Проблема рискованного поведения несовершеннолетних, совершающих противоправные действия и направляемых в специальные учебно-воспитательные учреждения закрытого типа, приобретает особую значимость в контексте поиска эффективных стратегий ресоциализации данной категории подростков. Согласно статистическим данным, ежегодно в Российской Федерации в учреждения закрытого типа поступает около 10–12 тысяч несовершеннолетних, имеющих выраженные деформации поведенческой регуляции, среди которых рискованное поведение занимает центральное место [1].

По определению Е. В. Змановской, рискованное поведение — действия, направленные на достижение значимого результата в условиях неопределенности, когда существует высокая вероятность негативных последствий для самого субъекта или окружающих [2]. Контингент воспитанников СУВУ представляет собой особую группу, у которой рискованное поведение приобретает системный, устойчивый характер, становится ведущим способом взаимодействия с миром и преодоления фрустрирующих ситуаций. В данной статье феномен рискованного поведения рассматривается в трех взаимосвязанных аспектах: этиология, динамика и мишени психологической работы.

Анализ психолого-педагогической литературы (И. А. Фурманов, В. Т. Кондрашенко, В. Д. Менделевич) позволяет выделить комплекс факторов, приводящих к формированию устойчивого рискованного поведения подростков, имеющих нарушения закона.

Биологические факторы: возрастные особенности центральной нервной системы: незавершенность формирования префронтальной коры, отвечающей за самоконтроль и прогнозирование последствий, а также повышенная активность лимбической системы, связанной с эмоциональными реакциями. Это создает физиологическую предрасположенность к импульсивным, рискованным действиям в подростковом возрасте [3].

Социально-психологические факторы: воспитание в условиях гипоопеки или жестокого обращения, ранняя криминализация в асоциальном окружении, отсутствие позитивных образцов для подражания, включенность в референтные группы с антисоциальными нормами. Типичная траектория поведения таких подростков, как отмечает В. Т. Кондрашенко, включает систематические побеги из дома, раннее употребление психоактивных веществ, совершение мелких правонарушений в компании сверстников, постепенную эскалацию риска вплоть до деяний, повлекших нарушение правовых норм [4].

Личностные факторы: выраженная потребность в острых ощущениях, ориентация на сиюминутное удовлетворение, дефицит прогностических способностей, а также деформации ценностно-смысловой сферы, в рамках которых риск приобретает самодостаточную ценность [5]. Указанные факторы действуют не изолированно, а в системе, взаимно усиливая друг друга. К моменту поступления в СУВУ рискованное поведение становится для подростка не просто допустимым, а единственным известным способом совладания с жизненными трудностями.

Поступление в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа кардинально меняет среду существования подростка. Жесткий режим, тотальный контроль, неотвратимость дисциплинарных мер — все это создает мощные внешние ограничители для проявления рискованного поведения. У большинства воспитанников в течение первых недель происходит «режимная адаптация»: частота открытых нарушений резко снижается, поведение внешне нормализуется [6]. Однако этот процесс имеет сложную внутреннюю динамику. Можно выделить три варианта трансформации рискованных наклонностей в условиях СУВУ.

Первый вариант — внешняя адаптация при сохранении латентной готовности к риску. У большинства воспитанников соблюдение режима носит вынужденный, ситуативный характер. Подросток подчиняется правилам не потому, что внутренне принял их, а потому, что не видит возможности их нарушить без применения дисциплинарных мер. Это свидетельствует о том, что внешнее подавление не привело к внутренним изменениям, и после освобождения высока вероятность рецидива [6].

Второй вариант — частичная трансформация рискованного поведения. Некоторые подростки начинают находить легальные или полулегальные способы удовлетворения потребности в риске: демонстративное нарушение второстепенных правил, вербальная агрессия, участие в неформальных объединениях воспитанников. Такое поведение создает лишь иллюзию коррекции при сохранении рискованных установок.

Третий вариант — постепенная редукция внутренней готовности к риску. У некоторых воспитанников при правильно организованной психолого-педагогической поддержке происходит подлинное изменение ценностно-смысловых ориентиров. Подросток начинает осознавать негативные последствия рискованного поведения, формирует социально приемлемые способы самореализации, развивает прогностические способности. Именно этот вариант трансформации является целью коррекционной работы [7].

Таким образом, динамика рискованного поведения в СУВУ не сводится к простому подавлению или сохранению прежних паттернов. Наблюдается сложный процесс взаимодействия внешних и внутренних факторов, дающий различные траектории.

На основе анализа выделены четыре мишени психологической коррекции.

Мишень 1 — прогностическая способность. Рискованное поведение обусловлено дефицитом способности к мысленному проигрыванию отдаленных последствий. Работа с этой мишенью включает тренинг ситуационного прогнозирования, анализ причинно-следственных связей, построение временной линии «выбор — последствие» [8].

Мишень 2 — потребность в острых ощущениях. Полное подавление стремления к риску нереалистично. Цель — канализирование потребности в социально приемлемые формы: соревновательные виды спорта, командные игры, творческие проекты, освоение новых навыков.

Мишень 3 — деформации правосознания. Рискованное поведение получает оправдание через правовой нигилизм. Работа включает анализ конкретных ситуаций, ролевое моделирование, развитие эмпатии к потенциальной жертве правонарушения, дискуссии о смысле соблюдения закона.

Мишень 4 — временная перспектива. Риск ориентирован на «здесь и сейчас», законопослушное поведение требует учета отдаленных последствий. Формирование временной перспективы осуществляется через построение жизненных планов, анализ «цены риска», развитие способности к отсрочке удовлетворения.

Реализация работы по выделенным мишеням в комплексе создает условия для замещения внешнего контроля внутренними регуляторами (осознанным принятием норм и ответственности). Это позволяет говорить о подлинной коррекции рискованного поведения, а не о временном подавлении режимными условиями.

Таким образом, необходимость смены логики психологической работы — от усиления контроля к формированию внутренних регуляторов, способных конкурировать с рискованными установками — является приоритетным направлением коррекционной работы с воспитанниками СУВУ.

Литература:

1. Клейберг, Ю. А. Психология девиантного поведения: учебник и практикум для среднего профессионального образования / Ю. А. Клейберг. — 5-е изд., перераб. и доп. — Москва: Издательство Юрайт, 2026. — 287 с.

2. Змановская, Е. В. Девиантология: (Психология отклоняющегося поведения): Учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений. — 2-е изд., испр. — М.: Издательский центр «Академия», 2004–288 с.

3. Фурманов, И. А. Психология детей с нарушениями поведения: пособие для психологов и педагогов / И. А. Фурманов. — М.: Владос, 2010. — 351 с.

4. Кондрашенко, В. Т. Девиантное поведение у подростков: социально-психологические и психиатрические аспекты / В. Т. Кондрашенко. — Минск: Беларусь, 1988. — 206 с.

5. Менделевия, В. Д. Психология девиантного поведения. Учебное пособие. / В. Д. Менделевия. — СПб.: Речь, 2005. — 445 с.

6. Долгова, А. И. Правосознание и правовое воспитание / А. И. Долгова. — М.: Норма, 2017. — 240 с.

7. Реан, А. А. Психология адаптации личности / А. А. Реан. — СПб.: Прайм-Еврознак, 2016. — 479 с.

8. Шипунова, Т. В. Социально-психологические особенности делинквентных подростков / Т. В. Шипунова // Вестник СПбГУ. Серия 12. — 2017. — № 4. — С. 210–218.