A military injury differs from injuries sustained in civilian life in a number of ways. It is often associated with moral dilemmas, feelings of guilt for participating in violence, the loss of comrades-in-arms, and other specific stressors. This requires psychologists working with military personnel to have a deep understanding of the context of military service and the impact of military trauma on the psyche. Therefore, we conducted a study of the characteristics of military personnel with traumatic experiences. The study involved 40 participants in a special military operation in the territory of Donbass. To carry out the work, specific and modern methods and techniques were selected for this group of subjects, the effectiveness of which was confirmed empirically in the results of this study. The data obtained can be used to develop new theoretical models, approaches, and techniques that can be applied to other categories of trauma survivors.

Keywords: trauma, psychological trauma, traumatic experience, traumatic events, military personnel, volunteers, mobilized.

Военнослужащие, особенно принимавшие участие в боевых действиях или находившиеся в зоне конфликта, подвержены высокому риску получения психологических травм, таких как посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР), депрессия, тревожные расстройства и другие. Военная травма отличается от травм, полученных в гражданской жизни, по ряду параметров. Она часто связана с моральными дилеммами, чувством вины за участие в насилии, потерей боевых товарищей и другими специфическими стрессорами. Это требует от психологов, работающих с военнослужащими, глубокого понимания контекста военной службы и особенностей воздействия военной травмы на психику. Поэтому нами проведено эмпирическое исследование особенности военнослужащих в связи с наличием травматического опыта .

Исследование проводилось на базе Центра реабилитации г. Химки. В исследовании приняло участие 40 участников специальной военной операции на территории Донбасса. Среди них все мужчины в возрасте от 27 до 45 лет. Среди испытуемых те, кто имеет потерю члена семьи (15 % человек) на СВО и потерю конечностей (47,5 % человек). По званию военнослужащие распределены так: у большинства (47,5 %) звание сержанта, у 15 % человек звание лейтенанта, по 12,5 % человек указали звания старшины и майора, у 10 % человек звание прапорщика, и меньше всего человек со званием капитана — 2,5 %. Среди испытуемых 87,5 % мобилизованных на военную службу участников исследования, а 12,5 % человек добровольцы для прохождения службы на СВО (специальной военной операции).

Представим результаты диагностики участников исследования, полученные по Шкале оценки интенсивности боевого опыта (T. M. Keane, J. A. Fairbank, J. M. Caddell, R. T. Zimmering, K. L. Taylor, C. A. Mora), перевод или адаптация В. А. Солдаткиной [5] (рис. 1).

Рис. 1. Результаты диагностики испытуемых по Шкале оценки интенсивности боевого опыта (T. M. Keane, J. A. Fairbank, J. M. Caddell, R. T. Zimmering, K. L. Taylor, C. A. Mora), перевод или адаптация В. А. Солдаткиной

Среди участников исследования у 45 % средний уровень интенсивности боевого опыта, то есть их боевой опыт не содержит много или часто повторяющих экстремальных ситуациях в условиях боевых действий. У 40 % человек высокий уровень интенсивности боевого опыта, то есть у них в опыте часты экстремальные ситуации в условиях боевых действий и при этом большая вероятность наличия травматического опыта. У 15 % человек низкий уровень, то есть не было значительных экстремальных ситуаций в условиях боевых действий, которые могли бы привести к травмирующему опыту.

Представим результаты диагностики участников исследования, полученные по Шкале оценки влияния травматического события (ШОВТС) [5] (рис. 2).

Рис. 2. Результаты диагностики участников исследования, полученные по Шкале оценки влияния травматического события (ШОВТС)

У испытуемых среди симптомов посттравматического стрессового расстройства преобладает избегание (26,4 балла), то есть попытки смягчения или избегания переживаний, связанных с травматическим событием, снижение реактивности. Вторжение как навязчивое воспроизведение ночных кошмаров, навязчивые чувства, образы или мысли не является ведущим симптомом посттравматического стрессового расстройства (21,18 балл). Меньше всего у испытуемых выражен симптом возбудимости (20,15 балла), то есть злость и раздражительность, гипертрофированная реакция испуга, трудности с концентрацией, психофизиологическое возбуждение, обусловленное воспоминаниями, и бессонница.

Представим результаты диагностики участников исследования, полученные по Методике изучения выраженности психотравматической ситуации. Автор М. Б. Дорохов [1] (рис. 3).

Рис. 3. Результаты диагностики участников исследования, полученные по Методике изучения выраженности психотравматической ситуации. Автор М. Б. Дорохов

Среди психотравматических характеристик в травмирующей ситуации у испытуемых преобладает переживание неопределенности воздействия стрессора (10,8 балла), то есть переживание непредсказуемости, неожиданности и внезапности воздействия ПТС. Одинаковое значение в выраженности психотравматической ситуации имеют такие характеристики как переживание длительности ситуации и переживание состояния фрустрации (10,65 балла), то есть переживание невозможности справится с ПТС своими силами и невозможности осмыслить и завершить непрерывность происходящей ПТС. Меньше всего в выраженности психотравматической ситуации выделено переживание значимости ситуации (10,13 балла).

Представим результаты диагностики участников исследования, полученные по Миссисипской шкале посттравматического стрессового расстройства (Keane, Caddell, Taylor, адаптация или перевод Н. В. Тарабрина) [5] (рис. 4).

Рис. 4. Результаты диагностики участников исследования, полученные по Миссисипской шкале посттравматического стрессового расстройства (Keane, Caddell, Taylor, адаптация или перевод Н. В. Тарабрина)

Показатели уровней посттравматических стрессовых реакций распределились так, что у 40 % человек средний уровень, у 32,5 % высокий уровень и у 27,5 % низкий уровень. То есть, больше всего среди испытуемых тех, кто имеют не очень сильные переживания тяжелых, экстремальных событий и ситуаций.

Представим результаты диагностики участников исследования, полученные по госпитальной шкале тревоги и депрессии (HADS) [2, 3] (рис. 5).

Рис. 5. Результаты диагностики тревоги и депрессии у испытуемых по методике Госпитальная шкала тревоги и депрессии (HADS) A. Zigmond, R. Snaith, адаптация А. В. Андрющенко

Результаты тестирования по шкале тревоги и депрессии показали, что у 35 % человек она клинически выражена. Это говорит о том, что эти участники испытывали значительный уровень тревоги и попали в категорию тяжелых. Разброс баллов свидетельствует о вариабельности выраженности симптомов тревоги, причем некоторые из них испытывали более сильную тревогу, чем другие. По 32,5 % человек показали субклиническую выраженность тревоги и норму.

По шкале депрессии у 47,5 % человек субклиническая её выраженность, что свидетельствует о том, что эти участники испытывали значительный уровень депрессии и попали в категорию тяжелых и депрессивные симптомы являются серьезной проблемой для этой группы. У 32,5 % человек клинически выражена депрессия, а у 20 % показатели депрессии в норме. То есть, степень выраженности депрессивных симптомов была различной: у некоторых участников исследования депрессия была выражена сильнее, чем тревога. Данный анализ подчеркивает значительные уровни тревоги и депрессии, испытываемые участниками, что свидетельствует о необходимости проведения эффективных терапевтических вмешательств.

После анализа результатов диагностики, мы выделили группы испытуемых по показателю интенсивности боевого опыта, получилось три группы:

1 группа — высокий уровень интенсивности боевого опыта, то есть количественных параметров частоты и продолжительности участия военнослужащих в различных экстремальных ситуациях в условиях боевых действий, и высокие показатели соответствуют большей вероятности наличия травматического опыта: 16 человек (40 %);

2 группа — средний уровень количественных параметров частоты и продолжительности участия военнослужащих в различных экстремальных ситуациях в условиях боевых действий: 18 человек (45 %);

3 группа — низкий уровень количественных параметров частоты и продолжительности участия военнослужащих в различных экстремальных ситуациях в условиях боевых действий: 6 человек (15 %).

Сравним результаты диагностики испытуемых трех групп с помощью критерия Краскела — Уоллиса [4] (таблица 1).

Таблица 1

Сравнение результатов диагностики испытуемых трех групп

По таблице 1 видим, что статистически испытуемые трех групп с разным уровнем интенсивности боевого опыта отличаются по показателям уровня интенсивности боевого опыта (р0,0010,01), симптомом посттравматического стрессового расстройства «избегание» (р0,0170,05), уровня посттравматических стрессовых реакций (р0,0010,01), тревоги (р0,0250,05) и депрессии (р0,0010,01).

Корреляционный анализ с помощью коэффициента ранговой корреляции Спирмена показал, что у испытуемых с высоким уровнем интенсивности боевого опыта и большей вероятностью наличия травматического опыта при повышении показателей интенсивного боевого стресса снижается выраженности психотравматической ситуации по типу «избегания» и при сильном переживании состояния фрустрации снижается тревога.

Итак, работа с военнослужащими и их семьями, пережившими травматический опыт, требует глубокого понимания специфики военной травмы, эмпатии, гибкости в выборе терапевтических подходов. Так как анализ эмпирического исследования показали, что у почти полвины человек высокий уровень интенсивности боевого опыта, то есть у них в опыте часты экстремальные ситуации в условиях боевых действий и при этом большая вероятность наличия травматического опыта. У испытуемых среди симптомов посттравматического стрессового расстройства преобладает избегание, то есть попытки смягчения или избегания переживаний, связанных с травматическим событием, снижение реактивности. Среди психотравматических характеристик в травмирующей ситуации у них преобладает переживание неопределенности воздействия стрессора, то есть переживание непредсказуемости, неожиданности и внезапности воздействия ПТС. У трети человек тревога и депрессия клинически выражена. Это говорит о том, что эти участники испытывали значительный уровень тревоги и попали в категорию тяжелых. Разброс баллов свидетельствует о вариабельности выраженности симптомов тревоги, причем некоторые из них испытывали более сильную тревогу, чем другие. А при выраженности посттравматических стрессовых реакций у испытуемых повышается переживание значимости ситуации.

Литература:

1. Дорохов М. Б. Методика изучения выраженности психотравматической ситуации (шкала ПТС) // Психология и педагогика: методика и проблемы. — 2014. — С. 28–37.
2. Кукшина А. А., Котельникова А. В., Рассулова М. А., Дайлидович В. С. Исследование психометрических свойств «Госпитальной шкалы тревоги и депрессии» (HADS), рекомендованной для врачей общесоматической практики, на выборке пациентов с нарушением двигательных функций // Клиническая и специальная психология. — 2023. — № 12(2). — С. 1–24.
3. Морозова М. А., Потанин С. С., Бениашвили А. Г., Бурминский Д. С., Лепилкина Т. А., Рупчев Г. Е., Кибитов А. А. Валидация русскоязычной версии Госпитальной шкалы тревоги и депрессии в общей популяции // Профилактическая медицина. — 2023. — № 6(4). — С. 7–14
4. Наследов А. Д. Математические методы психологического исследования. — СПб.: Речь, 2012. — 389 с.
5. Тарабрина Н. В. Практикум по психологии посттравматического стресса. — СПб: Питер, 2001. — 272 с.