Автор: Навасартян Лариса Гагиковна

Рубрика: 6. Массовая коммуникация, журналистика, СМИ

Опубликовано в

V международная научная конференция «Современная филология» (Самара, март 2017)

Дата публикации: 27.02.2017

Статья просмотрена: 81 раз

Библиографическое описание:

Навасартян Л. Г. Дисфемизмы как средство искажения информации в печатных СМИ [Текст] // Современная филология: материалы V Междунар. науч. конф. (г. Самара, март 2017 г.). — Самара: ООО "Издательство АСГАРД", 2017. — С. 88-90. — URL https://moluch.ru/conf/phil/archive/234/11969/ (дата обращения: 19.12.2017).



Современные СМИ уже не просто информируют о событиях, но и интерпретируют их «в свете той или иной идеологии, представляя массовой аудитории видение происходящего сквозь призму определенной системы культурных ценностей и политических ориентиров» [1, с. 22]. Манипулируя информацией, они искажают реальное положение дел, контролируют мнение и поведение людей, навязывают свою точку зрения, а также формируют в сознании адресата новую ценностно-оценочную парадигму. Исследователи говорят о становлении «информационной картины мира» [2, с. 12]. «Специфика этой картины мира состоит в том, что она не только трансформирует и деформирует привычный образ мира носителей русского языка, но и конструирует посредством этого языка квазиреальную картину мира, в которой действительная реальность замещается реальностью медиадискурса и предлагается массовому адресату в качестве единственно возможной и единственно верной» [3, с. 15].

Объектом манипуляции выступает читатель, который некритично воспринимает информацию, склонен больше доверять конкретным изданиям или журналистам. При этом информация подается таким образом, что адресату кажется, будто он самостоятельно приходит к выводам или выполняет действия.

Искажение информации осуществляется с помощью различных языковых средств. Лексическое богатство и стилистическое многообразие русского языка позволяетжурналистам по-разному описывать одни и те же события, смещая акценты в нужную сторону. «Искусный подбор слов позволяет актуализировать в сообщении те или иные оттенки их значений, в результате чего слова несут в тексте двойную смысловую нагрузку и незаметно искажают реальную действительность в представлениях адресата» [4, с. 92]. В данной статье мы рассматриваем дисфемизмы как средство искажения информации. Материалом послужили публикации на общественно-политические темы в газетах «Известия», «Московский комсомолец», «Российская газета», «Новая газета».

Дисфемизм — это «намеренное использование грубых, вульгарных, стилистически сниженных (иногда нецензурных) слов и оборотов с целью выражения резко отрицательной оценки или создания экспрессии в тех случаях, где возможно стилистически и эмоционально нейтральное употребление» [5, с. 151]. В качестве дисфемизмов используются разговорные эмоционально-оценочные слова и выражения, а также жаргонизмы, что позволяет сформировать восприятие объекта как подозрительного и нежелательного, квалифицировать его так для того, чтобы вызвать неприязнь или отвращение.

Например, телевизор все чаще называется зомбоящиком: Российский креативный класс не на шутку обиделся на свою страну. «С какого-то момента мне стало совершенно плевать, что будет с этой страной... Я не могу ничего изменить в этой стране, где две трети населения съело свой мозг, где зомбоящик превратил людей в не желающую думать, орущую протоплазму с пеной на губах…» (МК 11.09.2015); То, что мы сейчас имеем — и безудержная поддержка власти, и нежелание видеть промахи руководства страны, и безмерное доверие зомбоящику — есть следствие нашей культуры, определяющей менталитет среднестатистического россиянина (Новая газета 21.10.2015); Смотришь в зомбоящике Киселева и не читаешь расследования «Роспила», «Диссернета» или «Руси сидящей» — твои проблемы. Надо бы читать (Новая газета 25.02.2014); Из речи Гудкова мы с изумлением узнаем, что в России произошла интернет-революция: интернетом пользуется каждый третий гражданин, «зомбоящик» всё менее популярен, сотни тысяч людей выходят на площади, а в стране тем временем установился авторитарный строй, подумать только (Известия 07.03.2013).

Телевизор характеризуется как устройство, которое влияет на психику людей, зомбирует их (зомбоящик), мешает им думать и принимать самостоятельные решения. Отрицательный образ телевидения усиливается отсутствием достойных программ: Надо признать, будничный репертуар нашего ТВ выдался не слишком оптимистичным. В эфире все те же ментовские сериалы с бесконечными драками, пытками, перестрелками, автопогонями... Сериалы — разные, а сюжет практически один: спецслужбы борются с мафиозными группировками, на службе у которых жируют оборотни в погонах, в том числе и с большими звездами. Уровень жестокости расправ зашкаливает. Иногда до такой степени, что у самих братков кровь стынет в жилах (РГ 19.03.2013).

Криминальные жаргонизмы придают информации негативную окраску. Ментовские сериалы — это те сериалы, в которых милиционеры (теперь уже полицейские) с успехом ловят всех преступников. Оборотни в погонах — обозначение сотрудников правоохранительных органов, совершающих преступления под прикрытием своих званий и должностей. Братки — члены преступных группировок. Жировать — жить в богатстве. Фразеологизм кровь стынет в жилах означает испытывать чувство сильного страха. Очевидно, что подобные сериалы ничему хорошему не учат, и автор статьи не рекомендует смотреть их. С помощью грубой сниженной лексики подчеркивается вред телевидения. Все это приводит к тому, что у читателя формируется недоверие к СМИ как источнику информации, несмотря на то что, сегодня существует много интересных информационных, образовательных и развлекательных программ, и каждый сам выбирает, что ему смотреть.

Дисфемизмы используются также для выражения отрицательного отношения к людям и их действиям. Например, журналист назван собакой:Российский журналист облаял украинских. <…> И произошло это не на каком-нибудь междусобойчике, а в минском Дворце независимости, где в ожидании начала переговоров нормандской четверки собрались сотни журналистов со всего мира. Звонкий лай прорвался и в прямую трансляцию, вызвав немалое, полагаю, зрительское недоумение: что в такой ответственный момент, когда решается судьба мира, делает в самом центре события собака?Когда же сенсационные кадры попали в сеть, загадка разъяснилась. Оказалось, это российский журналист с цепи сорвался. <…> Не выдержав поношения и проявив себя подлинным патриотом родного СМИ, бедняга и залаял, а они, вражины, этот уникальный случай зафиксировали на камеру и выложили в интернет (Новая газета 13.02.2015).

До начала переговоров «нормандской четверки» (В.Путина, П. Порошенко, А. Меркель и Ф. Олланда) по ситуации на Украине, в зоне журналистов произошла словесная перепалка, в ходе которой корреспондент «Лайфньюс» подошел к коллеге с украинского канала «1+1» и гавкнул на нее. Такое поведение характеризует журналиста как человека эмоционального, несдержанного, однако в статье создается образ собаки, которая «с цепи сорвалась». А существительное вражины используется по отношению к украинским корреспондентам. «Процесс вульгаризации, который затронул многие сферы общественной жизни, привел к увеличению употребления просторечных грубых слов и высказываний» [6, с. 70]. Обилие стилистически сниженной лексики в медиатексте свидетельствует о том, что освещение событий выходит за рамки беспристрастного описания, хотя журналисты должны стремиться к объективности и избегать излишней враждебности и агрессивности.

Экспрессивность создается именно с помощью лексических средств языка: Российская авиация уже шестой день продолжает круглосуточно утюжить позиции боевиков ИГИЛ в Сирии (МК 05.10.2015). Глагол утюжить здесь используется в значении обстреливать, бомбить, сравнять с землей и подчеркивает силу и интенсивность действий российских военных.

Использование дисфемизмов в манипулятивных целях характерно для статей, в которых затрагиваются социальные проблемы и которые вызывают общественный резонанс. С помощью слов с отрицательной семантикой журналисты выражают свое недовольство и возмущение, а также воздействуют на адресата, что приводит к искаженному восприятию информации. Так, трудовые мигранты названы рабами, а их работодатели — богачами, у которых «всегда есть бандитская крыша»: Был случай: вырвалась одна девушка, когда зазевались охранники (рабов даже на улицу годами не выпускали), забежала в соседний подъезд, впустила ее в квартиру клиентка, покупавшая в магазине тот самый хлеб, посочувствовала, даже поплакала, но потом передала в магазин. Боялась, видимо, мести, ведь у богачей всегда есть бандитская «крыша»; А мигрантов у нас, действительно, много, может быть, слишком много, и едет большинство наобум, попадая здесь в рабство и криминальные сети (РГ 07.11.2012).

На наш взгляд, ситуация преувеличена, так как рабство в России запрещено. На самом деле некоторые недобросовестные работодатели ущемляют права иностранцев, приехавших на заработки, заставляют работать сверх нормы, но создается впечатление, что их держат в плену.

Последние политические изменения (смена власти, протесты на юго-востоке страны, присоединение Крыма к России) привели к тому, что между Россией и Украиной установились напряженные отношения: Ивот на фоне этой стремительной мировой гонки мы прочно вляпались в украинский кризис — вляпались и никак не можем оттуда вылезти (МК 04.09.2015). Вляпаться означает попасть в неприятное, затруднительное положение. С помощью разговорного слова выражается недовольство и отрицательная оценка политической ситуации.

Дисфемизмы также используются по отношению к чиновникам с целью дискредитации. Бездоказательные слова с негативной оценкой подрывают ее авторитет. Чтобы воздействовать на аудиторию, журналисты, как правило, используют те слова и выражения, которые вызывают в сознании адресата неприятные ассоциации. При этом речь идет не о конкретном человеке, а в целом обо всех госслужащих. Экспрессивно-оценочными могут быть не только слова, но и отдельные аффиксы: Если сведения об особняках, яхтах, самолётах публичны — то и дознание должно быть публично, и суд над пойманным ворюгой будет публичным (МК 07.10.2015); После ремонта казарма простояла полтора года. И 23 молодых человека уже никогда не защитят нас от врага. Потому что мы не защитили их от ворья (Известия 14.07.2015); «Если поднялся наш маленький район, который всегда голосовал за того, кого укажут власти, — вот это уже серьезно. Боюсь, что последствия могут быть непредсказуемыми, если власть не найдет управы на это ворье и жулье из Орехово-Зуева», — такие вот раздавались речи (Новая газета 11.07.2014).

Суффикс –юг- в слове ворюга передает пренебрежение, презрение к обозначаемому лицу. Слова с суффиксом –юг- имеют негативное лексическое значение, например, хитрюга, зверюга и т. д. С помощью таких слов с аффиксами субъективной оценки (ворюга, ворье, жулье) формируется собирательный отрицательный образ чиновника и стереотипное восприятие политических реалий. Создается обманчивое впечатление, что все чиновники коррумпированы. Но ведь среди них есть и те, кто добросовестно выполняет работу.

Итак, дисфемизмы могут использоваться в манипулятивных целях, то есть в качестве средства искажения информации. В этом случае грубые, разговорные, просторечные слова и выражения, а также жаргонизмы включаются в текст намеренно для того, чтобы выразить отрицательное отношение к событию (неодобрение или возмущение), дискредитировать оппонентов, подчеркнуть остроту проблемы и вызвать общественный резонанс. Искусный подбор языковых средств (стилистически сниженной лексики) позволяет изменить представления адресата о действительности. В результате такого воздействия в его сознании формируются негативные образы, которые препятствуют объективному восприятию информации.

Литература:

1. Добросклонская Т. Г. Вопросы изучения медиатекстов (опыт исследования современной английской медиаречи). — М.: Едиториал УРСС, 2005. — 288 с.

2. Кормилицына М. А., Сиротинина О. Б. Язык СМИ: учебное пособие по курсу «Язык СМИ» для студентов I и II курсов подготовки бакалавров по направлению «Журналистика». — Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2011. — 92 с.

3. Анненкова И. В. Медиадискурс XXI века. Лингвофилософский аспект языка СМИ. — М.: Изд-во Моск. ун-та. Факультет журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова. 2011. — 392 с.

4. Быкова О. Н. Языковое манипулирование: материалы к энциклопедическому словарю «Культура русской речи» // Теоретические и прикладные аспекты речевого общения: Вестник Российской риторической ассоциации. Вып. 1 (8). Красноярск, 1999. — С. 91–103.

5. Булгакова Н. Е. Дисфемизм, или Какофемизм // Эффективное речевое общение (базовые компетенции): словарь-справочник / Под ред. А. П. Сковородникова. -Красноярск: Изд-во Сибирского федерального университета, 2012. — С. 150–151.

6. Пастухова О. Д. Основные функции дисфемизмов и причина их употребления в политическом дискурсе // Вестник Челябинского университета. — 2014. — № 6. — С. 69–72.

Основные термины (генерируются автоматически): Новая газета, средство искажения информации, сознании адресата, сознании адресата новую, русского языка, манипулятивных целях, общественный резонанс, сознании адресата неприятные, начала переговоров, языковых средств, восприятию информации, разговорные эмоционально-оценочные слова, «Искусный подбор слов, отрицательной семантикой журналисты, привычный образ мира, выражения отрицательного отношения, помощью разговорного слова, носителей русского языка, просторечных грубых слов, Новая газета 13.02.2015.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle
Задать вопрос