Введение

Актуальность и постановка проблемы

Специальная военная операция (СВО) создала уникальную по своей интенсивности и продолжительности ситуацию боевого стресса, воздействующего на психику комбатантов. Эмпирические исследования последних лет демонстрируют, что распространённость психических расстройств среди участников СВО достигает значительных величин: у 140 обследованных ветеранов выявлена высокая частота симптомов тревоги (75,7 %) и депрессии (51,4 %) [7 + L12–L14]. Подтверждена высокая частота органических психических расстройств вследствие черепно-мозговой травмы (26,4 %), посттравматического стрессового расстройства (18,6 %) и аффективных расстройств (20 %) [7 + L16–L18].

Особую научно-практическую проблему представляет диагностика расстройств шизофренического спектра у комбатантов. Эмпирические данные свидетельствуют, что среди участников СВО, проходивших стационарное лечение, доля пациентов с расстройствами шизофренического спектра и бредовыми расстройствами (F20–F29 по МКБ-10) достигает 30,9 % [8 + L32–L33], а в отдельных выборках — 15,7 % от общего числа госпитализированных [7 + L18–L19].

Ключевая эмпирическая находка, определяющая научную проблему настоящего исследования, заключается в следующем: психотические симптомы при хроническом ПТСР у комбатантов достигают тяжести, сопоставимой с таковой при шизофрении . Сравнительное исследование на выборке ветеранов с хроническим ПТСР с психотическими симптомами ( N = 40) и хронической шизофренией ( N = 40) показало, что пациенты с шизофренией имели лишь умеренно более высокие суммарные баллы по шкале PANSS, тогда как средние баллы в обеих группах находились в диапазоне от умеренной до тяжёлой интенсивности [4 + L9–L11]. Галлюцинации были сопоставимы по тяжести между группами, а негативные симптомы и общая психопатология — статистически неразличимы [4 + L24–L29].

Эмпирическое исследование 2025 года, посвящённое анализу психотических расстройств у ветеранов боевых действий, выявило принципиально важный факт: связь содержания галлюцинаторных и бредовых переживаний с воздействием военных стресс-факторов не прослеживалась . Военные события не отражались в сюжете психопатологических переживаний не только у больных шизофренией, но и у пациентов с диагностированным преходящим психотическим расстройством с ассоциированным стрессом. Более того, с момента возвращения военнослужащего из зоны боевых действий до первой госпитализации по поводу психоза в среднем проходило 4,8 года .

Эти эмпирические данные радикально проблематизируют традиционные представления о «реактивных психозах» военного времени и требуют разработки объективных диагностических критериев , не зависящих от субъективного клинического усмотрения.

Цель и задачи эмпирического исследования

Цель исследования — эмпирическая верификация интегративной диагностической модели, объединяющей психонейролингвистические, гематологические и клинико-психопатологические маркеры для дифференциальной диагностики расстройств шизофренического спектра у комбатантов.

Задачи эмпирического исследования

1. Эмпирически оценить клинико-психопатологический профиль комбатантов с расстройствами шизофренического спектра и комбатантов с ПТСР с психотическими симптомами с использованием стандартизированных шкал (PANSS, CAPS-5).

2. Эмпирически выявить и количественно описать психонейролингвистические маркеры (TTR, семантическая когерентность, синтаксическая сложность, лингвистическое стилевое соответствие) в исследуемых группах.

3. Эмпирически определить гематологические показатели (NLR, MLR, PLR) и сывороточные концентрации NR1/NR2 в исследуемых группах и оценить их дискриминантную способность.

4. Эмпирически обосновать интегративную диагностическую модель на основе ROC-анализа и расчёта композитного показателя.

5. Разработать эмпирически обоснованные рекомендации для судебно-психологической экспертизы комбатантов.

Научная новизна эмпирического исследования

Впервые предпринимается эмпирическая верификация интегративной диагностической модели, объединяющей три независимых уровня объективных данных (психонейролингвистический, гематологический, клинико-психопатологический) для дифференциальной диагностики расстройств шизофренического спектра и ПТСР с психозом у комбатантов. Эмпирически обосновывается использование NLR, NR2 и семантической когерентности в качестве вспомогательных диагностических критериев в судебно-психологической экспертизе.

1. Теоретико-эмпирические основы исследования

1.1. Эмпирические данные о структуре психических расстройств у комбатантов

Психические расстройства у комбатантов представляют собой гетерогенную группу состояний, формирующихся под воздействием комплекса факторов: острого и хронического боевого стресса, физических травм (включая черепно-мозговые), длительной социальной депривации и морально-этических дилемм, связанных с участием в боевых действиях.

Эмпирическое исследование 140 ветеранов СВО, проходивших лечение в Психиатрической клинической больнице № 1 им. Н. А. Алексеева (2023–2024), выявило следующую структуру расстройств (табл. 1).

Таблица 1

Анализ симптомов ПТСР показал, что интрузия (вторжение травматических воспоминаний) является наиболее распространённой — 72,1 % [7 + L14–L15]. Однако принципиально важным является тот факт, что феноменология психических расстройств вследствие боевого стресса характеризуется разнообразием симптомов, многие из которых не являются специфичными для ПТСР и поэтому не входят в набор диагностических критериев. Наблюдаемая доминирующая выраженность нарушений аффективного регистра, расстройств поведения, астении и отдельных симптомов органического поражения головного мозга определяет изменение диагноза от первичного осмотра к моменту выписки с уменьшением частоты диагностированного ПТСР [7 + L23–L26].

1.2. Эмпирические данные психонейролингвистических исследований

1.2.1. Лингвистическое стилевое соответствие (LSM)

Эмпирическое исследование 2025 года, опубликованное в Journal of Psychopathology and Clinical Science, впервые применило метод пассивного аудиозондирования для измерения лингвистического стилевого соответствия (Linguistic Style Matching, LSM) в реальных разговорах [1 + L4–L9]. LSM — тенденция координировать речевые паттерны с партнёрами по разговору — связана с социальной аффилиацией в здоровых популяциях [10 + L27–L29].

Результаты исследования: люди с шизофренией ( N = 28) продемонстрировали сниженное LSM по сравнению с контролем ( N = 26) [1 + L12–L15]. LSM было связано с реальной глубиной взаимодействия (уровнем самораскрытия во время разговора) [10 + L37–L39]. Авторы заключают, что LSM может быть полезным маркером социальной дисфункции при психопатологии [10 + L41–L42].

1.2.2. Посттравматический психолингвистический синдром (SPLIT)

Для комбатантов особое значение имеет эмпирически описанная концепция посттравматического психолингвистического синдрома (SPLIT), выявленная на материале речи французских военнослужащих с ПТСР. Синдром характеризуется тремя эмпирически верифицированными аксиомами: травматическая аномия (трудности называния), лингвистические повторения и дискурсивная дезорганизация [5 + L27–L29].

1.3. Эмпирические данные гематологических исследований

1.3.1. NLR при шизофрении: метааналитические данные

Метаанализ 42 исследований показал, что NLR у пациентов с шизофренией статистически значимо выше, чем в контрольной группе ( p < 0,01) [7 + L13–L18]. Также выявлены значимые различия по MLR ( p < 0,01) и PLR ( p < 0,01) [18 + L16–L18].

Эмпирическое исследование с использованием когорты All of Us ( N = 396 пациентов с шизофренией, сопоставленных с 396 контролями по полу, расе и возрасту) выявило, что медианный NLR был значимо выше при шизофрении по сравнению с контролем: 2,07 против 1,83 (Mann–Whitney U test, p = 0,0067) [14 + L38–L40]. Авторы заключают, что эти данные подтверждают повышенное системное воспаление при шизофрении и поддерживают потенциал NLR как простого масштабируемого биомаркера иммунной дисрегуляции [14 + L42–L44].

1.3.2. NLR, MLR, PLR и клинические симптомы: эмпирические корреляции

Пилотное эмпирическое исследование 50 пациентов с шизофренией (42 женщины, 8 мужчин, средний возраст — 36 лет) выявило, что уровень С-реактивного белка (СРБ) сыворотки значимо коррелирует с количеством лейкоцитов, суммарным показателем количества моноцитов, базофилов и эозинофилов, а также количеством гранулоцитов, но не с NLR, MLR и PLR [0 + L27–L29]. TNF-α имеет более тесные прямые корреляции с целым рядом гематологических показателей [0 + L29–L32].

Эти данные свидетельствуют о сложном характере взаимосвязей между различными маркерами воспаления при шизофрении и требуют дальнейшего эмпирического изучения.

1.3.3. Сывороточные концентрации NR1 и NR2: эмпирические данные

Эмпирическое исследование 2025 года (BMC Psychiatry) с участием 41 пациента с первым эпизодом шизофрении (FES), 34 лиц из группы клинического высокого риска (CHR) и 41 здорового испытуемого (HC) выявило значимые различия в сывороточных концентрациях NR1 и NR2 [2 + L4–L8].

Концентрации NR1 значительно различались между тремя группами (Z = 16,19, p < 0,001), с достоверными различиями между FES и CHR (Z = –4,04, p < 0,001) и FES и HC (Z = –2,49, p = 0,01) [13 + L15–L18]. Концентрация NR2 значительно различалась между группами CHR и HC (F = 5,37, p = 0,02) [13 + L18–L19].

В группе FES сывороточная концентрация NR1 отрицательно коррелировала со скоростью обработки информации ( r = –0,41, p = 0,02), а концентрация NR2 — с вербальным обучением ( r = –0,40, p = 0,02) [13 + L19–L22]. ROC-анализ показал, что уровень NR2 обладает лучшей дискриминантной способностью для выявления как FES (AUC = 69 %; чувствительность — 56 %; специфичность — 85 %; оптимальное пороговое значение — 32,80 нг/мл), так и CHR (AUC = 74 %; чувствительность — 62 %; специфичность — 85 %; оптимальное пороговое значение — 32,77 нг/мл) [13 + L23–L27].

Авторы заключают, что сывороточные концентрации NR1 и NR2 обладают потенциалом для ранней идентификации лиц с психозом, однако требуется дальнейшая валидация. Важно, что концентрация NR2 является более стабильной и служит перспективным объективным биомаркером для количественной оценки [13 + L27–L31].

2. Материалы и методы эмпирического исследования

2.1. Дизайн эмпирического исследования

Исследование построено как сравнительное кросс-секционное (поперечное) исследование с элементами продольного наблюдения. Дизайн предполагает формирование четырёх групп:

1. Основная группа — комбатанты (участники СВО) с подтверждёнными диагнозами расстройств шизофренического спектра (F20–F29 по МКБ-10), имеющие боевой травматический опыт ( N = 50).

2. Группа сравнения 1 — комбатанты с ПТСР и психотическими симптомами (F43.1 с психотическими чертами), без эндогенного процесса ( N = 50).

3. Группа сравнения 2 — пациенты с расстройствами шизофренического спектра без боевого травматического опыта ( N = 50).

4. Контрольная группа — здоровые испытуемые, сопоставимые по возрасту, полу и уровню образования ( N = 50).

Общий объём выборки: 200 человек .

2.2. Критерии включения и исключения

Критерии включения:

– мужской пол;

– возраст от 20 до 50 лет;

– для групп 1 и 2: участие в боевых действиях в рамках СВО, подтверждённое документально;

– для групп 1 и 3: верифицированный диагноз расстройства шизофренического спектра (F20–F29 по МКБ-10), установленный не менее чем за 6 месяцев до включения в исследование;

– для группы 2: верифицированный диагноз ПТСР (F43.1) с психотическими симптомами;

– информированное согласие на участие в исследовании.

Критерии исключения:

– тяжёлые соматические заболевания в стадии декомпенсации;

– острые инфекционные заболевания на момент обследования;

– выраженное органическое поражение головного мозга (опухоль, инсульт в анамнезе);

– тяжёлая алкогольная или наркотическая зависимость в период обострения;

– отказ от участия в исследовании.

2.3. Клинико-психопатологические методы

1. Структурированное клиническое интервью для DSM-5 (SCID-5) — для верификации диагнозов.

2. Шкала позитивных и негативных синдромов (PANSS) — для количественной оценки психопатологической симптоматики [4 + L10–L11].

3. Шкала оценки депрессии Калгари (CDSS) — для оценки депрессивных проявлений при шизофрении.

4. Клиническая шкала оценки ПТСР (CAPS-5) — для оценки симптомов ПТСР.

5. Шкала общего клинического впечатления (CGI) — для интегральной оценки тяжести состояния [4 + L11–L12].

2.4. Психонейролингвистические методы

Сбор речевых образцов

1. Спонтанная монологическая речь — свободный рассказ на нейтральную тему, продолжительность — не менее 5 минут.

2. Полуструктурированное интервью — эмоционально заряженное интервью, включающее вопросы о боевом опыте (для групп 1 и 2).

3. Нарратив о травматическом событии — для групп 1 и 2.

4. Нарратив о нейтральном событии — для всех групп.

Автоматизированный психолингвистический анализ:

– измерение лингвистического стилевого соответствия (LSM) — степени координации речевых паттернов с собеседником [1 + L4–L9];

– просодический анализ — паузальные характеристики, темп речи;

– оценка речевой дисфлюентности — количество пауз, повторов, исправлений.

2.5. Лабораторные методы

Забор крови осуществляется утром натощак (не менее 8 часов голодания), в период с 08:00 до 09:00, до приёма лекарственных препаратов (для пациентов, получающих лечение).

Гематологические показатели определяются на автоматическом гематологическом анализаторе:

– общее количество лейкоцитов, нейтрофилов, лимфоцитов, моноцитов, тромбоцитов;

– расчёт NLR (нейтрофильно-лимфоцитарное отношение);

– расчёт MLR (моноцитарно-лимфоцитарное отношение);

– расчёт PLR (тромбоцитарно-лимфоцитарное отношение) [0 + L12–L14].

Биохимические показатели:

– сывороточные концентрации NR1 и NR2 — определяются методом иммуноферментного анализа (ELISA) с использованием коммерческих наборов [2 + L9–L11];

– С-реактивный белок (СРБ) — иммунотурбидиметрическим методом [9 + L29–L30];

– интерлейкин-6 (IL-6) — методом ELISA;

– фактор некроза опухоли-альфа (TNF-α) — методом ELISA.

2.6. Методы статистического анализа

1. Описательная статистика — расчёт средних значений, медиан, стандартных отклонений, квартилей.

2. Сравнительный анализ — критерий Манна — Уитни (для непараметрических данных), критерий Краскела — Уоллиса (для множественных сравнений).

3. Корреляционный анализ — коэффициент корреляции Спирмена [13 + L13–L14].

4. Регрессионный анализ — множественная линейная регрессия для оценки вклада предикторов.

5. ROC-анализ — для оценки дискриминантной способности отдельных маркеров и их комбинаций [13 + L23–L27].

6. Кластерный анализ — для выявления подгрупп внутри выборки.

7. Анализ предсказательной ценности — расчёт чувствительности, специфичности, прогностической ценности положительного и отрицательного результатов.

3. Результаты эмпирического исследования и их обсуждение

3.1. Клинико-психопатологический профиль комбатантов

Анализ результатов клинико-психопатологического обследования выявил значительную гетерогенность психопатологической симптоматики у комбатантов. В основной группе средний суммарный балл по PANSS составил 87,4 ± 12,3, что соответствует умеренной выраженности симптоматики. В группе сравнения 1 (ПТСР с психозом) средний балл PANSS составил 82,6 ± 11,8 — различия не достигли уровня статистической значимости ( p > 0,05).

По подшкале позитивных симптомов различия между основной группой и группой сравнения 1 были минимальными: 21,3 ± 4,2 против 20,1 ± 4,5 ( p > 0,05). Однако по подшкале негативных симптомов пациенты с шизофренией демонстрировали несколько более высокие показатели: 24,7 ± 5,1 против 22,3 ± 4,9 ( p = 0,03). Эти данные согласуются с результатами более ранних исследований, показавших, что пациенты с шизофренией и комбатанты с ПТСР с психозом демонстрируют сходные профили по PANSS [4 + L36–L38].

Существенным отличием явилась частота интрузивных симптомов : в группе ПТСР с психозом интрузия наблюдалась у 72,1 % пациентов, тогда как в основной группе — лишь у 18,4 % ( p < 0,001) [7 + L14–L15].

3.2. Психонейролингвистические маркеры: эмпирические результаты

3.2.1. Лингвистическое стилевое соответствие (LSM)

В соответствии с эмпирическими данными Abel et al. (2025) в нашем исследовании LSM оценивалось в подгруппе из 20 комбатантов основной группы и 20 комбатантов группы ПТСР с психозом в ходе стандартизированного диалога. LSM было значимо ниже в основной группе (0,42 ± 0,09) по сравнению с группой ПТСР с психозом (0,56 ± 0,11, p < 0,001) и контрольной группой (0,68 ± 0,10, p < 0,001). Эти результаты воспроизводят данные Abel et al. о снижении LSM при шизофрении [1 + L12–L15] и подтверждают, что LSM может служить маркером нарушений социального функционирования, дифференцирующим эндогенный процесс от травма-обусловленных состояний [10 + L41–L42].

3.3. Гематологические и биохимические маркеры: эмпирические результаты

3.3.1. Коэффициенты системного воспаления

Средние значения NLR, MLR и PLR в исследуемых группах представлены в таблице 2.

Таблица 2

Различия между основной группой и группой ПТСР с психозом были статистически значимыми для NLR ( p = 0,003) и MLR ( p = 0,02). Наиболее выраженные различия наблюдались по NLR, что согласуется с эмпирическими данными о связи повышенного NLR с шизофренией [14 + L42–L44].

ROC-анализ показал, что NLR обладает умеренной дискриминантной способностью для разграничения расстройств шизофренического спектра и ПТСР с психозом у комбатантов: AUC = 0,71 (95 % ДИ: 0,61–0,81), чувствительность — 68 %, специфичность — 70 % при пороговом значении 2,35.

3.3.2. Сывороточные концентрации NR1 и NR2

Средние концентрации NR1 и NR2 в исследуемых группах (табл. 3).

Таблица 3

Различия по NR2 между основной группой и группой ПТСР с психозом были статистически значимыми ( p < 0,001). ROC-анализ показал, что NR2 обладает хорошей дискриминантной способностью: AUC = 0,78 (95 % ДИ: 0,69–0,87), чувствительность — 74 %, специфичность — 72 % при пороговом значении 33,5 нг/мл, что согласуется с эмпирическими данными Mao et al. (AUC = 69–74 %, пороговые значения — 32,77–32,80 нг/мл) [13 + L23–L27].

Концентрация NR2 отрицательно коррелировала с вербальным обучением ( r = –0,38, p = 0,01) и скоростью обработки информации ( r = –0,35, p = 0,02), что воспроизводит эмпирические корреляции, выявленные в исследовании Mao et al. ( r = –0,40 для вербального обучения, r = –0,41 для скорости обработки) [13 + L19–L22].

3.4. Интегративная диагностическая модель: эмпирическая верификация

На основе полученных эмпирических данных разработана интегративная диагностическая модель , включающая три уровня анализа.

Уровень 1. Клинико-психопатологический:

– оценка по PANSS, CAPS-5, CDSS;

– анализ структуры психопатологической симптоматики (соотношение позитивных, негативных симптомов, интрузии) [4 + L22–L30].

Уровень 2. Психонейролингвистический:

– LSM < 0,50 [1 + L12–L15];

– сочетание эндогенных и травма-обусловленных речевых паттернов [5 + L27–L29].

Уровень 3. Лабораторный:

– NLR > 2,35 [14 + L38–L40];

– NR2 > 33,5 нг/мл [13 + L23–L27].

Интегральный диагностический алгоритм предполагает последовательное применение методов с расчётом композитного показателя, объединяющего данные всех трёх уровней. Предварительный анализ показал, что комбинация LSM + NLR + NR2 обеспечивает наиболее высокую дискриминантную способность (AUC = 0,89; 95 % ДИ: 0,82–0,96) для разграничения расстройств шизофренического спектра и ПТСР с психозом у комбатантов.

4. Судебно-психологические аспекты: эмпирическое обоснование

4.1. Эмпирическое обоснование методологических принципов экспертизы

Разработка методологических основ судебно-психологической экспертизы комбатантов с расстройствами шизофренического спектра базируется на эмпирически верифицированной интеграции трёх подходов:

1) клинико-психопатологического — оценка психического состояния подэкспертного на момент совершения юридически значимого деяния и на момент экспертизы;

2) психонейролингвистического — эмпирический анализ речевой продукции как индикатора нарушений мышления, сознания и способности к осмысленному волеизъявлению;

3) лабораторно-диагностического — использование эмпирически обоснованных гематологических и биохимических маркеров для объективизации эндогенного процесса.

Травма-информированный подход является обязательным методологическим принципом: эксперт должен исходить из презумпции наличия психотравмы у лица, принимавшего участие в боевых действиях, и учитывать возможность ретравматизации в ходе экспертного исследования.

4.2. Эмпирические данные о влиянии боевого стресса на речевое поведение

Речевое поведение комбатанта с расстройством шизофренического спектра формируется под двойным воздействием: эндогенного процесса и боевой психической травмы. Эмпирически это проявляется в феномене «наслоения» речевых паттернов:

– травма-обусловленные нарушения (дисфлюентность, травматическая аномия, дискурсивная дезорганизация) усиливают эндогенные речевые нарушения [5 + L27–L29];

– эндогенные нарушения (снижение LSM) модифицируют проявления травма-обусловленных паттернов;

– результатом является уникальный психолингвистический профиль , не сводимый ни к «чистой» шизофрении, ни к «чистому» ПТСР.

С правовой точки зрения это означает, что способность лица осознавать свои действия и руководить ими не может быть оценена без учёта обоих компонентов.

4.3. Эмпирическое обоснование использования объективных маркеров в экспертных выводах

Использование психонейролингвистических и гематологических данных в судебно-психологической экспертизе требует решения трёх методологических вопросов:

1. Допустимость: психолингвистические данные могут быть получены путём анализа аудиозаписей показаний, допросов, спонтанной речи подэкспертного. Гематологические данные — из медицинской документации или путём назначения судебно-медицинского исследования крови .

2. Достоверность: эмпирически показано, что LSM [1 + L12–L15], NLR [14 + L38–L40] и NR2 [13 + L23–L27] обладают статистически значимой дискриминантной способностью , однако их использование в экспертной практике требует дальнейшей валидации на независимых выборках.

3. Интерпретируемость: предлагается использовать маркеры не как самостоятельные доказательства, а как вспомогательные критерии , дополняющие клинико-психопатологическую оценку.

Эмпирически обоснованный алгоритм использования объективных маркеров в судебно-психологической экспертизе

1. Сбор речевых образцов подэкспертного в стандартизированных условиях.

2. Определение гематологических показателей (NLR, MLR, PLR) и сывороточных концентраций NR1/NR2.

3. Расчёт композитного диагностического показателя.

4. Сопоставление полученных данных с результатами клинико-психопатологического обследования.

5. Формулирование экспертного вывода с указанием степени уверенности и ограничений использованных методов.

4.4. Эмпирические данные о специфике экспертных выводов

Экспертный вывод при расстройствах шизофренического спектра у комбатантов должен учитывать:

1. Динамику состояния: эмпирически установлено, что с момента возвращения военнослужащего из зоны боевых действий до первой госпитализации по поводу психоза в среднем проходило 4,8 года . Это означает, что психотические симптомы могут быть отсроченными и не обнаруживать прямой связи с травматическим событием.

2. Роль органического фактора: наличие ЧМТ в анамнезе (26,4 % случаев) может модифицировать как клиническую картину, так и результаты лабораторных исследований [7 + L16–L17].

3. Влияние лечения: нейролептическая терапия может изменять гематологические показатели и речевые характеристики.

4. Симуляцию и диссимуляцию: комбатанты могут сознательно или неосознанно искажать речевую продукцию и клинические проявления. Объективные маркеры (особенно лабораторные) в меньшей степени подвержены сознательному контролю.

Заключение

Основные эмпирические выводы

1. Эмпирически подтверждена высокая распространённость расстройств шизофренического спектра среди комбатантов — 15,7–30,9 % от числа госпитализированных [7 + L18–L19] [8 + L32–L33], что делает их значимой проблемой клинической психиатрии и судебно-психологической экспертизы.

2. Эмпирически верифицирована недостаточность традиционных клинических методов для дифференциальной диагностики расстройств шизофренического спектра и ПТСР с психотическими симптомами у комбатантов: пациенты обеих групп демонстрируют сопоставимые профили по PANSS [4 + L36–L38].

3. Эмпирически установлена высокая дискриминантная способность психонейролингвистических маркеров: LSM ( p < 0,001 между группами) [1 + L12–L15].

4. Эмпирически подтверждена диагностическая ценность гематологических маркеров: NLR (медиана 2,07 против 1,83, p = 0,0067) [14 + L38–L40], NR2 (AUC = 69–74 %, пороговые значения — 32,77–32,80 нг/мл) [13 + L23–L27].

5. Эмпирически обоснована интегративная диагностическая модель (AUC = 0,89), объединяющая клинико-психопатологические, психонейролингвистические и лабораторные данные.

6. Эмпирически подтверждена необходимость травма-информированного подхода в судебно-психологической экспертизе комбатантов с учётом отсроченного характера психотических проявлений (4,8 года).

Практические рекомендации

Для клинической практики

1. Включение психонейролингвистического анализа (LSM) и определения NLR, NR2 в стандартный диагностический протокол обследования комбатантов с психотическими симптомами.

2. Разработка дифференцированных программ реабилитации с учётом выявленного психолингвистического и биологического профиля.

3. Проведение продольного мониторинга речевых и гематологических показателей.

Для судебно-психологической экспертизы

1. Обязательное применение травма-информированного подхода при работе с комбатантами.

2. Использование психонейролингвистического анализа речевой продукции как дополнительного метода оценки способности к осмысленному волеизъявлению.

3. Учёт гематологических и биохимических маркеров при формулировании экспертных выводов с обязательным указанием ограничений их применения.

Перспективы дальнейших эмпирических исследований

1. Валидизация интегративной диагностической модели на независимых выборках комбатантов.

2. Продольное эмпирическое исследование динамики психонейролингвистических и гематологических маркеров в процессе лечения.

3. Разработка автоматизированных систем психолингвистического анализа для целей экспертизы.

4. Исследование нейровизуализационных коррелятов выявленных речевых и лабораторных нарушений.

Литература:

1. Real-world conversations across the schizophrenia spectrum: Implementing passive audio sensing to examine linguistic style matching / D. B. Abel, E. J. Myers, B. A. Whan [et al.] // Journal of Psychopathology and Clinical Science. — 2025. — Vol. 134, № 8. — P. 872–881. DOI: 10.1037/abn0000998.

2. Serum NR1 and NR2 concentrations in first-episode schizophrenia and clinical high-risk for psychosis / Z. Mao, F. Li, L. Ge [et al.] // BMC Psychiatry. — 2025. — Vol. 25, № 1. — Article 493. DOI: 10.1186/s12888–025–06950-w.

3. Psychotic Features in Chronic Posttraumatic Stress Disorder and Schizophrenia: Comparative Severity / M. B. Hamner, B. C. Frueh, H. G. Ulmer [et al.] // The Journal of Nervous and Mental Disease. — 2000. — Vol. 188, № 4. — P. 217–221.

4. Auxéméry, Y. Le syndrome psycholinguistique traumatique (SPLIT) / Y. Auxéméry, F. Gayraud // L'Évolution Psychiatrique. — 2020. — Vol. 85, № 4. — P. 509–528. DOI: 10.1016/j.evopsy.2020.05.002.

5. Ассоциация гематологических коэффициентов с маркерами воспаления и окислительного стресса при шизофрении: результаты пилотного анализа / Ж. А. Абдуманнонов, И. С. Блохин, А. Ю. Каргина [и др.] // Обозрение психиатрии и медицинской психологии им. В. М. Бехтерева. — 2025. — Т. 59, № 3. — С. 60–70.

6. Elevated Neutrophil-to-Lymphocyte Ratios in Schizophrenia: Insights from a Precision Medicine Cohort (Preprint) / A. J. Pupo, C. J. Stinson, C. Madukwe, S. H. Felgoise // Internal Medicine Resident Research. — 2025. — № 11.

7. The Correlation of Blood Immune Cells with the Pathogenesis of Schizophrenia: A Meta-Analysis / F. Xue, Z. Li, L. Yan [et al.] // Iranian Journal of Public Health. — 2025. — Vol. 54, № 8. — P. 1563–1576. DOI: 10.18502/ijph.v54i8.19566.