Потребность в системе женской профессиональной подготовки в России стала особенно ощутимой к концу XIX столетия. Это было связано прежде всего с расширением участия женщин в производственной сфере: включение значительного числа работниц в экономическую жизнь страны поставило вопрос об их предварительном обучении и сделало создание специальных женских профессиональных учебных заведений насущной практической задачей.

Однако движение в этом направлении складывалось не сразу. После того как 24 мая 1870 г. Министерством народного просвещения было утверждено «Положение о женских гимназиях и прогимназиях», в комиссиях, занимавшихся разбором ежегодных министерских отчётов, прозвучала иная оценка положения дел. Высказывалось мнение, что сеть средних женских учебных заведений уже разрослась сверх реальной потребности. Более того, утверждалось, что такие школы как бы искусственно втягивают в среднее образование девушек из тех сословных групп, для которых оно считалось ненужным. [4]

Вместо этого предлагался другой образовательный вектор. Для представительниц подобных сословий, как подчеркивали в комиссиях, более уместными признавались низшие училища, способные дать такое «образование», которое соответствовало бы их повседневным жизненным запросам и не вело бы «к их отчуждению от их общественной среды».

Попытки выстроить в России более упорядоченную систему профессионального обучения во второй половине 1880-х гг. затронули и женское образование, хотя практические результаты здесь долго оставались весьма скромными. Даже к началу XX в., в 1901 г., по всей стране существовало лишь около 129 небольших женских профессиональных школ, где обучались 9920 человек. [1]

Такое положение особенно заметно на фоне проектов, вырабатывавшихся государственными структурами в предшествующие годы. В декабре 1884 г. была создана особая «Комиссия об изыскании главнейших оснований для лучшей постановки женского образования» под председательством министра народного просвещения кн. М. С. Волконского. Перед ней ставилась задача выработать «основания» в нескольких направлениях: предусмотреть создание низших женских училищ, которые должны были отвлекать на себя представительниц «низших сословий»; сократить число женских средних учебных заведений, избавив их от «нежелательных» элементов; наконец, найти способы, чтобы «затруднить, сколь возможно», доступ женщин к высшему образованию.

Новый закон закрепил трехзвенную типологию профессионально-технических учебных заведений: предусматривались средние технические, низшие технические и ремесленные училища. Одновременно он создал условия и для дальнейшего продвижения женского профессионального образования, хотя между нормативными установками и их воплощением на практике сохранялся значительный разрыв. [2]

Это хорошо видно по решениям специальной межведомственной комиссии 1888 г. Ее участники пришли к выводу о необходимости в ближайшее время открыть на средства государственного казначейства 7 среднетехнических и 18 ремесленных училищ. Наряду с этим комиссия предложила модели двух типов женских профессиональных школ. Один вариант предполагал семилетнее обучение: первые пять лет отводились общеобразовательной подготовке, а два заключительных года — ремесленной специализации. Другой тип строился иначе: курс ограничивался четырьмя годами, причем и общеобразовательные, и специальные дисциплины должны были преподаваться на всем протяжении обучения. Однако, несмотря на разработанность этих проектов, создание женских школ продвигалось крайне медленно.

Когда в начале XX в. появились высшие учебные заведения, доступные для женщин, сразу обнаружилось неравенство самих аттестатов о среднем образовании. Документ, предъявляемый абитуриенткой, фактически служил показателем уровня ее подготовки: именно по нему во многих общественных и частных высших школах решался вопрос о приеме, поскольку вступительные и конкурсные испытания практиковались далеко не везде. Тем самым стала особенно заметна внутренняя иерархия женской средней школы, сложившаяся еще в предшествующие десятилетия. [5]

Эта система оформилась в 1860–1870-х гг., в обстановке, когда высшее образование для женщин почти отсутствовало. По этой причине средняя школа для них изначально не была рассчитана на дальнейшее университетское продолжение обучения. Ее устройство имело скорее замкнутый, завершенный характер, а практическая направленность сводилась главным образом к подготовке будущих «начальных учительниц», как для школы, так и для домашнего преподавания. Для тех, кто хотел усилить именно педагогическую подготовку, при министерских и мариинских гимназиях, а также при епархиальных училищах существовали дополнительные педагогические класс — одно- и двухгодичные; туда зачисляли наиболее успешных воспитанниц.

Наиболее распространенной формой женского учебного заведения выступали государственные средние школы. В административном отношении они относились преимущественно либо к Министерству народного просвещения, которому подчинялись гимназии и прогимназии, либо к Ведомству учреждений императрицы Марии, в системе которого находились институты, а также мариинские гимназии и прогимназии. В круг средних женских учебных заведений входили и епархиальные училища. [1]

Если сопоставлять подготовку воспитанниц этих учреждений, то различия между ними не были резкими: уровень общеобразовательных знаний у учениц министерских и мариинских гимназий, институтов и епархиальных училищ считался в целом близким, хотя за министерскими гимназиями обычно признавали несколько более высокий стандарт. Однако даже те женские школы, которые назывались гимназиями, не были равны мужским классическим гимназиям по содержанию обучения. Их курс не носил классического характера, поскольку в нем отсутствовали латинский и древнегреческий языки. Уже одно это обстоятельство понижало их академический статус по сравнению с мужскими учебными заведениями того же уровня.

Практические последствия такой неполноты программы были вполне ощутимыми. Без свидетельства об изучении латинского языка ни ученица гимназии, ни воспитанница института, ни тем более выпускница епархиального училища не могла поступить в государственный Петербургский женский медицинский институт. Не исправляло ситуацию и то, что в министерских гимназиях латинский и греческий языки включались в разряд необязательных дисциплин и преподавались лишь тем, кого родители желали обучать дополнительно и за особую плату. Аналогичным образом обстояло дело и с поступлением в государственный Женский педагогический институт в Петербурге: выпускница министерской гимназии не могла стать его студенткой без положительной отметки по французскому или немецкому языку, а эти предметы тоже относились к числу необязательных. [2]

Ограничения касались не только языковой подготовки. В целом курс общеобразовательных дисциплин в женской средней школе был уже, чем в мужских классических гимназиях, особенно в области математики и физики. И сама продолжительность обучения подчеркивала это отличие: в гимназиях и институтах полный курс длился семь лет, то есть был на год короче мужского гимназического, тогда как в епархиальных училищах он составлял шесть лет. Поэтому среднее женское образование долгое время не предполагало полноценной подготовки к обучению в высшей школе, а различия между типами женских учебных заведений со временем превратились в различия в ценности выдаваемых ими свидетельств.

Возможность для женщин занять место в педагогической сфере возникла не столько как результат последовательной образовательной политики, сколько как ответ на практическую необходимость. Когда девочкам разрешили учиться в начальной школе и сеть женских учебных заведений начала понемногу расширяться, обнаружилась потребность в специально подготовленных преподавательницах. Именно поэтому правительство оказалось вынуждено допустить женщин к педагогической деятельности.

Подготовка таких кадров была организована прежде всего при женских гимназиях. Сначала, в 1864 г., педагогические классы появились в столичных и провинциальных гимназиях Ведомства учреждений императрицы Марии, а затем, в 1870 г., аналогичная практика была введена и в женских гимназиях Министерства народного просвещения. Структура этих учебных заведений включала подготовительный класс, семь основных и еще один педагогический

Нормативное оформление этой системы закрепило «Положение о женских гимназиях и прогимназиях народного просвещения» 1870 г. Согласно ему, выпускницы семи классов получали аттестат, дававший звание учительницы начальной школы. Те, кто завершал восьмиклассный курс, приобретали право на звание домашней учительницы, а награжденные медалями могли работать домашними наставницами. Позднее, в 1874 г., было издано специальное «Положение о педагогических классах».

Однако путь к профессии учительницы не ограничивался только гимназическим образованием. Подобную квалификацию можно было получить и через специальные педагогические курсы и классы. Одногодичные и двухгодичные формы обучения существовали, в частности, при некоторых мариинских училищах и гимназиях, а также при женских институтах в губернских центрах Российской империи. Обучение на таких женских курсах было платным. [2]

К 1911 г. в педагогических курсах и классах, действовавших при женских гимназиях и училищах, обучалось уже 16 тысяч человек. Этот масштаб показывает, что подготовка женщин к преподавательской деятельности стала заметной частью образовательной системы, хотя сама она складывалась неоднородно и обслуживала разные задачи начальной школы.

Такое положение во многом объяснялось устройством самого начального образования в России. Его двойственная организация вызвала и своеобразное раздвоение в подготовке учительских кадров. Наряду с учреждениями светского типа существовала сеть учебных заведений Синодального ведомства, ориентированная на подготовку преподавателей для церковноприходских школ и школ грамоты. Для Русской Церкви задача этих учителей не исчерпывалась передачей знаний: на первый план выдвигались нравственное воздействие и миссионерское служение.

В светском секторе важнейшую роль играли педагогические классы при женских гимназиях и институтах. По существу, они давали форму среднего специального педагогического образования. Качество этой подготовки заметно укрепилось после того, как в ее основу была положена созданная К. Д. Ушинским в 1870 г. «Программа педагогики для специальных классов женских учебных заведений».

Первоначально задачи подобных курсов оставались довольно сдержанными. Они либо доводили уровень подготовки слушательниц до объема мужской гимназии, либо готовили их к преподаванию в начальной школе, прогимназиях и женских училищах. То есть речь шла не о широком академическом образовании, а о практической и сравнительно ограниченной профессиональной подготовке.

Показателен в этом отношении московский опыт. В 1870 г. по личной инициативе П. И. Чепелевской в Москве были открыты женские педагогические курсы, получившие материальную поддержку от земства. Это было открытое учебное заведение, рассчитанное на бедных девушек, стремившихся стать учительницами начальной школы. Обучение продолжалось два года. Н. А. Корф, специально изучавший деятельность этих курсов, оценивал их учебную часть как «организована вполне рационально». Программа включала русскую и славянскую грамматику, сокращенный курс русской литературы, арифметику с элементарной геометрией, историю России и отчасти всеобщую историю, русскую и всеобщую географию, физику и естественную историю, церковное пение, скорописание, школоведение, гигиену и методику. [3]

Таким образом, женская педагогическая подготовка развивалась сразу в нескольких формах — через специальные классы, через курсовую систему и в рамках церковного ведомства, — а ее содержание определялось не только потребностями школы, но и более широкими представлениями о социальной и нравственной роли учителя.

Литература:

1. Андреева Е. А. Епархиальные женские училища в России //Педагогика. — 1995. — № 3. — С.85 -91.
2. Ганелин Ш. И. Очерки по истории средней школы в России 2-й пол. XIX в. — М., Просвещение, 1954. — 278с.
3. Змеев В. А. Эволюция высшей школы Российской империи / В. А. Змеев. — М.: МАТИ-Рос. гос. технол. ун-т им. К. Э. Циолковского, — 241 с.
4. Кузьмин Н. Н. Низшее и среднее специальное образование в дореволюционной России. — М.: Лики России, 2000. — 359 с.
5. Лапчинская В. П. Возникновение женских гимназий в России (Петербург, 1858—. 1866 гг.): Дис.канд.пед.наук. — М., 1950. — 231с.
6. Хетагуров К. Л. О женском образовании: Собр. соч. — М.: Просвещение, 1964. — Т.3. — 397с.