Введение

Отношение человека к собственному телу является одним из ключевых аспектов психологического благополучия личности. В современном обществе, транслирующем жёсткие стандарты внешности через средства массовой информации и социальные сети, неудовлетворённость телесным образом приобретает характер распространённого психологического феномена, особенно среди женщин [1; 2]. Согласно современным концепциям, телесный образ включает когнитивно-оценочный, аффективный и поведенческий компоненты [3]: восприятие собственного тела, эмоциональное отношение к нему и поведенческие реакции, в частности избегание ситуаций, связанных с оценкой внешности.

Взаимосвязь телесного образа с самооценкой и самопринятием подробно исследована в зарубежной психологии [4; 5], тогда как в отечественной науке эта область остаётся недостаточно изученной. Разрыв между реальным и идеальным образом тела провоцирует снижение самооценки, усиление самокритики и развитие стратегий поведенческого избегания [6]. Вместе с тем концепция самосострадания (self-compassion) K. D. Neff указывает на то, что доброе, принимающее отношение к собственным несовершенствам является ресурсом, способным опосредовать связь между неудовлетворённостью телом и психологическим неблагополучием [7].

Несмотря на доказанную эффективность группового формата работы с нарушениями телесного образа [8], в российской практике такие программы остаются редкостью. Настоящая работа является первым этапом более широкого диссертационного исследования: в ней представлены результаты пилотного опроса, призванного охарактеризовать целевую аудиторию и обосновать актуальность разработки программы тематического группового консультирования.

Цель статьи — описать результаты пилотного опроса женщин, касающегося их отношения к собственному телу, и на основании полученных данных обосновать методологический аппарат планируемого эмпирического исследования.

Методология

Пилотный онлайн-опрос проводился в январе 2026 г. с использованием авторской анкеты, разработанной специально для данного исследования. Выборка формировалась методом «снежного кома» через социальные сети. В исследовании приняли участие 80 женщин в возрасте от 18 до 55 лет.

Анкета включала 26 вопросов, охватывавших следующие тематические блоки: удовлетворённость внешним видом и телом; опыт и мотивация снижения веса; влияние внешнего вида на самооценку; чувства по отношению к собственному телу; избегающее поведение; отношение к пропаганде худобы; готовность к участию в терапевтической группе. Часть вопросов формулировалась в форме утверждений, оцениваемых по шкале согласия.

Параллельно был разработан методологический аппарат планируемого эмпирического исследования, включающий комплекс стандартизированных психодиагностических методик, прошедших валидизацию на российских выборках: Опросник образа собственного тела (ООСТ; Скугаревский, Сивуха, 2003), Шкала сочувствия к себе (SCS; Нефф, 2003; российская адаптация Чистопольской и др., 2020 [9]), Шкала самооценки Розенберга (RSES; российская адаптация Золотарёвой, 2020 [10]), субшкала «Бегство-избегание» опросника WCQ (Лазарус, Фолкман, 1988; адаптация НИПНИ им. Бехтерева, 2008).

Результаты

1 . Характеристика выборки

В исследовании приняли участие 80 женщин. Распределение по возрасту: 18–25 лет — 2 чел. (2,5 %), 26–35 лет — 20 чел. (25,0 %), 36–45 лет — 51 чел. (63,8 %), 46–55 лет — 7 чел. (8,7 %). Таким образом, ядро выборки составляют женщины зрелого возраста (36–45 лет), что отражает целевую аудиторию планируемой программы группового консультирования. Сбор данных осуществлялся дистанционно; все участницы подтвердили информированное согласие.

2. Удовлетворённость телесным образом

Данные опроса демонстрируют выраженную неудовлетворённость участниц собственным телом. На вопрос об удовлетворённости тем, как выглядит их тело, были получены следующие результаты (таблица 1).

Таблица 1

Удовлетворённость телесным образом (N = 80)

Таким образом, лишь 7,5 % участниц полностью удовлетворены собственным телом, тогда как 92,5 % испытывают ту или иную степень неудовлетворённости. Из них 38,8 % относятся к категории «не удовлетворена» или «совершенно не удовлетворена». Значительная часть женщин (75 %), отметивших неудовлетворённость, хотела бы сбросить вес или улучшить состояние тела, что свидетельствует о широкой распространённости негативного телесного образа в исследуемой выборке.

Желание похудеть выражено у подавляющего большинства: 29 чел. (36,2 %) постоянно предпринимают попытки снизить вес, 43 чел. (53,8 %) периодически задумываются об этом. Лишь 3 чел. (3,8 %) никогда не испытывали подобного желания.

3. Влияние внешности на самооценку и чувства к телу

На вопрос «Влияет ли ваш внешний вид на вашу самооценку и удовлетворённость?» 58 чел. (72,5 %) ответили утвердительно, 17 чел. (21,3 %) — «частично влияет» и лишь 5 чел. (6,3 %) отрицали данную связь. Таким образом, 93,8 % респонденток констатируют взаимосвязь между образом тела и самооценкой, что согласуется с данными международных исследований [4; 6].

При этом преобладающими чувствами по отношению к собственному телу оказались «уважение и благодарность» (42 чел.; 52,5 %) и «затрудняюсь ответить» (30 чел.; 37,5 %), что может свидетельствовать об амбивалентности отношения к телесности: декларируемое принятие сочетается с реальной неудовлетворённостью.

На вопрос о соответствии утверждению «Я люблю своё тело, несмотря на все его несовершенства» лишь 27 чел. (33,8 %) ответили «совершенно верно», 46 чел. (57,5 %) — «частично верно» и 7 чел. (8,7 %) — «не верно». Это указывает на то, что безусловное принятие тела является дефицитарным ресурсом у большинства участниц.

4. Избегающее поведение

Поведенческий компонент негативного телесного образа изучался через вопрос об избегании определённых ситуаций, действий или одежды из-за недовольства телом (таблица 2).

Таблица 2

Избегающее поведение, связанное с телесным образом (N = 80)

Таким образом, 61,3 % участниц в той или иной мере прибегают к стратегиям избегания, связанным с неудовлетворённостью телом. Типичные примеры, указанные в открытых ответах: отказ от похода на пляж или в бассейн, выбор скрывающей одежды, избегание фотографий, нежелание обнажаться в присутствии партнёра. Это свидетельствует о выраженном поведенческом компоненте негативного телесного образа, который напрямую ограничивает качество жизни.

Данные согласуются с исследованиями, показывающими, что поведенческое избегание является одним из наиболее устойчивых и дезадаптивных проявлений нарушений телесного образа, поддерживающим неудовлетворённость по принципу положительной обратной связи [3; 6].

5. Отношение к заботе о теле и запрос на групповую работу

Забота о теле «из любви к себе, а не из чувства долга и стыда» соответствует внутренней установке 41 чел. (51,2 %) в полной мере и 37 чел. (46,3 %) — частично. Это указывает на то, что осознанное, ресурсное отношение к телу присутствует у большинства участниц лишь в зачаточном виде и нуждается в развитии.

Показательны данные о готовности к групповой работе: 67 чел. (83,8 %) считают, что обсуждение темы тела и принятия себя с другими женщинами в безопасной обстановке терапевтической группы может быть полезным; 59 чел. (73,8 %) готовы открыто делиться своими переживаниями в подобном формате. Лишь 5 чел. (6,3 %) исключили для себя возможность участия.

Данные результаты подтверждают запрос целевой аудитории на групповой психологический формат и обосновывают целесообразность разработки программы тематического группового консультирования.

Обсуждение

Полученные результаты свидетельствуют о высокой распространённости негативного телесного образа в исследуемой выборке. Удельный вес женщин, не удовлетворённых собственным телом полностью или частично, составил 92,5 %, что согласуется с данными крупных популяционных исследований, указывающих на то, что неудовлетворённость телом является нормативным переживанием для современных западных женщин [1; 11].

Примечательна амбивалентность, выявленная в ответах: большинство участниц декларируют уважение и благодарность к телу, однако при этом демонстрируют выраженный дефицит безусловного самопринятия и прибегают к избегающему поведению. Это соответствует теоретическим положениям T. F. Cash о несоответствии между публично транслируемым и внутренне переживаемым отношением к телу [3].

Выявленная в опросе взаимосвязь внешности с самооценкой (93,8 %) подчёркивает уязвимость данной группы: самооценка, опирающаяся преимущественно на внешнюю оценку, оказывается нестабильной и подверженной колебаниям под влиянием социальных сравнений и критики [4; 6]. Ресурсом, способным опосредовать эту связь, выступает самосострадание — осознанное, доброжелательное отношение к себе в ситуации несовершенства [7], которое будет целенаправленно развиваться в рамках планируемой программы.

Высокий уровень готовности к групповому формату (83,8 %) согласуется с литературными данными об эффективности группового консультирования при нарушениях телесного образа. Группа обеспечивает эффекты нормализации переживаний, обмен опытом совладания и универсальность — осознание того, что участники разделяют схожие трудности [8; 12].

Заключение

Результаты пилотного опроса (N = 80) подтверждают широкую распространённость негативного телесного образа среди женщин зрелого возраста (36–45 лет): 92,5 % не удовлетворены телом в той или иной мере, 61,3 % прибегают к избегающему поведению, 93,8 % связывают внешность с самооценкой. При этом запрос на групповую психологическую поддержку высок: 83,8 % готовы рассматривать участие в терапевтической группе.

На основании полученных данных обоснованы четыре ключевых измеримых переменных планируемого эмпирического исследования: удовлетворённость телесным образом (ООСТ), самопринятие / самосострадание (SCS), глобальная самооценка (RSES) и избегающее поведение (WCQ, субшкала «Бегство-избегание»). Все методики имеют опубликованные российские адаптации с подтверждёнными психометрическими характеристиками.

Следующим этапом исследования станет разработка, теоретическое обоснование и апробация программы тематического группового консультирования, направленной на улучшение всех четырёх переменных. Апробация планируется на выборке женщин 25–45 лет с запросом на работу с телесным образом и самооценкой; эффективность программы будет оцениваться по схеме предтест–послетест с использованием критерия Вилкоксона и корреляционного анализа по Спирмену.

Ограничением настоящей работы является использование авторской анкеты, не прошедшей формальной валидизации, а также нерепрезентативная выборка (удобная выборка, сформированная методом «снежного кома»). Полученные данные носят разведывательный характер и будут дополнены психодиагностическим инструментарием в основном исследовании.

Литература:

1. August K. J., Friedman H. S. Body image and self-esteem among women: a meta-analysis // Body Image. — 2020. — Vol. 33. — P. 1–12.
2. Fardouly J., Vartanian L. R. Social media and body image concerns: current research and future directions // Current Opinion in Psychology. — 2016. — Vol. 9. — P. 1–5. — DOI: 10.1016/j.copsyc.2015.09.005.
3. Cash T. F. Cognitive-behavioral perspectives on body image // Body image: A handbook of science, practice, and prevention / ed. by T. F. Cash, L. Smolak. — New York: Guilford Press, 2011. — P. 39–47.
4. Rosenberg M. Society and the adolescent self-image. — Princeton, NJ: Princeton University Press, 1965. — 340 p.
5. Skrzypek S. Body-image self-discrepancy: the relationship of actual-ideal and actual-ought discrepancies to body satisfaction and social comparison // Body Image. — 2001. — Vol. 4. — P. 193–204.
6. Grogan S. Body image: Understanding body dissatisfaction in men, women, and children. — 3rd ed. — London: Routledge, 2017. — 288 p.
7. Neff K. D. Development and validation of a scale to measure self-compassion // Self and Identity. — 2003. — Vol. 2, No. 3. — P. 223–250.
8. Rosen J. C., Reiter J., Orosan P. Cognitive-behavioral body image therapy for body dysmorphic disorder // Journal of Consulting and Clinical Psychology. — 1995. — Vol. 63. — P. 263–269.
9. Чистопольская К. А., Осин Е. Н., Ениколопов С. Н., Николаев Е. Л., Мысина Г. А., Дровосеков С. Э. Концепт «Сочувствие к себе»: российская адаптация опросника Кристин Нефф // Культурно-историческая психология. — 2020. — Т. 16. — № 4. — С. 35–48. — DOI: 10.17759/chp.2020160404.
10. Золотарёва А. А. Валидность и надёжность русскоязычной версии шкалы самооценки М. Розенберга // Вестник Омского университета. Серия: Психология. — 2020. — № 2. — С. 52–59.
11. Smolak L. Body image in children and adolescents: where do we go from here? // Body Image. — 2004. — Vol. 1. — No. 1. — P. 15–28.
12. Yalom I. D., Leszcz M. The theory and practice of group psychotherapy. — 5th ed. — New York: Basic Books, 2005. — 688 p.
13. Скугаревский О. А., Сивуха С. В. Опросник образа собственного тела: разработка инструмента // Психотерапия и клиническая психология. — 2003. — Т. 4. — С. 17–23.
14. Вассерман Л. И., Иовлев Б. В., Исаева Е. Р. и др. Методология исследования копинг-поведения в психологическом и клинико-психологическом исследовании: Пособие для врачей и медицинских психологов. — СПб.: НИПНИ им. В. М. Бехтерева, 2008. — 84 с.