Значение личности кредитора для должника при уступке прав требования оплаты по госконтракту | Статья в журнале «Молодой ученый»

Отправьте статью сегодня! Журнал выйдет 29 января, печатный экземпляр отправим 2 февраля.

Опубликовать статью в журнале

Автор:

Рубрика: Юриспруденция

Опубликовано в Молодой учёный №49 (391) декабрь 2021 г.

Дата публикации: 29.11.2021

Статья просмотрена: 2 раза

Библиографическое описание:

Хубиев, Р. Д. Значение личности кредитора для должника при уступке прав требования оплаты по госконтракту / Р. Д. Хубиев. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2021. — № 49 (391). — С. 278-280. — URL: https://moluch.ru/archive/391/86129/ (дата обращения: 20.01.2022).



В статье рассмотрен вопрос значимости личности кредитора при уступке прав требования оплаты по госконтракту. Сделан вывод о неразумности запрета уступки такого требования.

Ключевые слова: уступка, цессия, госконтракт, значимость личности кредитора, право требования оплаты по госконтракту

Вопрос об уступке требований оплаты по государственным контрактам на сегодняшний является достаточно спорным. Несмотря на легальное закрепление возможности уступки денежных требований по договорам, заключенным по результатам торгов, судебная практика и акты государственных органов не отличаются единообразием.

Пункт 7 статьи 448 Гражданского кодекса РФ (далее — ГК РФ) ранее запрещал уступку прав и перевод обязанностей по договорам, заключенным по результатам торгов, однако Федеральным законом от 26.07.2018 № 212-ФЗ были внесены изменения, и с 1 июня 2018 года норма включила в себя исключение для уступки требования по денежному обязательству.

Определенные сомнения в возможности передачи прав на получение оплаты по госконтракту может породить статья 95 Федерального закона от 05.04.2013 N 44-ФЗ (в ред. от 30.04.2021) «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (далее — ФЗ-44) часть 5 которой гласит: при исполнении контракта не допускается перемена поставщика (подрядчика, исполнителя), за исключением случая, если новый поставщик (подрядчик, исполнитель) является правопреемником поставщика (подрядчика, исполнителя) по такому контракту вследствие реорганизации юридического лица в форме преобразования, слияния или присоединения.

Однако толковаться данная норма, по нашему мнению, должна ограничительно. В ней речь идет о запрете на перемену поставщика (подрядчика, исполнителя), который должен исполнить свои обязанности по поставке (осуществлению работ, оказанию услуг), но никак не о запрете уступки права требования на получение оплаты по договору.

Хорошие разъяснения дал Верховный Суд РФ в своем Обзоре судебной практики [4]. Он отметил, что обязанность личного исполнения государственного (муниципального) контракта обусловлена необходимостью обеспечения принципов открытости, прозрачности и сохранения конкуренции при проведении закупок. Данное правило согласуется с требованиями ч. 5 ст. 95 ФЗ-44, согласно которой при исполнении контракта не допускается перемена поставщика (подрядчика, исполнителя). Вместе с тем в результате подписания договора цессии не производится замена стороны договора — поставщика (подрядчика, исполнителя), а лишь переходит право требования уплаты начисленной задолженности. При этом заказчик сохраняет право на выдвижение возражений в соответствии со ст. 386 ГК РФ. Предусмотренный п. 7 ст. 448 ГК РФ запрет не может быть распространен на уступку победителем торгов денежного требования, поскольку при исполнении заказчиком обязанности по уплате денежных средств личность кредитора не имеет существенного значения для должника.

В одном из своих решений [5] Верховный Суд указал, что «законодательство о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд основывается на положениях Гражданского кодекса Российской Федерации, при разрешении споров, вытекающих из государственных (муниципальных) контрактов, суды руководствуются нормами указанного закона, толкуемыми во взаимосвязи с положениями ГК РФ, а при отсутствии специальных норм — непосредственно нормами ГК РФ».

Трудно не согласиться с этими выводами.

В то же время Минфин России в своих письмах высказывает иную точку зрения. Так в Письме от 24.03.2020 N 24–03–07/22843 Минфин сообщил о подготовке поправок в Бюджетный Кодекс РФ (далее — БК РФ) и ФЗ-44, предусматривающие запрет уступки права требования по денежным обязательствам, возникшим при осуществлении закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных (муниципальных) нужд, а до внесения соответствующих изменений оплата по госконтракту возможна только поставщику (подрядчику, исполнителю), платежные реквизиты которого указаны в условиях контракта. В письмах № 09–04–06/62906 от 16.08.2019 и № 09–02- 07/76086 23.10.2018 министерство указало, что «бюджетным законодательством Российской Федерации не определен порядок санкционирования оплаты денежных обязательств, возникающих из государственных (муниципальных) контрактов, третьему лицу, не являющемуся поставщиком (подрядчиком, исполнителем) по такому контракту. Личность получателя средств по контракту является существенным условием и бюджетным законодательством не предусмотрены уступка права на такую оплату и порядок изменения сведений о контрагенте для осуществления санкционирования расходов».

Такая позиция вызывает сомнения. Непонятно в чем заключается значимость личности кредитора при оплате по исполненному договору. Не всё ли равно на чей банковский счет осуществлять денежный перевод? А в таком случае как определить, что личность кредитора имеет для должника существенное значение? Как отмечает В. В. Байбак за более чем 20 лет действия п. 2 ст. 388, устойчивой практики по этому вопросу не сформировалось [1]. Р. С. Зардов выделяет критерии, по которым можно установить существенное значение личности кредитора для должника: указание на допустимость цессии с согласия должника в законе, договоре, лично-доверительный характер отношений между должником и кредитором, неразрывная связь между правами и обязанностями в рамках конкретного правоотношения, обусловливающая невозможность уступки прав отдельно от обязанностей, целевой характер использования денег (иного имущества), являющихся предметом уступаемого обязательства [6]. Никто не спорит с тем, что личность поставщика, с которым по результатам торгов был заключен госконтракт имеет существенное значение для покупателя. Однако денежное обязательство, вытекающее из исполненного госконтракта ни по одному критерию нельзя отнести к обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника.

По общему правилу, уступка права, которая совершена в нарушение законодательного запрета — ничтожна. Однако следует принять во внимание существо уступаемого права и цель ограничения перемены лиц в обязательстве. Такой запрет не затрагивает требований по денежным обязательствам. [3].

А тот факт, что Бюджетным законодательством Российской Федерации не определен порядок санкционирования оплаты денежных обязательств, возникающих из государственных (муниципальных) контрактов, третьему лицу, не являющемуся поставщиком (подрядчиком, исполнителем) по такому контракту, не может и не должно иметь решающего значения для возможности уступки. И как верно указал Верховный Суд, «необходимость внесения изменений в документацию, сопровождающую совершение расчетных операций, не может служить обстоятельством, свидетельствующим о существенном значении личности кредитора для должника и тот факт, что бюджетным законодательством не предусмотрен порядок санкционирования расходов, не должно играть решающей роли при решении вопроса о существенной значимости личности кредитора для должника» [4]. Аналогичную позицию можно проследить и в других судебных актах [2].

Поэтому представляется неразумным внесение изменений в БК РФ и ФЗ-44 о запрете уступки денежных требований по госконтракту, а во избежание неопределенности в вопросах толкования ч. 5 ст. 95 ФЗ-44 предлагается изложить ее в следующей редакции: « при исполнении контракта не допускается перемена поставщика (подрядчика, исполнителя), за исключением случая уступки требования по денежному обязательству, а также если новый поставщик (подрядчик, исполнитель) является правопреемником поставщика (подрядчика, исполнителя) по такому контракту вследствие реорганизации юридического лица в форме преобразования, слияния или присоединения.

Литература:

  1. Байбак В. В. Договорное и обязательственное право (общая часть): Постатейный комментарий к статьям 307–453 Гражданского кодекса Российской Федерации // Отв. ред. А. Г. Карапетов. М.: М-Логос, 2017. С. 583.
  2. Определение Верховного Суда РФ от 20.04.2017 № 307-ЭС16–19959 по делу № А26–10174/2015.
  3. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки»
  4. Пункт 17 «Обзора судебной практики применения законодательства Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 28.06.2017)
  5. Решение Верховного Суда РФ от 23.04.2019 № АКПИ19–112 <О признании недействующим со дня издания Письма Минфина России от 21.07.2017 N 09–04- 04/46799>
  6. Р. С. Зардов. Критерии, влияющие на существенность личности кредитора в контексте необходимости поучения согласия должника на уступку.
Основные термины (генерируются автоматически): бюджетное законодательство, существенное значение, ГК РФ, денежное обязательство, значимость личности кредитора, исполнитель, контракт, личность кредитора, перемена поставщика, подрядчик, результат торгов, Российская Федерация, уступка.


Ключевые слова

цессия, уступка, госконтракт, значимость личности кредитора, право требования оплаты по госконтракту
Задать вопрос