Введение

В 2010-е годы русский рэп перестал быть сугубо маргинальным жанром и превратился в один из главных каналов фиксации социальных настроений. Согласно данным Forbes, «рэп стал одним из самых популярных музыкальных жанров в России», охватывая аудиторию, выходящую далеко за пределы молодежной субкультуры [1]. Особое место в индустрии занимает творчество Славы КПСС (Вячеслава Машнова) — исполнителя, сознательно работающего в эстетике «антихайпа» и пост-иронии.

Слушатели и критики неоднократно отмечали, что тексты Славы КПСС «отражают современные тревоги и социальные настроения» [4]. Однако академические исследования, как правило, либо игнорируют поп-культуру, либо рассматривают русский хип-хоп в общих чертах, без детального анализа конкретных текстов как носителей культурных кодов [2]. Данная статья призвана заполнить этот пробел: на материале пяти треков, охватывающих период с 2017 по 2024 год, выделяются устойчивые культурные коды, репрезентирующие ключевые аспекты русской современной культуры.

1. Теоретическая рамка: русский рэп и постсоветская травма

Для анализа текстов Славы КПСС необходимо определить их место в более широком контексте. Исследовательница А. А. Журавлева характеризует русский хип-хоп как «несостоявшийся футуризм» — жанр, который долгое время не мог найти собственного технического и смыслового языка [2]. Однако именно в 2010–2020-х годах, по её наблюдению, рэп культура становится одной из главных репрезентаций повседневности, фиксируя то, что не попадает в официальный дискурс.

Слава КПСС принадлежит к движению “Антихайп”, главной идеологией которого является постирония. Исполнитель балансирует между юмором и серьёзностью, что часто приводит к поверхностному восприятию его серьёзных текстов. В своей художественной стратегии Слава КПСС наследует традиции московского романтического концептуализма и эстетики «чернухи», получившей распространение в русской прозе и кинематографе 1990-х годов. Отталкиваясь от постмодернистской иронии и цитирования, он доводит этот метод до гротеска, адаптируя его к языку и образам цифровой эпохи. Этот путь делает его последователем Егора Летова, Дмитрия Пригова, Владимира Сорокина и Алексея Балабанова, переосмысляющим их наследие в новом медиуме.

Исследуемые феномены в творчестве Славы КПСС — от тотальной иронии до гротескного образа власти — находят теоретическое обоснование в работах Михаила Эпштейна (иноагент в РФ). По мысли философа, российский постмодернизм есть ни что иное, как «прорастание нового (постмодерного) средневековья из останков старого (предмодерного) средневековья» [6, с.17]. Именно это «прорастание из останков» и фиксирует Слава КПСС: панельные дома, советские лозунги, обожествление власти — всё это «останки», которые в его текстах дают чудовищные, но узнаваемые ростки новой реальности. Тексты Славы КПСС работают с постсоветской травмой не в режиме пафосного оплакивания, а в режиме циничной фиксации и пост-иронии.

2. Анализ пяти треков: культурные коды

2.1. «Волки да вороны» (2017): исторический цикл и безысходность

В 2017 году Слава КПСС выпустил первый полноценный студийный альбом «Солнце Мёртвых». После прогремевшего на всю страну батла с Оксимироном (иноагент в РФ), в котором Слава одержал победу, публика ожидала новых пост-ироничных, эпатажных треков. Однако «Солнце Мёртвых» оказалось полной противоположностью ожиданиям — это десять депрессивных песен, пропитанных русской тоской и безнадёгой. Трек «Волки да вороны» представляет собой философское высказывание о природе власти и коллективном бессознательном в культуре русского человека. Первые строки сразу задают тон всей песни: «Человек не врёт только, когда он мёртв» . Это аксиома, используемая ранее Егором Летовым в песне «Иваново детство», фиксирует недоверие к живому слову — в российской действительности искренность возможна лишь по ту сторону жизни. Ключевым образом становится князь Святослав: «Князь Святослав, куда пойти без коня и дружины?/ По обе стороны Днепра люди гнут как пружины» . Отсылка к историческому правителю, оставшемуся без армии, создаёт метафору власти, лишённой реальной опоры, где люди становятся объектами, поддающиеся деформации. Второй куплет выводит эту мысль на новый уровень: «Люди собираются всё поменять,/ Но люди соберутся поглядеть на казнь» . Это одна из центральных строчек, описывающая природу русского человека как наблюдателя и палача одновременно. Исторический опыт России, по мысли автора, представляет собой замкнутый круг насилия, где любая попытка реформ оборачивается новым витком репрессий.

Особого внимания заслуживает строка: «Ведь если что-то может Бог, то может русский царь, да» . Она содержит в себе аллюзию на традицию обожествления верховной власти в русской культуре — от московских царей до советских генсеков и современных политических лидеров. Слава КПСС фиксирует этот культурный код, демонстрируя, что в российской ментальности глава государства наделяется сакральными, почти божественными полномочиями, что порождает как вседозволенность власти, так и патерналистскую зависимость общества.

Припев ( «Ломайте копья и молоты, тут только волки да вороны / По всей Руси окаянной» ) содержит двойную интертекстуальную отсылку. С одной стороны, «копья и молоты» пародируют советскую революционную символику (серп и молот), а «Русь окаянная» отсылает к древнерусской и старообрядческой традиции самоуничижения. С другой — «волки да вороны» выступают классическими образами войны и социального дна, заимствованными из блатной и военной культуры. В припеве Слава КПСС подводит итог: любые исторические попытки изменить Россию оставляют нетронутой глубинную структуру насилия. Именно эта инерция безысходности становится главным культурным кодом всей песни — кодом «исторического цикла», где ошибки прошлого не отрабатываются, а бесконечно повторяются.

2.2. «В хрущёвских и брежневских домах» (2020): архитектура как травма

Если предыдущий трек работал на уровне исторической метафоры, то «В хрущёвских и брежневских домах» представляет собой предельно конкретную автобиографическую фиксацию постсоветской травмы через урбанистический пейзаж. Альбом «Чудовище погубившее мир», на котором вышел этот трек, показывает мрачное поэтическое пространство, в котором лирический герой (надо заметить, крайне автобиографичный) осмысляет своё прошлое, рассуждает о настоящем и пытается глядеть в будущее.

С первых строк Слава КПСС погружает слушателя в пространство своего детства: «Я помню свой дом на улице Суворова, 13; подъезд, откуда было страшно выходить / Там моей сестры домогался насильник, а мне как-то выбили зуб знакомые пацаны» . Советская панельная архитектура здесь — не просто фон, а активный участник и даже катализатор травмы. Именно в этом «убогом» хрущёвском доме происходят насилие, унижение и крушение детских иллюзий.

Строка «под которым менты курили паровозами косяк» представляет собой гиперболу и одновременно оксюморон: сотрудники правоохранительных органов, призванные бороться с преступностью, сами примыкают к ней, употребляя запрещённые вещества прямо у подъезда. Более того, они не последние люди в иерархии, а те, кто ассоциируется с ней напрямую. «Батя указал мне на это, смеясь, и я понял: с миром что-то не так» . Смех отца — не весёлый, а скорее горький, констатирующий абсурдность устройства общества — становится ключевым моментом инициации: ребёнок узнаёт, что мир устроен несправедливо, и эта несправедливость легитимирована «сверху».

Кульминация смысла вынесена в припев: «Важны только дома: они остались / В хрущёвских и брежневских домах они любили / Важны только дома: они — реальность» . Дома оказываются важнее людей, потому что люди — пустые, непутёвые и смертные, а дома продолжают стоять. Перечисление тех, кого уже нет: «Кто-то из участников спился или умер, переехал, и только эти дома стоят» . Архитектура здесь становится единственным реальным субъектом памяти, тогда как люди — лишь эфемерные тени, проходящие сквозь бетонные декорации.

Во втором куплете лирический герой переезжает в брежневский дом, но ничего не меняется: «Та же панельная печенька / Но облицованная мелкой голубовато-грязной плиткой» . Образ новой школы особенно показателен: «Убогое здание 84-го года буквой «П», больше похоже на продовольственный ангар / Знания здесь хранятся и передаются бессодержательные, как и любой товар» . Школа оказывается частью той же системы дегуманизации — не храмом знаний, а складом, где транслируется пустота. Итог подводит финальное перечисление адресов: «Суворова, 13; Союзная, 1; Переулок Трубный, 7; Ладожская, 21; Сизова, 35; Маяковского, 13» . Эти конкретные точки на карте превращаются в универсальный маршрут по «России панельных окраин». Культурный код трека, «архитектура как могила детства», фиксирует постсоветский опыт, в котором люди исчезают, а безликие дома остаются единственными свидетелями и хранителями коллективной травмы.

2.3. «Карлики три» (альбом «Любимые песни настоящих людей», 2023): гротескный образ власти

Интересно заметить, что Слава КПСС, несмотря на объём выпускаемого материала, переосмысляет старые треки в новых работах. Альбом «Любимые песни настоящих людей» — реворк песен с альбомов предыдущих лет (в т. ч. «Солнце Мёртвых» и «Чудовище погубившее мир»). Для исследования был выбран именно этот вариант трека «Карлики три», т. к. в таком случае подчёркивается актуальность тех проблем, о которых рассказывает Слава. По сравнению с оригинальным звучанием песни на альбоме «Трудно быть с богом», в новом виде она стала музыкально гораздо тяжелее, что можно связать с обострением внутриполитической и внешнеполитической ситуации в стране.

«Карлики три» — это, безусловно, самый политически острый и сатирически заряженный текст в анализируемой выборке. Слава КПСС использует развёрнутую метафору карликов для создания гротескного портрета всей российской властной вертикали. Уже первая строка задаёт тон: «Карлики-карлики вышли из-под контроля / Заполонили собой скверики Подмосковья» . Образ «сквериков Подмосковья» — отсылка к массовой точечной застройке и освоению территорий вокруг столицы — сразу же привязывает метафору к актуальной социально-политической повестке.

Ключевая характеристика карликов — их вульгарность, пошлость и одновременно вездесущая власть. «Карлики кушают в кафешках тушёные овощи, / Нет никакой надежды, что их вытеснят ингуши» . Строка построена на ироническом переворачивании обывательских стереотипов: если в массовом сознании «чужаки» (в данном случае — представители кавказских народов) воспринимаются как угроза «своему» пространству, то здесь ситуация доведена до абсурда — любые «чужаки» (даже те, кого традиционно опасаются) мыслятся как меньшее зло по сравнению с тотальным засильем карликов. Тем самым автор подчёркивает, насколько невыносимый и всепроникающий мир карликов: они оказываются хуже любого другого, даже стереотипно «опасного» другого. Карлики не просто встроены в систему — они её олицетворяют, и никакие «ингуши» им не конкуренты.

Дальше Слава последовательно наделяет карликов атрибутами всех ветвей и институтов власти. «Карлики сидят в Кремле, под ёлкой подведя итоги / Объявят: «Всем в стране скоро отпилят ноги»» . Образ новогодней ёлки в Кремле — отсылка к кремлёвским новогодним телеобращениям, которые в постсоветской традиции воспринимаются как ритуал огосударствления приватного праздника. «Ноги отпилят» — угроза физической расправы, закамуфлированная под шутку. Все, кто не вписывается в систему карликов должны быть переделаны под неё или убраны вовсе.

«Карлики в МВД своим прощают мокрухи» — в этой строке зашифрована коррупция и вседозволенность силовиков. Карлики, занявшие позиции в правоохранительных органах, не только не наказываются, но и получают право прощать убийства («мокрухи») «своим», то есть другим карликам. Слава КПСС обнажает механизм круговой поруки внутри властной вертикали: закон существует лишь для тех, кто не принадлежит к миру карликов, тогда как сами карлики находятся вне правового поля. Следующая строка — «Сам товарищ Ленин в шмотках для детей ходить бы мог» — представляет собой кощунственный, с точки зрения советской мифологии, образ. Вместо грандиозного вождя мирового пролетариата, чьи памятники стоят в каждом городе, возникает фигура в инфантильной, почти клоунской одежде. Тем самым Слава КПСС не только снижает пафос советского культа, но и помещает самого Ленина в тот же «карликовый» мир — мир мелких, нелепых и постыдных правителей. Оскорбление святыни советского пантеона становится финальным аккордом в развенчании любой сакральной власти, будь то современная или историческая.

Завершается трек леденящим душу рефреном: «Карлики победили, теперь ты в могиле…» . Здесь зло не просто присутствует — оно окончательно и бесповоротно победило. Добро, справедливость, нормальный человеческий масштаб — всё это пало перед злобным и коррумпированным миром карликов. Культурный код «элита как карлики» фиксирует антропологическую катастрофу: власть в современной России, согласно этому тексту, принадлежит не тем, кто заслуживает уважения или хотя бы страха, а тем, кто вызывает лишь брезгливость и смех.

2.4. «Я остаюсь» (альбом «Россия 34», 2024): вынужденный патриотизм

Трек «Я остаюсь» (2024) знаменует собой важный сдвиг в творчестве Славы КПСС — от иронического дистанцирования и гротескной сатиры к прямой исповедальности и рефлексии о собственном месте в стране. Альбом «Россия 34» был охарактеризован критиками как «прямой и честный, без всяких ухмылок», что полностью относится и к этому треку. Рецензенты отмечают, что альбом стоит воспринимать как опыт психотерапии для самого артиста; на этой пластинке Слава говорит прямо и просто, без привычных ужимок из 2017 года.

Уже первые строки задают тон усталой, взрослой интонации: «Время пять утра, и я курю на Петроградке / Мы не любим рамки, но окажемся в оградке (Могилка)» . «Могилка» в скобках — чёрный юмор, но он не игривый, а депрессивный; автор осознаёт свою смертность и временность существования. Центральное место в треке занимает семейная травма: « Хочу, чтоб мои дети не боялись мусоров / Хочу, чтоб мама меньше плакала ночами (СД) / И мне не нужен этот кожаный салон / Отдал б все деньги за одну минуту с папой» . Упоминание отца здесь неслучайно: в интервью 2024 года Слава рассказывал, что «Россия 34» во многом посвящена памяти его отца, которого он лишился в молодом возрасте.

Ключевая строчка, вынесенная в название и рефрен, отсылает нас к культовому фильму Алексея Балабанова «Брат 2»: «Как Сухоруков в «Брате 2", бро, я остаюсь». У Балабанова герой говорит: «В чём сила, брат? — В правде. — Вот и я остаюсь». Слава КПСС использует этот код, но наполняет его иным содержанием. Он остаётся не из патриотического пафоса, а вопреки всему: невзирая на «стукачей», на «газуют», на то, что многие его коллеги и друзья уже эмигрировали.

Важно отметить, что Слава не противопоставляет себя «уехавшим», не порицает их и не занимает морально превосходящую позицию: «Не говорю вам «чао» и не говорю «гудбай» / Да, я на русской земле вырос, словно иван-чай» . «Иван-чай» — растение, традиционно ассоциирующееся с русским пейзажем, но лишённое официозного пафоса. Завершает образ строка: «И я люблю свою страну, а не лик чинуш» . Различение настоящего патриотизма (любви к стране как к месту, культуре, языку, природе, семье) и подобострастного отношения к власти (служения «лику чинуш», т. е. государству и его бюрократии) становится ключевым культурным кодом трека — кодом «невозможного побега» или патриотизма без государства. В русской культуре 2024 года, после начала полномасштабной эскалации, этот код оказался предельно востребован: он описывает позицию тех, кто остался не по принуждению и не по убеждённости, а в силу укоренённости в быту, языке, ландшафте и семейной памяти.

2.5. «Ради детей» (альбом «Россия 24», 2024): инструментализация будущего

Трек «Ради детей» с альбома «Россия 24» (вышел в декабре 2024 года) представляет собой самое радикальное высказывание Славы КПСС, направленное против навязанной государством риторики «традиционных ценностей» и «защиты детства». Критики назвали эту песню «возможно, самой сильной песней, созданной в России военного времени». В обзорах отмечалось, что «нет более яркого описания жизни двух Россий. Одна говорит: «Давай ещё раз по их позициям ради детей». Другая сидит в окопе…».

Техника, которую использует Слава, — это абсурдизация государственного дискурса через дословное воспроизведения его логики до тех пор, пока она не начинает противоречить самой себе. Припев «ради детей» звучит как мантра, под которую можно оправдать что угодно: «Бомбы в падике — ради детей / Тюрьмы, швабры — ради детей» . Здесь происходит наложение двух слоёв: с одной стороны, бытовые «тюрьмы и швабры», с другой — экзистенциальные страдания ( «Иисуса распяли ради детей, испил Сократ свой яд ради детей» ). Упоминание Оксимирона (иноагент в РФ), стоящего на коленях восемь лет — гипербола, отсылающая к медийному противостоянию этих двух рэперов, — пародирует пафос жертвенности.

Особого внимания заслуживает строка: «Где-то в горах лежит мёртвый гей (Эй) — всё ради детей» . Это не просто эпатажная гипербола, а прямая отсылка к преследованиям ЛГБТ-сообщества (экстремистская организация в РФ) на Северном Кавказе, где, по многочисленным свидетельствам правозащитных организаций, похищения и убийства людей по признаку сексуальной ориентации остаются безнаказанными. Однако Слава КПСС расширяет локальный контекст до общероссийской политики: риторика «защиты детей от пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений», закреплённая в законодательстве на федеральном уровне, создаёт легитимную среду для дискриминации и насилия. Строка обнажает механизм, при котором абстрактное благо («ради детей») служит оправданием для самых жестоких проявлений государственной и внегосударственной гомофобии. «Мёртвый гей в горах» — это трагический предел той логики, которая начинается с запрета книг и фильмов, а заканчивается физическим уничтожением тех, кто не вписывается в «традиционные ценности». Тем самым автор связывает повседневную риторику власти с реальными жертвами, лишая её абстрактного и благопристойного фасада.

Квинтэссенция цинизма выражена в строке: «Священный ГУЛАГ с серпом и молотом в сердце — ради детей» . Соединение «священного» (церковь) и «гулага» (лагерная система) с советской символикой («серп и молот») даёт ёмкую формулу тоталитарной сакрализации репрессий — всё, даже самый чудовищный опыт уничтожения людей, можно объявить «священным» и «ради детей».

Во втором куплете Слава совершает обманный манёвр. Он начинает с советской ностальгической интонации: «Детство — волшебное время, велик, деревня, пёс Тузик» , «Наш взгляд направлен в прошлое (Эй), все мы родом из детства» . Кажется, что вот-вот последует умильная ностальгия по утраченному раю. Но тут же происходит резкий разрыв: «Детство — это пошлый соблазн» . Слава разрушает сакральность детства, на которой держится вся риторика «ради детей». Он отказывается от позиции невинной жертвы (как это делают ностальгирующие постсоветские интеллектуалы) и признаёт: детство — это не рай, а «пошлый соблазн», то есть ловушка, эмоциональная манипуляция.

Завершается трек бесконечным повторением «ради детей», доводящим мантру до абсурда. Финальная строка: «Мне тридцать четыре,***, и пора уже сделать всё ради моих нерождённых детей!» — это уже не просто сатира, а трагифарс, в котором лирический герой сам оказывается втянут в ту же самую риторику, которую разоблачает. Культурный код «тотальной инструментализации» фиксирует ситуацию, когда «защита детей» в современной России стала универсальным легаси для оправдания репрессий, цензуры, запретов и даже войн — и Слава КПСС разоблачает этот механизм с беспрецедентной для поп-культуры жестокостью и точностью.

Заключение

В статье было показано, что творчество Славы КПСС может служить валидным источником для культурологического анализа современной России. На материале пяти треков, охватывающих период 2017–2024 годов, выделены пять устойчивых культурных кодов: историческая безысходность, архитектура как травма, элита как карлики, невозможный побег, тотальная инструментализация. Каждый из этих кодов коррелирует с ключевыми феноменами русской культуры 2020-х годов — от циклического восприятия истории и постсоветской урбанистики до сатирического образа власти и критики риторики «традиционных ценностей».

Представленный анализ не является исчерпывающим и открывает перспективы для дальнейших исследований. В частности, целесообразным представляется:

1. Расширение корпуса анализируемых текстов за счёт включения других творческих проектов Славы КПСС (Валентин Дядька, Соня Мармеладова, Бутер Бродский и др.), чтобы посмотреть, как автор передаёт культурные коды не в серьёзном виде, а под маской пост-ироничных панчей.
2. Сравнительный анализ творчества Славы КПСС с текстами других (бывших и нынешних) участников объединения «Антихайп» (Замай, СД, Booker, Fallen MC), чья эстетика основана на схожих принципах пост-иронии и эпатажа, с целью выявления общих черт и различий в репрезентации культурных травм.
3. Изучение интертекстуальных связей между текстами Славы КПСС и произведениями русской литературы, в частности, традицией «записок сумасшедшего» и поэтикой абсурда (Н. В. Гоголь, М. Е. Салтыков-Щедрин, Д. И. Хармс), чьи мотивы и приёмы могут быть выявлены в его лирике.
4. Анализ визуального и перформативного измерения творчества Славы КПСС (клипы, батлы, публичные выступления, оформление альбомов) как неотъемлемой части его культурного высказывания.

Эти направления позволят не только углубить понимание места Славы КПСС в современной культуре, но и внести вклад в разработку методологии анализа популярной музыки как источника культурологического знания.

Литература:

1. Разбиться о рифмы: как рэп стал одним из самых популярных музыкальных жанров в России. — Текст: электронный // Forbes: [сайт]. — URL: https://www.forbes.ru/forbeslife/498468-razbit-sa-o-rifmy-kak-rep-stal-odnim-iz-samyh-popularnyh-muzykal-nyh-zanrov-v-rossii (дата обращения: 22.05.2026).
2. Журавлева, А. А. Несостоявшийся футуризм: техническое производство хип-хопа в России / А. А. Журавлева. — Текст: электронный // nlobooks.ru: [сайт]. — URL: https://www.nlobooks.ru/magazines/neprikosnovennyy_zapas/134_nz_6_2020/article/23247/ (дата обращения: 20.01.2026).
3. Рэп-баттл Oxxymiron VS Слава КПСС/Гнойный (Official Video). — Текст: электронный // YouTube: [сайт]. — URL: https://youtu.be/f_KUzNwlMpo (дата обращения: 20.01.2026).
4. Рецензия: Слава КПСС — «Чудовище, погубившее мир». — Текст: электронный // RisaZatvorchestvo: [сайт]. — URL: https://risazatvorchestvo.com/album/slava-kpss-chudovishhe-pogubivshee-mir (дата обращения: 20.01.2026).
5. Мажаев, А. Рецензия на сингл Славы КПСС «Мне стыдно жить» / А. Мажаев. — Текст: электронный // InterMedia: [сайт]. — URL: https://www.intermedia.ru/news/393394 (дата обращения: 20.01.2026).
6. Эпштейн, М. Н. Постмодернизм в России. Литература и теория / М. Н. Эпштейн. — М.: Изд-во РГГУ, 2000. — 368 с. — Текст: непосредственный.
7. Слава, КПСС Волки да вороны / КПСС Слава. — Текст: электронный // Genius: [сайт]. — URL: https://genius.com/Slava-kpss-wolfs-and-crows-lyrics (дата обращения: 22.05.2026).
8. В хрущёвских и брежневских домах. — Текст: электронный // Genius: [сайт]. — URL: https://genius.com/Slava-kpss-ikb-lyrics (дата обращения: 22.05.2026).
9. Слава, КПСС Карлики три (rework 2023) / КПСС Слава. — Текст: электронный // Genius: [сайт]. — URL: https://genius.com/Slava-kpss-dwarfs-3-rework-2023-lyrics (дата обращения: 22.05.2026).
10. Слава, КПСС Я остаюсь / КПСС Слава. — Текст: электронный // Genius: [сайт]. — URL: https://genius.com/Slava-kpss-im-staying-lyrics (дата обращения: 22.05.2026).
11. Слава, КПСС Ради детей / КПСС Слава. — Текст: электронный // Genius: [сайт]. — URL: https://genius.com/Slava-kpss-for-children-lyrics (дата обращения: 22.05.2026).