Автор: Бондарев Игорь Игоревич

Рубрика: 8. Мировая экономика

Опубликовано в

VII международная научная конференция «Экономика, управление, финансы» (Краснодар, февраль 2017)

Дата публикации: 07.02.2017

Статья просмотрена: 105 раз

Библиографическое описание:

Бондарев И. И. Трудности развития интеграционных объединений (на примере ЕАЭС и МЕРКОСУР) [Текст] // Экономика, управление, финансы: материалы VII Междунар. науч. конф. (г. Краснодар, февраль 2017 г.). — Краснодар: Новация, 2017. — С. 14-17.



В статье рассмотрены проблемы в развитии интеграционных объединений (на примере ЕАЭС и МЕРКОСУР), дан анализ предпосылок формирования евразийской интеграции. Выявлены специфические особенности индустриально-инновационных процессов развития экономики. Дан анализ современного состояния и развития экономики стран ЕАЭС и МЕРКОСУР.

Ключевые слова: экономика, инновация, интеграция, индустриальное развитие, экономический союз, инвестиции, анализ, конкурентоспособность, кризис, экономическая политика

Развивающиеся страны, или страны с трансформационной экономикой, стремящиеся к образованию таможенного союза, должны учитывать то, что его создание мгновенно не устраняет конфликтных ситуаций, поскольку обеспечение конкурентоспособности может противоречить требованиям в рамках таможенного союза. Вследствие внешних и внутренних дисбалансов, которые по-разному влияют на отдельные экономики, возникали и возникают торговые споры и взаимные обвинения в нарушении договоренностей, что наносит ущерб международному авторитету союзам [3, с. 11].

Примером могут послужить противоречия в МЕРКОСУР. Так, характерным для стран Южной Америки является то, что расширение торговли не сопровождалось усилением экономической стабильности в странах региона, что обусловлено, прежде всего, высокой зависимостью стран от внешних рынков. Даже крупные страны (Бразилия, Аргентина), несмотря на определенные успехи в становлении национальных экономик, направляли на рынки США 25–30 % своего экспорта, надеясь в перспективе укрепить свои позиции. Ситуация усугубляется тем, что в экспорте Бразилии и Аргентины доля сырьевой и низкотехнологической продукции остается на уровне 50 %, ACN (региональное социально-экономическое содружество стран Латинской Америки: Боливия, Колумбия, Эквадор и Перу) — достигает 70–80 % [4, с. 24].

С созданием МЕРКОСУР возникли надежды на оживление внутрирегиональной интеграции, уменьшение зависимости от внешних рынков и внедрение политики долгосрочного устойчивого развития. Первые годы, казалось, подтверждали такие ожидания — общая торговля между странами заметно возрастала, как и экономическая и политическая значимость стран-участников. МЕРКОСУР формировался как таможенный союз, и именно Бразилия, как экономически и политически наиболее мощная страна союза, настаивала на такой форме, требуя установления высоких единых защитных тарифов. Однако, существенной институциональной слабостью союза стала неспособность стран в условиях ухудшения международной экономики удержать макроэкономическую стабильность, что, в свою очередь, требовало восстановления и применения протекционистских мер или отказа от жестких согласованных политических мероприятий.

В частности, в результате кризиса в Бразилии в начале 1999 г. и девальвации песо примерно на 50 %, бразильские товары стали более конкурентоспособными по сравнению с товарами других стран-участниц союза. Аргентина, а затем Уругвай ввели ограничения на бразильские товары и отказались от поддержки единого тарифа, прежде всего, на импорт информационно-технологических товаров, сельскохозяйственного оборудования и тому подобное.

В дальнейшем противоречия только усиливались: Аргентина обвиняла Бразилию в демпинге и искусственной поддержке неэффективных предприятий, Бразилия Аргентину — в протекционизме. Таким образом, даже принадлежность к одному таможенного союза не ликвидирует угрозы антидемпинговых расследований. Так, за десятилетие (в 1995–2004 гг.) Аргентина инициировала против Бразилии (страны-основательницы МЕРКОСУР) 34 антидемпинговых расследования, касающиеся различных отраслей и различных товаров.

Образованный Евразийский союз с 1 января 2015 года предоставляет новые возможности интенсивного экономического развития за счет улучшения доступа к ресурсам и рынкам. Для индустриально-инновационного развития стран интеграции в рамках Евразийского союза имеется объективная основа. Так, развитию инвестиционного сотрудничества государств Евразийской интеграции во многом будет способствовать формирование общего финансового рынка [4, с. 21].

Снятие барьеров по взаимному допуску финансовых услуг, создание общего рынка капитала позволят обеспечить эффективное распределение капитала, диверсифицировать риски, повысить конкуренцию на рынке финансовых услуг, улучшить их качество и снизить стоимость кредитных ресурсов для экономики. По мере расширения пространственных возможностей межстранового передвижения товаров, рабочей силы и капиталов из страны и обратно, в пределах региона, требуется формирование адекватного механизма хозяйствования, направленного на устранение многообразных административных и экономических барьеров.

Экономическая интеграция выражает более высокую ступень интернационализации, требующую коллективного управления процессом экономических отношений между странами, регулирования государствами и наднациональными органами управления в процессе создания и функционирования международных хозяйственных комплексов, в рамках групп государств. В этом плане экономическая интеграция служит, прежде всего, стратегической платформой для индустриально — инновационного развития экономики, импульсом для ранжирования приоритетов в ее развитии, фактором усиления конкурентных позиций, средством разрешения задач упрочения ее связей, создания условий для свободного движения факторов производства.

Вместе с тем, и Договор о ЕАЭС, и фактический правовой режим, который существует на его основе, выявили определенные недостатки, пробелы и проблемы, которые требуют самого пристального внимания и анализа со стороны науки международного права.

  1. Одним из главных недостатков, своего рода правовой «брешью» в Договоре о ЕАЭС, является в недостаточной степени обеспеченное разграничение компетенции между Союзом и его членами. Действующая редакция ст. 5 Договора «Компетенция» содержит исключительно отсылочную норму о том, что «Союз наделяется компетенцией в пределах и объемах, установленных настоящим Договором и международными договорами в рамках Союза».

При этом виды компетенции, а также ее пределы Договором прямо не определены, равно как и не определены сферы, в которых Союз обладает исключительной компетенцией. Для надлежащего разрешения подобной правовой неопределенности необходима разработка проекта соответствующего международного договора о внесении изменений и дополнений в Договор о ЕАЭС в части четкого определения сфер компетенций, а также нормативного закрепления принципа субсидиарности по аналогии с учредительными договорами ЕС [6, с. 833].

  1. В соответствии со ст. 6 Договора о ЕАЭС право Союза составляют помимо прочего международные договоры в рамках Союза; международные договоры Союза с третьей стороной. Если исходить из буквального толкования ст. 6, то получается, что международные договоры, подписанные Союзом совместно с государствами-членами с третьей стороной, в право ЕАЭС не входят.

Примером такого соглашения может служить подписанное 29 мая 2015 г. Соглашение о свободной торговле между ЕАЭС и его государствами-членами, с одной стороны, и Социалистической Республикой Вьетнам — с другой. Представляется, что данный пробел можно было бы урегулировать либо непосредственно в самом Договоре о ЕАЭС, либо при разработке проекта соответствующего соглашения о международных договорах Союза с третьими государствами, их интеграционными объединениями и международными организациями.

  1. Один из существенных недостатков нормативной системы ЕАЭС связан с обеспечением функционирования правового режима единой таможенной территории на пространстве ЕАЭС. Причина — множество различных исключений, в том числе исключений, предусмотренных ст. 29 Договора. Не способствуют реализации на практике свободы передвижения товаров различные обстоятельства, как, например, несоответствие условий вступления Казахстана в ВТО обязательствам, налагаемым в связи с членством в ЕАЭС; применение Россией в одностороннем порядке «специальных экономических мер» в качестве ответной реакции на так называемые «санкции» Запада и действия турецких властей и прочие факторы. Необходимо выработать определенные процессуальные правила «включения» отдельных исключений из общего режима Таможенного союза [6, с. 838].
  2. Необходимо в ближайшей перспективе разработать в рамках ЕАЭС механизм взаимодействия государств-членов при применении одним из них «специальных экономических мер» в качестве ответной меры на недружественные действия третьих стран. Думается, что данный механизм должен, с одной стороны, сохранить имеющееся у государства суверенное право адекватным образом реагировать на внешние угрозы, исходящие от третьих стран, а с другой — предложить эффективные пути взаимодействия стран Союза в определенных условиях с целью обеспечения свободы транзита товаров внутри ЕАЭС.

Соответствующее соглашение в рамках ЕАЭС по данному вопросу должно определять порядок уведомления государствами-членами друг друга при введении одним из государств «специальных экономических мер», а также установить особый правовой режим оборота соответствующих товаров на таможенной территории Союза, подпадающих под вышеуказанные меры.

  1. Проведенное исследование норм Договора о ЕАЭС и Статута Суда Союза выявило, что в ЕАЭС отсутствует строгий контроль имплементации принятых решений: полномочия Комиссии по мониторингу имплементации весьма ограничены (ранее существовавшее в Таможенном союзе право Комиссии инициировать разбирательство в Суде в отношении не исполняющего решение государства было упразднено; в настоящее время Комиссия лишь констатирует факт нарушения государством своих обязательств и рекомендует нарушителю их устранить); в результате принятие и исполнение решений в ЕАЭС во многом зависит от вовлеченности национальных лидеров.

Поскольку Статут Суда более не наделяет ЕЭК правом обращения в Суд Союза с иском против государства-члена в случае нарушения последним норм учредительных актов и решений органов Союза, рекомендуется разработка проекта соответствующего договора о внесении изменений и дополнений в Договор о ЕАЭС и Статут Суда ЕАЭС.

  1. Представляется необходимым более интенсивное развитие единого пространства свободы осуществления инвестиций в ЕАЭС, в связи с чем нормы раздела XV Договора о ЕАЭС предлагается разделить по объекту, выделив свободу движения услуг, свободу учреждения, свободу движения капитала, так как эти свободы предполагают наличие разных правовых режимов. Пока положения и указанного раздела, и Протокола о торговле услугами, учреждении, деятельности и осуществлении инвестиций (Приложение № 16 к Договору о ЕАЭС) указывают на весьма сдержанный характер предоставляемых прав и гарантий (стандартный пакет).

Необходимо стремиться к максимальному введению НР и РНБ в сфере инвестиций для инвесторов государств-членов с постепенной отменой любых изъятий в этой сфере, поскольку для такого этапа интеграции, как экономический союз, это одна из основных свобод.

  1. В условиях высокой инфляции, девальвации национальных валют в государствах — членах ЕАЭС количество банкротств хозяйствующих субъектов возрастает, что подрывает основы функционирования внутреннего рынка ЕАЭС и требует единого правового регулирования. Отсутствие в ЕАЭС единого общеобязательного международного соглашения по банкротству влечет осуществление параллельных производств по делам о банкротстве в разных государствах в соответствии с их национальными законами, что ведет к возникновению коллизий, правовых неопределенностей и приводит к значительным издержкам, связанным с удовлетворением требований иностранных кредиторов. Поэтому решение вопросов о трансграничной несостоятельности в кратчайшие сроки по примеру Европейского союза является актуальным и для ЕАЭС [6, с. 833].

Возрастание значимости экономической интеграции с точки зрения развития национальной экономической системы в настоящее время связано с ростом возможностей на основе многосторонних отношений. Как показывает практика с одной стороны, страна может осуществлять процесс интеграции в мировую экономику в многостороннем формате, с другой стороны, полномасштабная интеграция должна пройти в обязательном порядке определенные стадии становления и развития сотрудничества.

Стимулом для присоединения новых членов к ТС и ЕАЭС должна стать экономическая успешность этого геополитического и геоэкономического проекта. Ожидается, что в настоящее время аморфная Евразийская парламентская ассамблея в перспективе может превратиться в Евразийский парламент (Парламент ЕАЭС) с функциями, подобными тем, что выполняет Европарламент.

На отдаленную перспективу планируется создание и других наднациональных органов: Совета глав республик, Совета глав правительств, Совета министров иностранных дел, Межгосударственного исполнительного комитета и др. В глобальном стратегическом смысле руководство Российской Федерации предлагает модель мощного наднационального объединения, способного превратиться в один из «полюсов» современного мира и при этом играть роль эффективной «связки» между Европой и динамичным Азиатско-Тихоокеанским регионом.

А на более отдаленную перспективу вообще предлагается создать «гармоничное сообщество экономик от Лиссабона до Владивостока» 3. Таким образом, прогнозируется, что развитие ЕАЭС потенциально может привести к его равноправным партнерским отношениям с ЕС и образование вместе с последним интеграционного объединения с такой экономической мощью, что сможет полноценно конкурировать с Китаем — будущим мировым экономическим лидером [7, с. 11].

Дальнейшее углубление евразийской экономической интеграции должно привести к возникновению единой экономической системы с функционированием общей валюты. Развитие экономической интеграции должно стимулировать активизацию сотрудничества в политической, правовой, военной, социальной, культурной и других сферах. Таким образом, предусмотрена трансформация ЕАЭС в наднациональное объединение — Евразийский союз, который на основе экономической интеграции должен вобрать в себя максимально много других сфер сотрудничества [8, с. 11].

Таким образом, сотрудничество в рамках ТС должно обеспечить реализацию экономических интересов стран-участниц. Именно экономические выгоды от взаимной торговли товарами и услугами по единым таможенным правилам в отношении третьих стран, совместного использования транспортной инфраструктуры должны стать для всех партнеров стимулами для дальнейшей интеграции стран в ТС и ЕАЭС.

Усиление и углубление интеграционных связей, а значит, и конкурентоспособности, предоставляет дополнительные стимулы улучшению инвестиционной среды, совершенствованию качества рабочей силы, способствует внедрению и соблюдению системы ценностей стратегических партнеров.

На сегодняшний день в индустриально-инновационном развитии экономики стран Евразийской интеграции преобладают положительные тенденции. Государства находятся в состоянии экономического роста, а интеграция стран — есть один из способов ускорить этот экономический рост.

Литература:

  1. Айрапетян А. Оценка перспектив присоединения Армении к Таможенному союзу // Механизмы развития современного общества Сборник научных статей по материалам Международной заочной научно-практической конференции. Лаборатория прикладных экономических исследований имени Кейнса. 2014. С. 5–8.
  2. Бровко Н. А. Позитивные и негативные тенденции присоединения Кыргызской Республики к Таможенному союзу // Вестник Кыргызско-Российского славянского университета. 2013. Т. 13. № 2. С. 83–87.
  3. Вьюнов В. Н., Сидельникова А. А., Егошин Е. Е. Республика Казахстан в таможенном союзе и в евразийском экономическом союзе // День науки. Сб. мат. конф. 2015. С. 91–94.
  4. Джабиев А. П. Таможенный союз Евразийского экономического союза: тенденции и перспективы развития // Экономика и предпринимательство. 2015. № 5–1 (58–1). С. 158–161.
  5. Дроздова С. А. Таможенный союз и Единое экономическое пространство — основа формирования Евразийского экономического союза // Таможенное дело. 2014. № 4. С. 12–15.
  6. Евсеева А. А., Рябоконенко К. Р. Анализ перспективы присоединения Армении и Киргизии к Таможенному союзу // Научно-методический электронный журнал Концепт. 2015. Т. 13. С. 3036–3040.
  7. Зыков А. А., Ивочкина И. А. Таможенные союзы мира: интеграция или противостояние // Потенциал социально-экономического развития Российской Федерации в новых экономических условиях. Материалы II международной научно-практической конференции в 2-х частях. 2016. С. 829–840.
  8. Стародубцев С. В. Договор о Евразийском экономическом союзе и дальнейшее развитие таможенного права Таможенного союза // Философия социальных коммуникаций. 2016. № 1–2 (34–35). С. 80–85.
  9. Хапилин С. А. Обеспечение конвергенции таможенной политики государств-членов Таможенного союза в условиях перехода к евразийскому экономическому союзу // Бизнес в законе. Экономико-юридический журнал. 2014. № 6. С. 180–184.
Основные термины (генерируются автоматически): экономической интеграции, «специальных экономических мер», таможенного союза, Таможенного союза, третьих стран, рамках ЕАЭС, примере ЕАЭС, экономики стран ЕАЭС, Евразийского экономического союза, развития экономики, Таможенному союзу, ЕАЭС право Союза, международные договоры, развития стран интеграции, Статут Суда ЕАЭС, проекта соответствующего, Евразийской интеграции, ЕАЭС единого общеобязательного, рамках таможенного союза, рамках Евразийского союза.

Ключевые слова

анализ, инновация, инвестиции, конкурентоспособность, экономика, интеграция, кризис, экономическая политика, индустриальное развитие, экономический союз

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle
Задать вопрос