В современной лингводидактике обучение русскому языку как иностранному предполагает не только освоение грамматики и лексики, но и формирование целостного представления о культуре носителей языка. Как подчёркивал Л. В. Щерба, по-настоящему понять чужую культуру можно лишь через вдумчивое чтение оригинальных художественных текстов [5, с. 50].
В практике преподавания РКИ особого внимания заслуживает детская художественная литература, обладающая высоким лингводидактическим и воспитательным потенциалом. Как отмечает Е. В. Астащенко, обращение к текстам, написанным для детей, позволяет иностранным студентам уровня А2+ не только читать аутентичные произведения доступного лексико-грамматического уровня, но и прикоснуться к культуре, близкой и понятной носителям языка, а также усвоить лексику, входящую в повседневный обиход [2, с. 12]. С этим утверждением трудно не согласиться: детская проза, как правило, характеризуется прозрачным сюжетом, реалистическим методом, отсутствием сложных тропов и ирреальных допущений, что делает её идеальным материалом для изучающего чтения на начальном этапе.
Одним из наиболее удачных авторов для работы в иностранной аудитории на уровнях А2–В1 является Николай Николаевич Носов. Его рассказы, включая «Огурцы», воссоздаёт реалии повседневной жизни, модели поведения и ценностные установки, хорошо знакомые русскому читателю с детства. При этом текст содержит богатый лингвострановедческий материал, который может быть как явным (лексика, прямо называющая культурно значимые реалии), так и скрытым (оценочные значения, подтекст этических суждений).
В рассказе Н. Н. Носова можно выделить несколько типов единиц-носителей культурной информации.
Прежде всего это безэквивалентная и фоновая лексика. Ситуация, описанная в рассказе, разворачивается в контексте коллективного сельского хозяйства, что для современных иностранных учащихся требует специального комментирования. Слово колхоз является безэквивалентной лексикой, обозначающей реалию, не имеющую аналога в других культурах. Такие слова, как огород , кладовка и др., будучи формально эквивалентными в других языках, обладают специфическим фоновым значением. Так, огород для русского человека — это не только участок земли, но и традиционный способ поддержания быта, связанный с понятиями рассада , урожай , засолка и т. д.
Важным компонентом являются имена собственные, которые также содержат в себе культурную нагрузку. Так, герои рассказа, Павлик и Котька, сталкиваются со сторожем. Имя мальчика Котька — это не просто уменьшительно-ласкательная форма от Котя или Константин , но и характерный маркер домашней сферы общения, передающей особое интимно-бытовое звучание.
Особенно ярко лингвострановедческий потенциал проявляется в анализе коннотативной лексики и фразеологизмов. Речь персонажей насыщена разговорными и эмоционально окрашенными выражениями. Как видно из диалога (« Ты их не садил, не растил, не имеешь права и выбрасывать »), в русской патриархальной культуре проступок не просто осуждается, а приравнивается к изменению статуса личности (« Ты мне не сын »). Даже съеденный огурец вызывает у Котьки мучительный вопрос: «Как будет считаться — украл я его или нет? » — что показывает внутреннее усвоение этической категории, а ответ дедушки (« Считай, что я тебе подарил его ») снимает вину лишь через акт прощения и дара, но не через отрицание самого понятия кражи.
Наконец, рассказ «Огурцы» предлагает богатый материал для освоения формул речевого этикета. Диалог Котьки со сторожем и с матерью содержит образцы ситуативного общения. Так, например, фраза дедушки « Съел, ну и съел. На здоровье » представляет собой конструкцию косвенного прощения. Первая часть (« Съел, ну и съел ») — это разговорная модель, редуцирующая значимость проступка. Вторая часть (« На здоровье ») употребляется нетривиально: вместо ожидаемого порицания или нотации дедушка использует бытовую формулу, обычно связанную с угощением и доброжелательностью. Тем самым он символически переопределяет действие, снимая с ребёнка статус вора.
Опираясь на наблюдения С. Ю. Камышевой о необходимости движения «от языковых средств к идейному замыслу» [4, с. 119], можно предложить следующий алгоритм работы с рассказом Н. Н. Носова «Огурцы» на занятии РКИ (уровень А2+).
Практическая работа с рассказом строится в три этапа: предтекстовый, притекстовый и послетекстовый. На каждом этапе решаются свои методические задачи — от введения фоновой лексики до интерпретации культурных ценностей. Система заданий, предложенная ниже, позволяет не только понять содержание, но и присвоить культурные смыслы через активное использование языка.
На предтекстовом этапе необходимо актуализировать фоновые знания.
Задание 1. «Что такое колхоз и огород?»
Преподаватель показывает изображения: большое поле, несколько человек с вёдрами, грядки с огурцами, дедушка-сторож. Студенты получают карточки со словами колхоз , огород , грядка , сторож , кладовка . Задача: соединить слово с картинкой и предположить, есть ли что-то похожее в их культуре (рассказать 1–2 предложениями).
Задание 2. «Ассоциативная карта: огурец»
Студенты в парах записывают 3–5 ассоциаций со словом огурец (на родном языке или по-русски). Затем преподаватель предлагает сравнить с ассоциациями русских: «дача, засолка, хруст, лето, банка, мама солит». Обсуждение: почему для русских огурец — не просто овощ? Что значит «засолить огурцы на зиму»?
Задание 3. «Что можно сделать на чужой земле?»
Мозговой штурм. Вопросы для обсуждения:
— Можно ли сорвать яблоко с дерева во дворе чужого дома?
— Если никто не видит, можно ли взять чужую вещь?
— Как в вашей культуре относятся к «мелким кражам»?
Цель — выявить разные культурные нормы перед чтением рассказа.
На притекстовом этапе осуществляется комментированное чтение. Задание 1. «Перерыв на культурный комментарий»
Чтение текста небольшими частями (например, до слов «…и побежал к сторожу»). После каждой части студенты получают одно слово для культурного комментария:
— колхоз (почему это слово трудно перевести?)
— огород (что значит «растить огурцы своими руками» для русской семьи?)
— сторож (почему он дедушка, а не полицейский? какой у него авторитет?)
Студенты дают гипотезы, преподаватель корректирует.
Задание 2. «Эмоциональный термометр диалога»
Даны три диалога: Котька с мамой (начало), Котька с мамой (когда она узнала правду), Котька с дедушкой-сторожем.
Студенты получают шкалу: «злость — обида — строгость — тепло — прощение». Задача: отметить, какие эмоции передают слова матери и сторожа. Объяснить, почему мать говорит: «Ты мне не сын», а сторож — «На здоровье».
Задание 3. «Скрытый смысл фразы»
Преподаватель выписывает на доску 3 фразы:
- Сейчас же неси их обратно!
- Ты их не садил, не растил — не имеешь права выбрасывать.
- Съел, ну и съел. На здоровье.
Задача для студентов (в группах): написать, что буквально значат эти фразы и что они значат в культуре (что важнее: прибыль или честность? можно ли простить, не наказав?).
На послетекстовом этапе важно выйти на уровень интерпретации и ценностного осмысления.
Задание 1. Мозговой штурм
Студентам предлагаются вопросы:
- Почему мать заставила мальчика отнести огурцы обратно, даже несмотря на то, что они были сорваны?
- Что в русской культуре ценят больше: прибыль или честность?
- Как вы понимаете фразу «Бедность не порок, а воровство — грех» (если она знакома студентам)?
Задание 2. «Ролевая игра: разговор с мамой после истории»
Студенты работают в парах: один — Котька, который уже вернул огурцы и получил прощение сторожа; другой — мама.
Задача: разыграть диалог, используя фразы из текста, и объяснить, почему мама в итоге смягчается. После игры — рефлексия: какие слова в русском языке помогают восстановить доверие?
Таким образом, рассказ Н. Н. Носова «Огурцы» является не просто адаптивным учебным текстом, но и полноценным лингвокультурным феноменом. Его использование на занятии РКИ позволяет решить комплекс задач: обогатить словарный запас учащихся за счет безэквивалентной и коннотативной лексики, сформировать представление о советском и постсоветском быте, воспитать уважение к моральным ценностям русской культуры (честность, ответственность, авторитет старших) и, в конечном итоге, повысить уровень межкультурной коммуникативной компетенции. Как справедливо замечает Л. В. Грехнева, именно художественный текст является наилучшим средством формирования лингвострановедческой компетенции в практике преподавания иностранного языка [3, с. 60].
Литература:
1. Носов Н. Н. Собрание сочинений в 4 томах. — М.: Детская литература, 1979–1982.
2. Астащенко Е. В., Сырова М. М. Роль русской детской литературы в преподавании РКИ (до уровня А2+) // Современная наука: актуальные проблемы теории и практики. Серия: Гуманитарные науки. — 2021. — № 1–2. — С. 11–15.
3. Грехнева Л. В. Лингвострановедческий потенциал художественного текста на уроках РКИ // Вестник МГПУ. Серия: Филология. Теория языка. Языковое образование. — 2020. — № 3 (39). — С. 64–69.
4. Камышева С. Ю., Терешонок Е. В. Лингвокультурный потенциал художественного текста: особенности комментирования в иностранной аудитории // Вестник МГПУ. Серия: Филология. Теория языка. Языковое образование. — 2020. — № 3 (39). — С. 116–120.
5. Щерба Л. В. Языковая система и речевая деятельность. — Л.: Наука, 1974. — 428 с.
