Право на судебное оспаривание нормативного правового акта представляет собой сложный и многогранный институт, который выходит далеко за рамки простой процессуальной возможности обращения в суд, являясь, по сути, фундаментом современного правового государства и воплощением конституционного принципа, согласно которому государство ограничено правом и обязано подчиняться закону. Закрепленная в статье 46 Конституции Российской Федерации гарантия судебной защиты прав и свобод не просто декларирует доступность правосудия, но и наделяет каждого гражданина или объединение реальным инструментом воздействия на систему публичной власти, позволяя подвергать сомнению легитимность предписаний, исходящих от государства, если они вступают в противоречие с актами более высокой юридической силы [4, c.253].

Механизм судебного нормоконтроля выполняет критически важную функцию в системе сдержек и противовесов, поскольку он предотвращает возможность узурпации нормотворческих полномочий органами исполнительной власти и гарантирует, что любое ведомственное регулирование, будь то постановление правительства, приказ министерства или решение муниципального органа, остается в строгих рамках, очерченных Конституцией и федеральным законодательством.

Важность данного института в современной юридической доктрине и правоприменительной практике обусловлена тем, что нормативные правовые акты, в отличие от индивидуальных, распространяют свое действие на неопределенный круг лиц и рассчитаны на неоднократное применение, а значит, ошибка или произвол, допущенные при их принятии, могут повлечь за собой массовое нарушение прав граждан и дестабилизацию гражданского оборота, что делает судебную проверку таких актов вопросом не частного, а публичного интереса.

Сущность процедуры оспаривания заключается в скрупулезном юридическом анализе и сопоставлении оспариваемого документа с законодательными актами, обладающими верховенством в правовой иерархии, что позволяет суду выявлять коллизии и устранять их путем признания незаконных норм недействующими, тем самым «очищая» правовое поле от дефектных элементов и обеспечивая единство правового пространства страны.

Таким образом, реализуя право на оспаривание нормативного акта, заявитель выступает не только в защиту собственного частного интереса, но и косвенно способствует укреплению режима законности в государственном управлении, заставляя властные субъекты действовать осмотрительно и ответственно, строго соблюдая иерархию правовых норм и принципы правовой определенности, без которых невозможно существование цивилизованного гражданского общества и эффективная защита прав человека.

Как справедливо отмечает М. А. Чиркова, право на оспаривание нормативного правового акта представляет собой сложное явление, которое следует рассматривать не только как субъективное право конкретного лица, но и как публично-правовой институт, направленный на защиту объективного правопорядка [5, c. 310].

Эффективность данного института зависит от множества факторов, включая четкость законодательной регламентации, доступность правосудия и единообразие судебной практик

Особую сложность, вызывающую оживленные научные дискуссии, представляет оспаривание актов, которые формально не являются нормативными правовыми, но содержат разъяснения законодательства и обладают нормативными свойствами. Речь идет о многочисленных письмах, инструкциях, методических рекомендациях федеральных органов исполнительной власти, которые, не проходя государственную регистрацию в Министерстве юстиции РФ, де-факто устанавливают общеобязательные правила поведения, рассчитанные на неоднократное применение.

Н. С. Липень подчеркивает острую необходимость совершенствования правового регулирования в этой сфере, предлагая расширить предмет судебного контроля за счет полноценного включения в него таких «квазинормативных» актов, что позволит обеспечить более полную судебную защиту и предотвратить обход установленных процедур правотворчества [2, c. 26].

Важным аспектом является и разграничение компетенции между судами. А. В. Абсалямов и Д. Б. Абушенко в своем исследовании отмечают, что, несмотря на унификацию процедур в рамках КАС РФ, сохраняются определенные расхождения в подходах судов общей юрисдикции и арбитражных судов к оценке нормативности актов и определению последствий их отмены, что требует дальнейшего совершенствования процессуальных механизмов и выработки единых правовых позиций Верховным Судом РФ [1, c. 145].

Рассмотрение данного института невозможно без анализа его места в общей системе государственного контроля. А. А. Спиридонов рассматривает судебный нормоконтроль как неотъемлемый элемент системы государственного и общественного контроля, который в совокупности с другими механизмами обеспечивает системность и легитимность государственного управления в России [3, c. 29].

При этом обращение к зарубежному опыту, как отмечает Р. З. Ярмухаметов, позволяет выявить альтернативные модели судебного контроля, например, более широкое использование абстрактного нормоконтроля (не связанного с нарушением прав конкретного заявителя), что может быть полезным для реформирования отечественного законодательства в сторону усиления превентивной функции правосудия [6, c. 390].

Статистические данные Судебного департамента при Верховном Суде РФ подтверждают практическую востребованность данного механизма защиты. Согласно официальной судебной статистике, в 2023 году судами общей юрисдикции в качестве суда первой инстанции было рассмотрено 4 875 административных дел об оспаривании нормативных правовых актов. Из них требования административных истцов были удовлетворены по 952 делам, что составляет около 19,5 % от общего числа рассмотренных дел данной категории.

Данные показатели свидетельствуют о том, что практически каждый пятый оспоренный нормативный акт признается судом незаконным полностью или в части. Предварительные данные за первое полугодие 2024 года показывают сохранение схожей тенденции, что подчеркивает стабильную роль судебного нормоконтроля как эффективного инструмента выявления и устранения дефектных правовых норм.

Судебная практика наглядно демонстрирует как значимость, так и проблематику данного института. Пример из практики Верховного Суда РФ касается оспаривания письма Федеральной налоговой службы, которое содержало разъяснения по порядку применения налоговых вычетов. Административный истец, общество с ограниченной ответственностью, утверждал, что данное письмо фактически устанавливает новое правило, не предусмотренное Налоговым кодексом РФ, и возлагает на налогоплательщиков дополнительные обязанности. ФНС в суде настаивала, что письмо носит информационно-разъяснительный характер и не является нормативным правовым актом.

Однако Верховный Суд в своем решении (дело № АКПИ23–1087) указал, что, несмотря на форму документа (письмо), его содержание адресовано неопределенному кругу лиц (всем налогоплательщикам), рассчитано на многократное применение и содержит обязательные для территориальных налоговых органов предписания, то есть обладает всеми признаками нормативности. Суд признал оспариваемое письмо недействующим, сославшись на превышение органом исполнительной власти своих полномочий и нарушение установленного порядка принятия нормативных правовых актов.

Третий пример иллюстрирует защиту социальных прав граждан. Прокурор обратился в областной суд в интересах неопределенного круга лиц с административным иском о признании недействующим постановления Правительства субъекта РФ, которым из перечня категорий граждан, имеющих право на получение бесплатной юридической помощи, были исключены неработающие пенсионеры.

В ходе судебного разбирательства было установлено, что оспариваемый акт противоречит Федеральному закону от 21.11.2011 № 324-ФЗ «О бесплатной юридической помощи в Российской Федерации», который относит неработающих пенсионеров к одной из категорий граждан, имеющих такое право, и не наделяет субъекты РФ полномочиями по сокращению этого федерального перечня.

Суд пришел к выводу, что региональный орган власти, приняв оспариваемый акт, вышел за пределы своей компетенции и нарушил установленные федеральным законодателем гарантии. Исковые требования прокурора были удовлетворены, а незаконный нормативный акт признан недействующим с момента его принятия (Апелляционное определение Судебной коллегии по административным делам ВС РФ № 48-АПА23–15-К7).

Таким образом, право на судебное оспаривание нормативного правового акта является не только теоретической конструкцией, но и реально работающим инструментом, позволяющим эффективно защищать права граждан и организаций, поддерживать иерархию правовой системы и устранять из нее незаконные и необоснованные предписания.

Литература:

1. Абсалямов, А. В. Судебный нормоконтроль в гражданском и арбитражном процессе: современное состояние и пути совершенствования / А. В. Абсалямов, Д. Б. Абушенко // Вестник Санкт-Петербургского университета. Право. — 2023. — Т. 14, № 1. — С. 138–157.
2. Липень, Н. С. О совершенствовании правового регулирования оспаривания нормативных правовых актов и актов, содержащих разъяснения законодательства и обладающих нормативными свойствами / Н. С. Липень // Lex russica. — 2023. — Т. 76, № 1. — С. 22–30.
3. Спиридонов, А. А. О системности законодательства о государственном контроле (надзоре), муниципальном контроле и об общественном контроле: конституционно-правовые аспекты в русле развития механизмов государственного управления в России / А. А. Спиридонов // Актуальные проблемы российского права. — 2023. — Т. 18, № 2. — С. 21–33.
4. Стародубцева, И. А. Актуальные вопросы оспаривания нормативных правовых актов в порядке административного судопроизводства / И. А. Стародубцева // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Право. — 2023. — № 1 (52). — С. 248–255.
5. Чиркова, М. А. Право на оспаривание нормативного правового акта: доктрина и практика / М. А. Чиркова // Актуальные проблемы правотворчества и правоприменения. — 2022. — С. 308–316.
6. Ярмухаметов, Р. З. Зарубежный опыт судебного контроля за нормативными правовыми актами в цивилистическом процессе / Р. З. Ярмухаметов // Молодой ученый. — 2024. — № 15 (514). — С. 390–391.