На современном этапе развития уголовного процесса невозможно представить общие (досудебные) стадии без задержания подозреваемого. Данное задержание регламентируется главой 12 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ) [1, С. 150–151]. Одной из отличительных особенностей уголовно-процессуального права является возможность применения к лицам, вовлеченным в уголовное судопроизводство, мер государственного принуждения. Наиболее серьезными из всех мер уголовно-процессуального принуждения являются те из них, которые связаны с ограничением неприкосновенности личности и ее свободы. К таковым, без сомнения, относятся задержание подозреваемого.

Многие ученые-процессуалисты выделяют единую проблему, в том числе и Россинский С. Б. В своей научной работе он указывает на то, что на общем фоне доктринальных, нормативно-правовых и практических проблем, охватывающих задержание подозреваемого в уголовном судопроизводстве, особый интерес в настоящее время приобретают вопросы, связанные с так называемым фактическим задержанием и доставлением лица, т. е. неким комплексом оперативно-розыскных, административных и иных непроцессуальных мероприятий правоохранительных органов, связанных не с формальным, а с сугубо реальным (физическим) ограничением возможности человека (индивида) на свободу передвижения и предопределяющим его принудительное перемещение в орган дознания или к следователю [2, с. 70–72].

На данный момент в п. 15 ст. 5 УПК РФ присутствует определение фактического задержания, но сам кодекс не содержит четкого определения момента, с которого лицо считается фактически задержанным.

Точки зрения ученых об определении момента задержания в современной процессуальной литературе делятся на два «лагеря». Так, например, Гуляев А. П. и Петрухин И. Л. определяют фактическое задержание с момента ограничения свободы. А Шейфер С. А. и Божьев В. П. считают, что момент фактического задержания наступает после составления протокола о задержании.

Булатов Б. Б. и Кальницкий В. В. указывают на то, что в современном нормативном контексте понятие «фактическое задержание» наполнено совершенно иным смыслом. В действующем законодательстве под фактическим задержанием понимаются ситуации, когда лицо застигнуто (на него указали, на нем явные следы…) при совершении преступления до возникновения по этому поводу уголовно-процессуальных отношений. Такое сформировавшееся понимание фактического задержания фактически смешивает и ставит знак равно между фактическим задержанием и уголовно-процессуальным. Это, в свою очередь оказало обратное воздействие на трактовку меры принуждения [3, с. 25].

Категорией «задержание подозреваемого» в уголовно-процессуальном значении этого термина охватывается целый комплекс процессуальных действий, урегулированных гл. 12 УПК РФ, куда наряду с составлением протокола входит допрос подозреваемого (ч. 4 ст. 92 УПК РФ), его личный обыск (ст. 93 УПК РФ), направление уведомлений (ч. 3 ст. 92, ст. 96 УПК РФ) и т. д. [5]. Под таким углом зрения задержание подозреваемого уже вряд ли может быть представлено исключительно как мера процессуального принуждения. В его структуру включаются и отдельные поисково-познавательные элементы, обуславливающие возможность собирания (формирования) новых или проверки имеющихся доказательств, о чем в своих работах как раз и писали И. Е. Быховский, С. А. Шейфер и другие авторы.

На наш взгляд, фактическое задержание еще не является процессуальным действием, но оно в том числе и не является «обычным действием», которое законом не урегулировано. Можно предположить, что фактическое задержание согласно ч. 1 ст. 92 УПК РФ осуществляется до момента оформления протокола задержания при появлении оснований к задержанию. Уголовно-процессуальное задержание может осуществляться с того момента, когда следователем или дознавателем закреплено через систему доказательств основания к задержанию, в связи с чем у них появляется возможность составить протокол задержания. Основная проблема, с этим связанная, заключается в том, что права и обязанности подозреваемого возникают с момента составления протокола задержания, то есть с момента приобретения подозреваемым своего статуса в порядке ст. 46 УПК РФ.

Во время фактического задержания лицо не является подозреваемым по смыслу УПК РФ, но уже подвергается ограничениям (обязанность участвовать в следственных действиях, обязанность не скрываться от органов расследования и др.) со стороны следователя, дознавателя или органа дознания, которые можно определять как задержание. По факту лицо находится в положение заподозренного лица.

Мы придерживаемся точки зрения Гуляева А. П. и Петрухина И. Л., потому что любые действия со стороны уполномоченных лиц, ограничивающие свободу передвижения лица (например, применение физической силы, надевание наручников, помещение в служебный автомобиль), уже затрагивают конституционные гарантии. Признание момента задержания исключительно после составления протокола о задержании создаёт правовую ошибку, когда человек фактически не свободен, но ещё не обладает процессуальным статусом подозреваемого и лишён механизмов защиты своих прав. Поэтому данные действия будут противоречить принципу законности и презумпции невиновности.

В связи с этим мы предлагаем дополнить п. 15 ст. 5 УПК РФ следующей формулировкой: «момент фактического задержания — момент производимого в порядке, установленном настоящим Кодексом, реального ограничения свободы передвижения лица уполномоченными на то лицами, выражающегося в невозможности покинуть место по собственной воле вследствие применения физической силы, специальных средств или прямых указаний органа дознания, дознавателя или следователя».

Литература:

1. Божьев, В. П. Уголовно-процессуальные правоотношения / В. П. Божьев. — М.: Юрид. лит., 1975. — 176 с. — Текст: непосредственный.
2. Булатов, Б. Б. Фактическое задержание как уголовно-процессуальное понятие / Б. Б. Булатов, В. В. Кальницкий. — Текст: непосредственный // Научный вестник Омской академии МВД России. — Омск: Федеральное гос. казенное образовательное учреждение высшего образования «Омская акад. М-вавнутренних дел Российской Федерации», 2023. — С. 5–11.
3. Россинский, С. Б. К вопросу о сущности и правовой природе задержания подозреваемого в уголовном судопроизводстве / С. Б. Россинский. — Текст: непосредственный // Актуальные проблемы российского права. — 2017. — № 1. — С. 174–185.
4. Россинский, С. Б. Размышления о правовой природе фактического задержания и доставления подозреваемого / С. Б. Россинский. — Текст: непосредственный // Lex Russica. — 2018. — № 8. — С. 68–80.
5. Шейфер, С. А. Сущность и способы собирания доказательств в советском уголовном процессе / С. А. Шейфер. — М.: «РИО ВЮЗИ», 1972. — 130 с. — Текст: непосредственный.