The article examines current problems of criminal liability for unlawful taking of a car or other vehicle without intent to steal under Article 166 of the Criminal Code of the Russian Federation. Special attention is paid to distinguishing vehicle hijacking from theft, defining the direct object of the crime, qualifying acts involving modern personal mobility devices, and determining the role of purpose and motive in establishing the elements of the crime. Based on the analysis of criminal legislation, explanations of the Supreme Court of the Russian Federation, scientific approaches and statistical data of the Ministry of Internal Affairs of Russia, the article formulates proposals aimed at improving law enforcement practice.

Keywords: vehicle hijacking, unlawful taking of a vehicle, Article 166 of the Criminal Code of the Russian Federation, vehicle, theft, qualification of crimes, personal mobility devices, criminal liability.

Неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения относится к числу преступлений, при квалификации которых особое значение имеют не только объективные признаки совершенного деяния, но и направленность умысла виновного. На первый взгляд, диспозиция ст. 166 УК РФ представляется достаточно определенной: уголовная ответственность наступает за неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения [1]. Однако правоприменительная практика показывает, что именно отсутствие цели хищения является наиболее сложным для доказывания признаком, поскольку внешне угон может быть сходен с кражей, грабежом, разбоем или иными преступлениями против собственности.

Актуальность исследования обусловлена несколькими обстоятельствами. Во-первых, угон транспортных средств продолжает сохранять криминологическую значимость, несмотря на общее снижение числа зарегистрированных преступлений данной категории. Так, по данным МВД России, в 2024 г. было зарегистрировано 10 731 преступление, предусмотренное ст. 166 УК РФ, что на 13,0 % меньше по сравнению с аналогичным периодом 2023 г. [2]. За январь — июль 2025 г. зарегистрировано 5570 фактов неправомерного завладения автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения, что на 9,2 % ниже показателя аналогичного периода прошлого года [3]. Указанные данные свидетельствуют о снижении зарегистрированной преступности по данному составу, однако не устраняют потребности в совершенствовании квалификации и профилактики данных деяний.

Во-вторых, современные формы использования транспортных средств, развитие каршеринга, аренды электросамокатов, распространение средств индивидуальной мобильности и цифровых сервисов доступа к транспорту порождают новые вопросы для уголовно-правовой оценки. Законодательная конструкция ст. 166 УК РФ была сформирована применительно к более традиционным видам транспортных средств, однако в современных условиях фактическое владение транспортом может осуществляться через электронные приложения, цифровые ключи, аккаунты пользователей и иные способы доступа. Это усложняет определение момента завладения, характера умысла и предмета преступления.

В-третьих, проблема квалификации угона имеет практическое значение для разграничения смежных преступлений. Ошибка в установлении цели виновного может повлечь как необоснованное смягчение ответственности, если хищение ошибочно квалифицировано как угон, так и чрезмерную криминализацию поведения, если временное неправомерное использование транспортного средства квалифицировано как хищение.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 г. № 25 разъясняется, что под неправомерным завладением транспортным средством без цели хищения следует понимать завладение чужим автомобилем или иным транспортным средством и поездку на нем без намерения присвоить его целиком или по частям [4]. Данное разъяснение имеет принципиальное значение, поскольку позволяет отделить угон от преступлений, связанных с окончательным изъятием имущества из владения собственника.

Вместе с тем в практической деятельности нередко возникают ситуации, когда последующее поведение виновного не позволяет однозначно установить первоначальную направленность умысла. Например, транспортное средство может быть оставлено в другом районе города, повреждено, частично разукомплектовано либо использовано для совершения другого преступления. В таких случаях вопрос о наличии или отсутствии цели хищения должен решаться не формально, а на основании совокупности обстоятельств дела.

К числу обстоятельств, указывающих на отсутствие цели хищения, можно отнести кратковременность использования транспортного средства, оставление его в доступном для обнаружения месте, отсутствие действий по сокрытию, продаже, разборке или изменению идентификационных признаков, а также объяснения виновного, подтверждаемые иными доказательствами. Напротив, о цели хищения могут свидетельствовать попытки реализации транспортного средства, демонтаж его частей, изменение государственных регистрационных знаков, сокрытие транспортного средства в гараже или ином закрытом помещении, а также иные действия, направленные на извлечение имущественной выгоды.

Одной из дискуссионных проблем является определение непосредственного объекта преступления, предусмотренного ст. 166 УК РФ. В юридической литературе высказываются различные подходы. Согласно первому подходу, непосредственным объектом угона являются отношения собственности, поскольку виновный противоправно нарушает правомочия собственника по владению и пользованию транспортным средством. Согласно второму подходу, объектом выступает также установленный порядок безопасной эксплуатации транспорта. Представляется, что более обоснованным является комплексный подход, при котором угон рассматривается как преступление, посягающее не только на отношения собственности, но и на общественную безопасность в сфере эксплуатации транспортных средств.

Такой вывод обусловлен спецификой предмета преступления. Автомобиль или иное транспортное средство является источником повышенной опасности. Неправомерное завладение им создает угрозу не только имущественным интересам собственника, но и жизни, здоровью неопределенного круга лиц, безопасности дорожного движения, нормальному функционированию транспортной инфраструктуры. Особенно это проявляется в случаях, когда угон совершается лицом, не имеющим навыков управления транспортом, находящимся в состоянии опьянения либо использующим транспортное средство для опасного передвижения.

Особого внимания заслуживает вопрос о предмете преступления. Если понятие автомобиля обычно не вызывает затруднений, то категория «иное транспортное средство» требует более четкого толкования. В условиях развития современных средств передвижения возникает вопрос: могут ли электросамокаты, моноколеса, сегвеи, гироскутеры и иные средства индивидуальной мобильности рассматриваться в качестве предмета преступления, предусмотренного ст. 166 УК РФ?

С одной стороны, не всякое средство индивидуальной мобильности по уровню общественной опасности сопоставимо с автомобилем или мотоциклом. С другой стороны, отдельные высокомощные устройства способны развивать значительную скорость, имеют высокую стоимость, используются в городском движении и при неправомерном завладении могут причинять существенный имущественный вред. Поэтому полное исключение таких средств из сферы уголовно-правовой охраны представляется неоправданным.

Проблема состоит в том, что действующее законодательство не содержит достаточно ясного критерия, позволяющего определить, какие именно современные средства передвижения могут быть отнесены к «иным транспортным средствам» в контексте ст. 166 УК РФ. В результате сходные ситуации могут получать различную правовую оценку: в одних случаях содеянное квалифицируется как угон, в других — как кража, самоуправство или административное правонарушение. Такая неопределенность снижает единообразие судебной практики.

Представляется целесообразным закрепить в уголовном законодательстве или в разъяснениях Верховного Суда РФ дополнительные критерии отнесения современных средств передвижения к предмету преступления, предусмотренного ст. 166 УК РФ. Такими критериями могут быть: наличие двигателя, конструктивная способность к самостоятельному движению, максимальная скорость, мощность двигателя, стоимость устройства, возможность участия в дорожном движении, а также степень общественной опасности его неправомерного использования.

При этом важно избежать чрезмерного расширения уголовной ответственности. Не каждое неправомерное использование маломощного электросамоката должно автоматически рассматриваться как угон. Уголовно-правовая оценка должна применяться лишь в тех случаях, когда средство передвижения по своим техническим и эксплуатационным характеристикам действительно сопоставимо с транспортным средством и его неправомерное использование создает повышенную опасность.

Следующей важной проблемой является разграничение угона и хищения. Хищение предполагает корыстную цель и направленность умысла на безвозмездное изъятие и обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц. Угон же характеризуется отсутствием цели хищения. Однако на практике мотивы виновного могут быть различными: желание «покататься», доехать до определенного места, совершить хулиганские действия, временно воспользоваться транспортом без согласия владельца. Эти мотивы не исключают уголовной ответственности, но влияют на квалификацию.

В юридической литературе справедливо отмечается, что криминологическая характеристика преступлений, связанных с транспортными средствами, требует учета не только способа совершения деяния, но и последующего поведения виновного [5]. Именно последующее поведение лица нередко позволяет сделать вывод о том, стремилось ли оно временно использовать транспортное средство либо имело намерение обратить его в свою пользу или пользу третьих лиц.

Следует учитывать, что отсутствие цели хищения не означает отсутствие вреда. Даже кратковременное завладение автомобилем нарушает права собственника, лишает его возможности пользоваться транспортным средством, может повлечь материальный ущерб, повреждение имущества, расходы на восстановление, эвакуацию или поиск автомобиля. Кроме того, сам факт угона нередко причиняет потерпевшему значительные организационные и психологические неудобства.

Важное значение имеет и вопрос о моменте окончания преступления. Угон считается оконченным с момента начала движения транспортного средства либо его перемещения с места нахождения. При этом не имеет решающего значения продолжительность поездки и расстояние, на которое перемещено транспортное средство. Такой подход соответствует повышенной общественной опасности неправомерного завладения транспортом, поскольку уже сам факт начала движения создает угрозу охраняемым общественным отношениям.

Вместе с тем применительно к современным цифровым сервисам владения и пользования транспортными средствами требуется более детальная оценка. Например, если лицо неправомерно получило доступ к аккаунту каршеринга, разблокировало автомобиль, но не начало движение, возникает вопрос о квалификации содеянного как покушения на угон либо иного преступления. В подобных ситуациях правоприменитель должен учитывать, были ли совершены действия, непосредственно направленные на завладение транспортным средством, и имелась ли реальная возможность начала его использования.

Современная криминологическая обстановка показывает, что преступность трансформируется под влиянием цифровизации. В исследованиях О. В. Харченко отмечается резкий рост преступлений, совершаемых с использованием информационно-коммуникационных технологий, а также необходимость повышения эффективности мер противодействия таким деяниям [6]. Хотя угон транспортного средства не всегда относится к ИКТ-преступлениям, цифровая среда все чаще выступает способом доступа к транспортному средству: через мобильные приложения, электронные ключи, системы удаленного запуска, аккаунты аренды и иные технологии. Поэтому уголовно-правовое исследование ст. 166 УК РФ не может игнорировать технологический фактор.

При этом преступления, связанные с транспортными средствами, следует рассматривать в общем контексте преступлений имущественной и экономической направленности, поскольку они затрагивают как интересы конкретного собственника, так и стабильность гражданского оборота. В научной литературе подчеркивается, что криминологический анализ преступлений экономической направленности имеет значение для оценки состояния экономической безопасности и эффективности правоприменительных мер [7]. Данный подход может быть использован и при анализе угонов, поскольку транспортное средство является значимым имущественным объектом, а его неправомерное использование способно повлечь не только индивидуальный, но и более широкий социальный вред.

В этом контексте необходимо развивать не только уголовно-правовые, но и криминологические меры предупреждения. К ним можно отнести совершенствование технических средств защиты транспортных средств, повышение безопасности цифровых сервисов аренды, усиление контроля за идентификацией пользователей, развитие систем видеонаблюдения и фиксации перемещения транспортных средств, а также оперативный обмен информацией между правоохранительными органами и организациями, предоставляющими транспортные услуги. Вопросы предупреждения преступлений, связанных с транспортными средствами, также рассматриваются через призму организационных, технических и правовых мер профилактики [8].

Однако профилактика не должна подменять собой уголовно-правовую квалификацию. Наличие технической возможности завладеть транспортным средством не освобождает виновного от ответственности, но и не должно приводить к автоматическому отнесению любого нарушения правил пользования транспортом к составу преступления. Например, спор между пользователем и сервисом аренды о нарушении условий договора не всегда образует состав угона. Для уголовной ответственности необходимо установить именно неправомерное завладение, то есть отсутствие законного основания для использования транспортного средства и наличие прямого умысла на такое использование.

Отдельного рассмотрения заслуживают квалифицированные составы ст. 166 УК РФ. Повышенная ответственность наступает, в частности, за совершение угона группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой его применения, а также за деяния, совершенные организованной группой или причинившие особо крупный ущерб [1]. В этих случаях общественная опасность преступления существенно возрастает, поскольку посягательство выходит за пределы временного нарушения правомочий собственника и затрагивает дополнительные объекты уголовно-правовой охраны.

Особенно сложным является разграничение угона с применением насилия от грабежа и разбоя. Если насилие применяется для завладения транспортным средством, но виновный не имеет цели хищения, содеянное может квалифицироваться по соответствующей части ст. 166 УК РФ. Если же насилие используется для изъятия транспортного средства с целью его присвоения, продажи или иного имущественного обращения, квалификация должна осуществляться по статьям о хищении, в том числе с учетом признаков грабежа или разбоя. Следовательно, решающее значение вновь приобретает установление цели виновного.

Для повышения единообразия правоприменительной практики целесообразно закрепить более четкие критерии доказывания отсутствия цели хищения. Представляется возможным предложить следующие ориентиры: учитывать поведение виновного до завладения транспортным средством, включая наличие предварительной подготовки, поиск покупателя, средств сокрытия или изменения идентификационных признаков; оценивать способ завладения и характер последующего использования транспортного средства; устанавливать продолжительность владения и место оставления транспортного средства; анализировать наличие или отсутствие попыток извлечения имущественной выгоды; учитывать повреждение транспортного средства, демонтаж деталей, изменение номеров, попытки сокрытия следов; сопоставлять показания виновного с объективными доказательствами, включая видеозаписи, данные навигации, сведения операторов сервисов аренды и иные материалы дела.

Такие критерии не должны иметь исчерпывающий характер, поскольку каждое уголовное дело требует индивидуальной оценки. Однако их закрепление в разъяснениях Верховного Суда РФ могло бы снизить количество судебно-следственных ошибок и обеспечить более предсказуемое применение ст. 166 УК РФ.

Необходимо также обратить внимание на статистический аспект. Снижение числа зарегистрированных угонов не всегда означает полное решение проблемы. Оно может быть связано как с объективным уменьшением преступности, так и с развитием технических средств защиты, изменением способов противоправного поведения, перераспределением преступной активности в сферу хищений, мошенничества или цифровых способов доступа к имуществу. Поэтому статистические данные должны анализироваться не изолированно, а в связи с общей динамикой преступности против собственности, транспортной преступности и преступлений, совершаемых с использованием информационных технологий.

Уголовная ответственность за угон должна выполнять не только карательную, но и предупредительную функцию. При этом эффективность противодействия зависит от комплексного подхода: точной квалификации, своевременного раскрытия преступлений, возмещения вреда потерпевшим, профилактики повторных преступлений, а также устранения правовой неопределенности в отношении новых видов транспортных средств.

На основании изложенного можно сделать следующие выводы.

Во-первых, ст. 166 УК РФ сохраняет важное значение в системе уголовно-правовой охраны отношений собственности и общественной безопасности. Несмотря на снижение числа зарегистрированных угонов, данное преступление продолжает представлять существенную опасность, поскольку связано с неправомерным использованием источника повышенной опасности.

Во-вторых, главным квалификационным признаком угона является отсутствие цели хищения. Именно этот признак позволяет разграничить ст. 166 УК РФ и преступления против собственности, связанные с корыстным изъятием имущества. При этом цель виновного должна устанавливаться на основе совокупности объективных и субъективных обстоятельств дела.

В-третьих, понятие «иное транспортное средство» нуждается в дополнительном уточнении. Развитие средств индивидуальной мобильности и цифровых сервисов доступа к транспорту требует выработки критериев, позволяющих определить, какие современные устройства могут рассматриваться в качестве предмета угона.

В-четвертых, для минимизации ошибок квалификации целесообразно дополнить судебные разъяснения критериями доказывания умысла на неправомерное временное завладение транспортным средством без цели хищения. Это позволит обеспечить единообразие правоприменительной практики и более эффективную защиту прав потерпевших.

Таким образом, дальнейшее совершенствование уголовно-правового регулирования ответственности за неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения должно быть направлено на уточнение предмета преступления, развитие критериев разграничения угона и хищения, а также учет современных технологических способов доступа к транспортным средствам.

Литература:

1. Уголовный кодекс Российской Федерации. — М., 2025.
2. Состояние преступности в России за январь — декабрь 2024 года // Министерство внутренних дел Российской Федерации. — URL: https://мвд.рф.
3. Состояние преступности в России за январь — июль 2025 года // Министерство внутренних дел Российской Федерации. — М.: ФКУ «Главный информационно-аналитический центр МВД России», 2025.
4. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 09.12.2008 № 25, ред. от 25.06.2024, «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения» // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. — 2009. — № 2.
5. Теохаров, А. К., Урусов, А. А. Криминологическая характеристика краж транспортных средств // Вестник Омского университета. Серия «Право». — 2023. — Т. 20. — № 4. — С. 83–92.
6. Харченко, О. В. Криминологическая характеристика противодействия противоправным деяниям, совершаемым с использованием информационно-коммуникационных технологий: современное состояние и тенденции // Проблемы уголовной политики и практики. — 2025.
7. Харченко, О. В. О проблемах противодействия преступлениям против добросовестной конкуренции в сфере экономической деятельности: криминологический анализ // Право и государство: теория и практика. — 2025. — № 2. — С. 590–592.
8. Кураков, Д. В. Некоторые вопросы предотвращения и предупреждения хищений транспортных средств // Научный вестник Орловского юридического института МВД России имени В. В. Лукьянова. — 2023. — № 1 (94). — С. 237–246.