Гражданское общество традиционно понимается как совокупность независимых от государства общественных отношений и институтов, посредством которых граждане коллективно реализуют свои права и законные интересы [1, с. 3]. Оно образует автономную по отношению к публичной власти сферу социальной деятельности, в рамках которой граждане самоорганизуются для достижения общезначимых целей и защиты своих прав. К институтам гражданского общества относятся негосударственные организации и объединения, общественные движения, профессиональные союзы, территориальные сообщества, инициативные группы, благотворительные и иные некоммерческие структуры.

В демократическом конституционном государстве заложены правовые гарантии участия граждан в управлении делами общества и государства. Конституция Российской Федерации устанавливает, что носителем суверенитета и единственным источником власти в стране является ее многонациональный народ. Народ осуществляет свою власть как непосредственно, так и через органы государственной власти и органы местного самоуправления. Данное конституционное положение (ст. 3 Конституции Российской Федерации) означает, что граждане имеют право участвовать в управлении государством не только опосредованно путем выборов своих представителей, но и напрямую, без посредников. Согласно ч. 1 ст. 32 Конституции Российской Федерации «граждане Российской Федерации имеют право участвовать в управлении делами государства как непосредственно, так и через своих представителей» [2]. Таким образом, принцип народовластия в России предполагает органическое единство представительных (опосредованных) и прямых форм участия населения в осуществлении публичной власти.

Следует подчеркнуть, что конституционные нормы закрепляют также ряд важных политических прав, обеспечивающих деятельность гражданского общества. В их числе — свобода объединения, провозглашенная ст. 30 Конституции Российской Федерации: «Каждый имеет право на объединение, включая право создавать профессиональные союзы для защиты своих интересов. Свобода деятельности общественных объединений гарантируется». Закрепленное Конституцией Российской Федерации право на объединение граждан выступает юридической основой формирования разнообразных общественных объединений — добровольных союзов граждан (политических партий, профессиональных союзов, ассоциаций, общественных движений, некоммерческих организаций и др.), через которые осуществляется коллективное выражение и защита их интересов. Другой важнейший механизм — право граждан на обращения (индивидуальные и коллективные петиции, письма, жалобы, предложения в государственные органы), закрепленное в ст. 33 Конституции России. Реализация права на обращения происходит как в традиционной форме (письменные обращения в органы власти), так и посредством современных электронных петиций и интернет-инициатив.

Реализация интересов гражданского общества во многом происходит через деятельность его институтов, которые служат посредниками между обществом и государством. К таким институтам относятся, прежде всего, общественные объединения — от крупных всероссийских организаций до инициативных групп на местном уровне. Общественные организации формируются для защиты прав граждан, удовлетворения социально значимых потребностей, продвижения тех или иных идей и проектов. Они ведут диалог с органами власти, участвуют в общественных советах, экспертных обсуждениях, осуществляют общественный контроль, влияя таким образом на политику государства в интересах соответствующих социальных групп. Государство в свою очередь обеспечивает правового регулирование такого взаимодействия. Примером служит Федеральный закон № 82-ФЗ «Об общественных объединениях» [3], определяющий правовое положение НКО и гарантирующий их независимую деятельность.

К числу основных механизмов взаимодействия общества с органами публичной власти относятся общественно-консультативные структуры при государственных органах, в том числе Общественная палата Российской Федерации, общественные палаты субъектов Российской Федерации, а также общественные советы при министерствах и ведомствах.

В системе институтов гражданского общества местное самоуправление рассматривается как форма осуществления публичной власти, территориально и функционально наиболее приближенная к населению. Местное самоуправление в Российской Федерации конституционно признано самостоятельным уровнем публичной власти (гл. 8 Конституции Российской Федерации) и по сути представляет собой способ самоорганизации граждан для решения вопросов местного значения. На муниципальном уровне жители могут непосредственно влиять на жизнь своих городов и сел — определять приоритеты развития территорий, контролировать работу органов власти, инициировать изменения. Российское законодательство о местном самоуправлении (Федеральный закон от 20.03.2025 № 33-ФЗ) предусматривает разнообразные организационно-правовые формы участия населения в решении местных дел [4].

К таким формам непосредственного осуществления власти населением на местном уровне относятся, в частности: местный референдум, на котором жители сами принимают решение по важнейшему вопросу жизни муниципалитета; муниципальные выборы депутатов и глав, через которые реализуется право общества выбирать локальных руководителей. Помимо этого, можно выделить публичные слушания и общественные обсуждения проектов муниципальных нормативных актов или градостроительных планов; собрания граждан по месту жительства; правотворческая инициатива граждан (инициативные проекты) в муниципалитете; органы территориального общественного самоуправления (ТОС); институт старосты в сельских населенных пунктах.

Наряду с функционированием институтов гражданского общества способом реализации интересов общества выступает непосредственное участие граждан в осуществлении публичной власти, в котором находит выражение принцип прямого народовластия. К традиционным формам прямой демократии относятся: выборы и референдумы. Согласно ст. 3 Конституции Российской Федерации, высшим непосредственным выражением власти народа являются референдум и свободные выборы. Посредством выборов гражданское общество реализует свое право определять состав органов государственной власти и местного самоуправления, контролируя тем самым политический курс. Референдум предоставляет гражданам возможность самим принимать решения по наиболее значимым вопросам государственного значения (например, одобрение конституционных поправок, принятие закона) без посредничества депутатов. Кроме национальных и региональных референдумов, важную роль выполняют местные референдумы, на которых решаются вопросы непосредственно на уровне муниципалитетов (например, об объединении или разделении муниципальных образований, установлении местных налогов и т. п.). Однако прямое участие граждан в управлении не ограничивается выборами и референдумами. Одна из них — право законодательной инициативы граждан. На федеральном уровне такая инициатива может быть реализована путем всенародного обсуждения законопроектов (в современной России работает портал общественных инициатив, где проекты, набравшие необходимое число голосов граждан, передаются на рассмотрение в органы власти). На уровне субъектов Федерации и муниципалитетов граждане нередко наделены правом выдвигать собственные проекты нормативных актов при поддержке определенного числа избирателей.

Другой формой непосредственного участия являются уже упомянутые общественные обсуждения и публичные слушания, когда проекты решений, законов, градостроительных планов и иных актов выносятся на суд общественности. Граждане путем открытого обсуждения могут вносить предложения, критические замечания; результаты таких слушаний должны учитываться властными органами при окончательном принятии решения. Аналогично работают опросы граждан по конкретным вопросам — это вспомогательная форма выявления мнения населения, которая затем ориентирует власть.

Отдельно следует выделить обращения граждан как форму участия в управлении. Обращение граждан — одна из наиболее распространенных форм взаимодействия общества и государства, имеющая правовой характер. Обращения могут быть индивидуальными или коллективными; они включают жалобы, заявления, предложения, петиции [5].

К прямым формам участия населения можно отнести также различные общественные кампании, митинги, собрания, демонстрации, проводимые в рамках, установленных законом (ст. 31 Конституции России гарантирует право граждан на мирные собрания). Публичные акции служат способом выразить коллективную позицию гражданского общества по тем или иным острым проблемам и могут побуждать власть к принятию мер. Кроме того, практикуются формы непосредственного диалога граждан с властью, такие как открытые приемы, общественные приемные, прямые линии с руководителями государства и регионов, онлайн-обращения к чиновникам через социальные сети и Интернет-порталы («Ваш контроль» и др.).

В то же время, существуют определенные проблемы и ограничения, влияющие на эффективность рассматриваемых форм.

Во-первых, реализация права на участие зависит от уровня правовой культуры и гражданской активности населения. К сожалению, низкая информированность о своих правах, апатия или недоверие части граждан к возможности повлиять на власть приводят к тому, что потенциал прямых демократических механизмов используется не полностью.

Во-вторых, необходима готовность самих органов власти учитывать мнение общества. Если общественные слушания проводятся формально, а обращения граждан остаются без действенного ответа, снижается доверие к таким институтам.

В-третьих, оптимальной представляется модель, при которой государство и гражданское общество выступают партнерами в решении общественных проблем, а не противоборствующими силами. Как отмечают эксперты, гражданское общество в здоровом демократическом государстве выступает механизмом взаимодействия граждан и власти, способствующим укреплению демократических ценностей и устойчивому развитию общества [6, с. 29; 7, с. 32].

Обобщая изложенное, наличие разветвленного нормативного регулирования и формально закрепленных институтов участия само по себе не гарантирует реальной вовлеченности населения в принятие публично-властных решений: эффективность соответствующих механизмов напрямую зависит от уровня правосознания граждан, зрелости гражданской культуры, степени открытости органов публичной власти и устойчивости каналов обратной связи. При этом сохраняется разрыв между декларируемыми конституционными возможностями участия и их практической реализацией. Несмотря на это, в рамках настоящего исследования участие граждан в управлении делами государства подлежит оценке как юридически закрепленный и реально функционирующий инструмент влияния гражданского общества на формирование и реализацию государственной политики. Степень востребованности предусмотренных законом форм участия и открытость органов публичной власти к их использованию выступают критерием соответствия государственной деятельности законным интересам общества.

Литература:

1. Костанян Г. С., Казанчян Л. А. Сущность и особенности понятия «гражданское общество» // Sciences of Europe. 2021. № 70–3. С. 3–6.
2. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993) (с учетом поправок) // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 06.12.2025).
3. Федеральный закон от 19.05.1995 № 82-ФЗ (ред. от 31.07.2025) «Об общественных объединениях» // Российская газета. 1995. № 100.
4. Федеральный закон от 20.03.2025 № 33-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в единой системе публичной власти» // Российская газета. 2025. № 65–66.
5. Федеральный закон от 02.05.2006 № 59-ФЗ (ред. от 28.12.2024) «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации» // Парламентская газета. 2006. № 70–71.
6. Попов В. А. Формы непосредственного участия граждан Российской Федерации в решении вопросов территориальной организации местного самоуправления и административно-территориального устройства: проблемы правового регулирования. // Муниципальное имущество: экономика, право, управление. — 2024. — № 4. — С. 29–34.
7. Липчанская М. А. Конституционные проблемы соотношения понятий «управление делами государства» и «участие граждан в управлении делами государства». // Вестник Саратовской государственной академии права. — 2011. — № 1 (77). — С. 32–35.