закупок в рамках одной отрасли [5].

Самостоятельный блок мер составляет антимонопольное регулирование. Федеральный закон № 135-ФЗ запрещает картельные сговоры на торгах и наделяет ФАС России полномочиями возбуждать дела по признакам ограничения конкуренции [16].

Таблица 3

Группировка правовых мер противодействия коррупции в системе государственных закупок

Из приведённой группировки видно, что нормативная конструкция охватывает все ключевые этапы закупочного цикла: от планирования до приёмки результата. Каждая группа мер опирается на собственный инструмент, однако ни одна из них не обеспечивает самостоятельного результата — именно их связка формирует устойчивый антикоррупционный эффект.

Полезным ориентиром служит зарубежный опыт. Ю. В. Трунцевский, В. В. Севальнев и А. Н. Сухаренко отмечают, что в Китайской Народной Республике антикоррупционная работа в публичных закупках строится на жёстких санкциях и партийном контроле. Российская модель идёт иным путём — через цифровизацию процедур и автоматизированный мониторинг закупочных данных [15].

Каждый из подходов имеет ограничения. Устойчивый результат достижим лишь на стыке нормативных и технологических мер при расширении общественного участия. Резервы российской системы связаны с настройкой санкций под новые формы сговора и распространением алгоритмического аудита на типовые закупки.

По итогам проделанной работы можно сформулировать ряд выводов. Правовая природа коррупции в контрактной системе сводится к посягательству на установленный порядок размещения и исполнения государственных контрактов; такие случаи отличают скрытый характер и двусторонняя выгода участников. Считаем, специфика субъектного состава выделяет данную группу деликтов среди иных коррупционных проявлений и требует автономной квалификации.

Систематизация схем по стадиям закупки показала, что наибольший риск возникает уже на этапе планирования и подготовки технического задания. К типовым проявлениям относится сговор заказчика с конкретным участником, а также картельные соглашения поставщиков и неурегулированный конфликт интересов. Квалификация ведётся по специальным составам УК РФ в сфере закупок и нормам о должностных преступлениях; разграничение проходит по статусу субъекта и направленности умысла, а противодействие обеспечивается связкой контрактного и антикоррупционного законодательства при сквозной прозрачности закупочного цикла через единую информационную систему.

Практическая значимость работы состоит в применимости предложенной классификации следственными, антимонопольными, а также контрольными подразделениями заказчика. Полученные обобщения упрощают разграничение конкурирующих составов на этапе доследственной проверки и при квалификации картельных сговоров. Представляется, дальнейшее изучение темы продуктивно вести в направлении алгоритмического аудита однотипных закупок и подстройки санкций под новые формы сговора — именно эти резервы российской модели остаются недоиспользованными.

Литература:

1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020) // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 27.05.2026).
2. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30.12.2001 № 195-ФЗ (ред. от 02.05.2026) // Собрание законодательства РФ. 2002. № 1 (ч. 1). Ст. 1.
3. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 09.04.2026) // Собрание законодательства РФ. 1996. № 25. Ст. 2954.
4. Федеральный закон от 05.04.2013 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (ред. от 28.12.2025) // Собрание законодательства РФ. 2013. № 14. Ст. 1652.
5. Федеральный закон от 25.12.2008 № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» (ред. от 28.12.2025) // Собрание законодательства РФ. 2008. № 52 (ч. 1). Ст. 6228.
6. Федеральный закон от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (ред. от 24.06.2025) // Собрание законодательства РФ. 2006. № 31 (ч. 1). Ст. 3434.
7. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 09.07.2013 № 24 (ред. от 09.12.2025) «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2013. № 9.
8. Криминология: учебник для студентов вузов / Г. А. Аванесов, С. М. Иншаков, Е. А. Антонян [и др.]; под ред. Г. А. Аванесова. — 7-е изд., перераб. и доп. — М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2021. — 447 с. — ISBN 978–5-238–03277–1.
9. Левшина Н. Е. Перспективы использования искусственного интеллекта в борьбе с коррупцией в системе государственных и муниципальных закупок // Современное право. — 2024. — № 11.– С. 87–92.
10. Орозонова А. А., Исраилова А. А., Аманбаева Ч. Ш. и др. Коррупционные риски в системе устойчивых государственных закупках // Экономика Центральной Азии. — 2024. — Т. 8. — № 1. — С. 71–89. DOI: 10.18334/asia.8.1.120560.
11. Рерих Л. А. Коррупционные правонарушения в сфере государственных (муниципальных) закупок // Конституционное и муниципальное право. — 2023. — № 11. — С. 32–37.
12. Сочнева Е. Н., Карабанько Г. Ю. Преступления в сфере государственных закупок // Экономика и социум: современные модели развития. — 2025. — Т. 15. — № 3. — С. 133–148. DOI: 10.18334/ecsoc.15.3.123739.
13. Трунцевский Ю. В., Севальнев В. В., Сухаренко А. Н. Противодействие коррупции в Китае: законодательство и правоприменение: монография. — М.: Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации: ИНФРА-М, 2021. — 175 с.
14. Генеральная прокуратура Российской Федерации. Статистика и аналитика [Электронный ресурс] // Генпрокуратура России. URL: https://epp.genproc.gov.ru/ru/gprf/activity/statistics/ (дата обращения: 27.05.2026).
15. Единая информационная система в сфере закупок [Электронный ресурс] // Официальный сайт ЕИС. URL: https://zakupki.gov.ru (дата обращения: 27.05.2026).
16. Реестр недобросовестных поставщиков (подрядчиков, исполнителей) [Электронный ресурс] // ЕИС в сфере закупок. URL: https://zakupki.gov.ru/epz/dishonestsupplier/search/results.html (дата обращения: 27.05.2026).