Корпоративные отношения в современной экономике характеризуются высокой сложностью и многообразием взаимодействий между участниками (акционерами), органами управления и самим хозяйственным обществом. Одним из ключевых элементов эффективного корпоративного управления выступает право на информацию — инструмент, позволяющий участникам контролировать деятельность общества, оценивать качество управления, защищать свои инвестиции и своевременно выявлять риски (в т. ч. вывод активов, злоупотребления со стороны руководителей).

Нередки ситуации, когда участнику или акционеру отказывают в выдаче копии заключенных обществом договоров, мотивируя это самыми различными причинами: от того, что получение документов возможно только нарочным и никаким иным способом, до предъявления требований о несоответствии поданного заявления о выдаче копий локальным нормативным правовым актам, которыми утверждена типовая форма заявления.

Судебная практика исходит из того, что корпоративное право на информацию не может быть сведено к формальному «выполнению внутреннего регламента» общества. Внутренние правила не должны «обнулять» законное право. В целях усиления стандарта добросовестного поведения общества при рассмотрении запросов суд обязан производить проверку значимых доводов и не допускать подмену правового анализа ссылками на внутренние положения общества о порядке или режиме выдачи документов [5].

В делах о доступе участника материнского общества к документам дочерней компании суд должен оценить реальный объём корпоративного интереса и не допустить формального отказа. В каждом конкретном случае необходимо устанавливать, связана ли запрашиваемая информация по существу с реализацией корпоративных прав (контроль, оценка управления, защита инвестиций), например, запрос документов происходит с целью выявления факта вывода активов группы [6].

Существенным системообразующим документом стало «Обобщение судебной практики по корпоративным спорам о предоставлении информации хозяйственными обществами» (15.11.2023), где Верховный Суд Российской Федерации прямо обозначил, что отношения по предоставлению информации участникам (акционерам) регулируются ГК РФ и законами об ООО (АО) и нуждаются в единообразном подходе судов; тем самым закрепляется приоритет корпоративной прозрачности как способа профилактики и деэскалации конфликтов (информация — один из наиболее частых «триггеров» корпоративных споров) [3].

Верховный Суд Российской Федерации акцентирует, что требования о взыскании убытков, связанных с управлением юридическим лицом (в т. ч. самоназначенные выплаты или премии руководителя), должны рассматриваться как корпоративный спор, а не как институт материальной ответственности работника. При разрешении таких споров применяются стандарты добросовестности или разумности руководителя, корпоративные, а не нормы трудового права [4].

Так, в обзорах корпоративных споров фиксируется подход, при котором директор может нести ответственность за убытки общества, если доказана неразумность или недобросовестность действий (включая вывод активов через фиктивный документооборот, сделки с «однодневками», расходование средств на личные нужды), причем параллельное оспаривание сделки не исключает взыскания убытков с руководителя [2].

В 2024 г. Верховный Суд Российской Федерации дал важные ориентиры по конфликтам при паритетной структуре владения (50 % на 50 %): сам по себе паритет долей не оправдывает «невмешательство» суда, если поведение участника препятствует деятельности общества, носит характер злоупотребления или блокирует управление. Судебная оценка концентрируется на фактическом нарушении корпоративных обязанностей и последствиях для бизнеса, а не на абстрактной идее «оба виноваты» [7].

В 2025 г. Верховный Суд Российской Федерации усилил нормативно-ориентирующую роль через специализированные обзоры, прямо влияющие на разрешение корпоративных конфликтов. Во-первых, обзор от 30.07.2025 г. по применению ст. 53.1 ГК РФ закрепил ключевые презумпции и стандарты доказывания по убыткам (включая презумпцию причинной связи убытков с нераскрытым конфликтом интересов руководителя, а также подход к ответственности фактических руководителей/контролирующих лиц при доказанности их определяющего влияния) [1]. Во-вторых, обзор от 19.11.2025 г. по субсидиарной ответственности контролирующих лиц по обязательствам недействующего юридического лица сформулировал позиции, позволяющие кредиторам и участникам преодолевать злоупотребления, когда корпоративный конфликт «выносится» в плоскость прекращения деятельности и исключения компании из ЕГРЮЛ без расчетов: контролирующие лица могут отвечать, если их поведение сделало расчеты с кредиторами невозможными, а номинальное руководство само по себе не освобождает от ответственности.

В совокупности это означает, что корпоративный конфликт все чаще рассматривается судами не как сугубо «внутренний» спор участников, а как ситуация с внешними эффектами (для кредиторов, контрагентов, публичных интересов), что расширяет инструментарий судебной защиты.

Итак, эффективность правовой защиты в корпоративных конфликтах во многом определяется процессуальными инструментами, которые направлены на предотвращение закрепления фактического контроля и на сохранение возможности реального восстановления нарушенных прав.

Судебная практика показывает, что корпоративные конфликты разрешаются судами через материальный тест добросовестности/разумности и реальной легитимности корпоративного контроля, а не через формальную проверку процедур. Это формирует более предсказуемую модель судебного регулирования корпоративных конфликтов: суды все чаще оценивают поведение сторон через цель создания общества, реальный вклад в общее дело и последствия для общества/участников/кредиторов, что повышает эффективность юридических механизмов профилактики и «деэскалации» корпоративных противоречий.

Литература:

1. Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел по корпоративным спорам, связанным с применением статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 30.07.2025). URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_510954/ (дата обращения: 17.05.2026).
2. Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2021)» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 30.06.2021). URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_388750/ (дата обращения: 17.05.2026).
3. Обобщение судебной практики по корпоративным спорам о предоставлении информации хозяйственными обществами» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 15.11.2023). URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_461875/ (дата обращения: 15.05.2026).
4. Определение Верховного Суда РФ от 16.12.2022 № 305-ЭС22–11727 по делу № А40–121758/2021. URL: https://sudact.ru/vsrf/doc/uUqn3K34xNrj/ (дата обращения: 17.05.2026).
5. Определение Верховного Суда РФ от 26.07.2021 № 305-ЭС21–10271 по делу № А40–310803/2019. URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=ARB&n=675105#cNkwg7VGcxNsiby01 (дата обращения: 17.05.2026).
6. Определение Верховного Суда РФ от 27.05.2024 № 301-ЭС24–2609 по делу № А11–11750/2022. URL: https://legalacts.ru/sud/opredelenie-verkhovnogo-suda-rf-ot-27052024-n-301-es24–2609-po-delu-n-a11–117502022/ (дата обращения: 17.05.2026).
7. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.09.2024 № 305-ЭС23–30144 по делу № А40–265796/2022. URL: https://legalacts.ru/sud/opredelenie-sudebnoi-kollegii-po-ekonomicheskim-sporam-verkhovnogo-suda-rossiiskoi-federatsii-ot-03092024-n-305-es23–30144-po-delu-n-a40–2657962022/ (дата обращения: 13.05.2026).