Отправьте статью сегодня! Журнал выйдет ..., печатный экземпляр отправим ...
Опубликовать статью

Молодой учёный

Правовые проблемы применения испрошенного согласия при посмертном изъятии органов и (или) тканей у несовершеннолетних и лиц, признанных недееспособными

Препринт статьи
18.11.2026
Поделиться
Аннотация
Статья посвящена проблемам правового регулирования посмертного изъятия органов и (или) тканей у несовершеннолетних и лиц, признанных недееспособными. После изменений 2022 года для указанных категорий установлен режим испрошенного согласия, при котором изъятие допускается только при наличии согласия одного из родителей. Предлагается дополнить законодательство положением об учёте достоверно установленного прижизненного несогласия умершего.
Библиографическое описание
Казаченко, Я. С. Правовые проблемы применения испрошенного согласия при посмертном изъятии органов и (или) тканей у несовершеннолетних и лиц, признанных недееспособными / Я. С. Казаченко. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2026. — № 47 (650). — URL: https://moluch.ru/archive/650/142437.


Достижения. трансплантологии последних лет позволяют решать множество задач, связанных с продлением жизни человека, которые ещё недавно казались вовсе неразрешимыми, однако, чем шире становятся возможности, тем важнее определить их правовые границы.

В связи со спецификой правового режима органов и тканей человека как объекта гражданско-правового регулирования вопрос о том, кому и в каких пределах принадлежит правомочие распоряжение ими после смерти, приобретает особое значение для теории гражданского права и правового регулирования деятельности медицинских организаций. Именно от ответа на данный вопрос зависит правомерность действий лиц, осуществляющих изъятие органов и (или) тканей, а также защита интересов близких родственников умершего.

В доктрине и законодательстве отсутствует единое понятие правовой презумпции, что обусловливает существование различных походов к раскрытию её содержания. Д. И. Мейер определял её как «признание факта существующим по вероятности, что он существует» [1], соответственно вероятностному факту придаётся юридическое значение. В дальнейшем, с развитием законодательства, В. К. Бабаев предложил для данного правового явления более развёрнутое понятие: закреплённое в нормах права предположение о наличии или отсутствии юридических фактов, основанное на связи между ними и фактами наличными и подтверждённое предшествующим опытом [2]. Однако для целей настоящей работы принципиально важна не столько дефиниция, сколько функция, которую выполняет презумпция. Как отмечал Е. В. Васьковский, основаниями установления законных предположений выступают «не только вероятность соответствующего факта, но и стремление законодателя защитить определённые общественные интересы» [3].

Изложенное позволяет перейти от общего понятия к его отраслевой разновидности, а именно к презумпции согласия. В статье 8 Закона РФ от 22 декабря 1992 г. № 4180-I «О трансплантации органов и (или) тканей человека» (далее — Закон РФ № 4180-I) законодатель прямо использует термин «презумпция согласия», однако содержание данной нормы предусматривает различные правовые режимы посмертного изъятия органов и тканей в зависимости от правового статуса умершего. Это разграничение появилось в законодательстве сравнительно недавно, а именно федеральным законом от 01.05.2022 № 129-ФЗ (далее ФЗ № 129-ФЗ) статья 8 была изменена и изложена в новой редакции, вступившей в силу с 1 сентября 2022 года.

Первый случай связан с совершеннолетним дееспособным лицом, когда медицинская организация поставлена в известность о том, что лицо при жизни заявило о своём несогласии на изъятие. Важно отметить, что наряду с ним право заявить о несогласии имеют и иные лица, указанные в части 7 статьи 47 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее — ФЗ № 323-ФЗ), а именно супруг (супруга), а при их отсутствии — один из близких родственников (дети, родители, усыновлённые, усыновители, родные братья и родные сёстры, внуки, дедушка, бабушка). Из этого следует, что изъятие органов для трансплантации может быть произведено при отсутствии согласия, как самого лица, так и управомоченных законом иных лиц, так как согласие презюмируется, то есть субъект считается не возражавшим, если при жизни не заявил об обратном, за исключением случаев, когда медицинская организация ставится в известность о том, что кто-либо из управомоченных субъектов возражал против подобной процедуры.

Второй же случай имеет определённую специфику. Установление специального порядка посмертного изъятия органов у несовершеннолетних и лиц, признанных недееспособными, обусловлено особенностями их гражданско-правового статуса. Вместе с тем указанные категории не являются однородными: несовершеннолетие не исключает способности лица сформировать своё собственное мнение относительно посмертного изъятия органов, а признание гражданина недееспособным само по себе не означает отсутствия у него каких-либо предпочтений или возможности выразить свою позицию.

Для этой категории действует правило, которое в доктрине и законодательстве, а именно в части 8 статьи 47 ФЗ № 323-ФЗ обозначается как испрошенное согласие [4], при котором изъятие допускается лишь при наличии согласия одного из родителей, а умолчание и отсутствие возражений не является достаточным основанием для изъятия. Установление такого порядка обусловлено необходимостью дополнительной правовой защиты несовершеннолетних и недееспособных лиц, которые не могут в полной мере самостоятельно реализовать свои права и законные интересы.

Следует отметить, что в связи с особенностями рассматриваемой отрасли законодательное регулирование данных отношений несовершенно, поскольку позволяет выявить определённое расхождение в подходах к определению круга лиц, управомоченных принимать решение относительно посмертного изъятия органов и тканей. [5]

Согласно части 1 статьи 5 Федерального закона от 12.01.1996 г. № 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле» (далее — ФЗ № 8-ФЗ) регулирующей волеизъявление лица о достойном отношении к его телу после смерти, под таким волеизъявлением понимается пожелание, выраженное в устной форме в присутствии свидетелей или в письменной форме, в том числе о согласии или несогласии на изъятие органов и (или) тканей из его тела. При отсутствии волеизъявления умершего право разрешать такие действия, в соответствии с частью 3 этой же статьи, принадлежит супругу, близким родственникам (детям, родителям, усыновлённым, усыновителям, родным братьям и родным сёстрам, внукам, дедушке, бабушке), иным родственникам либо законному представителю умершего, а при отсутствии таковых, иным лицам, взявшим на себя обязанность осуществить погребение. Сравнивая с правилами Закона РФ № 4180-I, ФЗ № 8-ФЗ сформулирован так, будто для изъятия требуется активное разрешение со стороны широкого круга лиц. Вместе с тем указанное расхождение не позволяет безоговорочно говорить о наличии коллизии правовых норм, поскольку часть 2 статьи 5 Закона РФ № 8-ФЗ допускает установление иных правил федеральным законодательством. Следовательно, нормы законодательства о трансплантации выступают специальным регулированием по отношению к общим положениям о волеизъявлении лица относительно обращения с его телом после смерти.

Подобное расхождение создаёт неопределённость для медицинских организаций, в частности, в отношении несовершеннолетних и недееспособных оба закона указывают на необходимость согласия, однако не уточняют, чьё именно согласие и в каких пределах оно может заменить отсутствующую волю субъекта. Ответ на данный вопрос частично следует из пределов осуществления субъективных гражданских прав, разработанных В. П. Грибановым [6]. В соответствии с его концепцией, содержание субъективного права и пределы его осуществления не совпадают, так как «пределы представляют собой некие внутренние, дополнительные границы дозволенного поведения, определяемые назначением права и интересами иных лиц».

Этот предел задан природой самого объекта, которая раскрывается в концепции личных неимущественных прав М. Н. Малеиной: физическая неприкосновенность понимается ею как личное неимущественное право, неотделимое от личности [7]. При этом признание тела умершего особым объектом материального мира не означает возникновения в отношении него обычного права собственности или возможности свободного распоряжения им как объектом гражданского оборота. Правовая охрана тела после смерти сохраняет самостоятельное значение и обусловлена необходимостью уважения достоинства умершего и его прижизненного волеизъявления [8].

Следовательно, применительно к праву законного представителя давать согласие на посмертное изъятие органов это означает, что данное полномочие имеет внутренний предел, заданный природой регулируемого отношения. Важно указать, что поскольку речь идёт о личном неимущественном благе, неотделимом от личности и потому неотчуждаемом, постольку распоряжение им со стороны другого лица не может быть безграничным. Управомоченный субъект вправе восполнить волю представляемого лица там, где она могла быть сформирована, но не вправе заменять её собственной волей там, где субъект не обладал способностью к волеизъявлению, а выход за этот предел означает, что полномочие осуществляется в противоречии с его назначением, а значит и за пределами, допускаемыми гражданским правом.

Применительно же к совершеннолетним дееспособным лицам эта проблема смягчается тем, что презумпция согласия опирается на вероятность наличия воли, которую субъект мог выразить при жизни.

Обращаясь к акту Конституционного Суда Российской Федерации (далее — КС РФ), можно усмотреть, что позиция, изложенная в доктрине, не нашла своего отражения в нём.

Согласно положениям Определения КС РФ от 04.12.2003 № 459-О., Саратовским областным судом был направлен запрос по делу Л. В. Житинской, у совершеннолетнего сына которой после смерти без её согласия были изъяты почки для трансплантации. КС РФ отказал в принятии запроса к рассмотрению, указав, что статья 8 Закона РФ № 4180-I «сама по себе не является неясной или неопределенной, а потому не может рассматриваться как нарушающая конституционные права граждан», однако сформулировал несколько важных правовых позиций.

Суд квалифицировал избранную законодателем модель как презумпцию согласия, назвав её «не испрошенным согласием» или «предполагаемым согласием», и указал, что она трактует не выражение воли как наличие положительного волеизъявления на изъятие. Важно, что КС РФ указал, что презумпция базируется на двух соображениях: «с одной стороны, на признании негуманным задавать родственникам практически одновременно с сообщением о смерти близкого человека либо непосредственно перед операцией или иными мероприятиями лечебного характера вопрос об изъятии его органов (тканей), а с другой стороны — на предположении, обоснованном фактическим состоянием медицины в стране, что на современном этапе развития трансплантологии невозможно обеспечить выяснение воли указанных лиц после кончины человека в сроки, обеспечивающие сохранность трансплантата».

В научной литературе отмечается [9], что процедурные условия изъятия органов (ограниченное время и закрытый доступ в реанимацию) не всегда позволяют родственникам реализовать право заявить о несогласии. С этой точки зрения позиция КС РФ, представляется не в полной мере, учитывающей реальные обстоятельства и даёт основания усомниться в том, что презюмируемая судом возможность возразить действительно обеспечивается. Однако, КС РФ также указал на необходимость более детальной регламентации порядка выражения соответствующего волеизъявления и совершенствования механизмов информирования граждан о действующем правовом регулировании, соответственно суд признаёт, что закреплённый порядок реализации не является исчерпывающем и нуждается в дальнейшем совершенствовании.

Вместе с тем необходимо учитывать, что КС РФ рассматривал законодательство в редакции, действовавшей до принятия ФЗ № 129-ФЗ. Следовательно, непосредственно вопросы применения установленной указанным законом формы испрошенного согласия предметом рассмотрения не являлись. Тем не менее обозначенная судом необходимость обеспечения баланса прав и законных интересов участников соответствующих отношений сохраняет актуальность и применительно к действующему регулированию.

Одной из наиболее значимых проблем остаётся отсутствие определённости относительно юридического значения прижизненной воли самого умершего, который являлся несовершеннолетним или недееспособным лицом.

Как было отмечено ранее, законодатель связывает порядок изъятия органов и (или) тканей с наличием испрошенного согласия одного из родителей. При этом часть 6 статьи 47 ФЗ № 323-ФЗ предусматривает возможность выражения согласия или несогласия на посмертное изъятие только для совершеннолетнего лица, а в отношении рассматриваемой категории граждан такого порядка нет. Само по себе несовершеннолетие не свидетельствует об отсутствии у лица способности сформировать собственное мнение на посмертное изъятие органов.

Так, статья 57 Семейного кодекса РФ, закрепляет право ребёнка выражать своё мнение при решении в семье любого вопроса, затрагивающего его интересы, а учёт мнения ребёнка, достигшего десяти лет, является обязательным, за исключением случаев, когда это противоречит его интересам. Аналогичный подход следует из статьи 12 Конвенции ООН о правах ребёнка, предусматривающей необходимость уделять должное внимание взглядам ребёнка с учётом его возраста и зрелости.

Безусловно, указанные положения непосредственно не регулируют рассматриваемое отношения, но, вместе с тем, они отражают общий принцип уважения формирующейся самостоятельности ребёнка и необходимости учитывать его позицию при решении вопросов, затрагивающих его интересы. Игнорирование этого принципа приводит к тому, что прижизненная воля несовершеннолетнего, обладавшего достаточной зрелостью, чтобы её выразить, не получает никакого юридического значения, что вряд ли можно признать соответствующим как семейно-правовым началам, так и логике самой презумпции, опирающейся на предположение о воле субъекта.

Схожая проблема возникает применительно к лицам, признанным недееспособными. Согласно пункту 2 статьи 29 Гражданского кодекса РФ: «от имени гражданина, признанного недееспособным, сделки совершает его опекун. При этом опекун обязан учитывать мнение такого гражданина. Если же установить его мнение невозможно, то при совершении сделок следует исходить из информации о предпочтениях гражданина, полученной от его родителей, прежних опекунов, а также от иных лиц, которые оказывали ему услуги и добросовестно исполняли свои обязанности. Несмотря на то, что данное положение непосредственное регулирует совершение сделок, оно показывает, что признание лица недееспособным само по себе не означает, что его мнение и предпочтения не должны учитываться.

В связи с изложенными проблемами, представляется необходимым дополнить законодательство, а именно статью 8 Закона № 4180-I и часть 8 статьи 47 ФЗ № 323-ФЗ положениями, предусматривающими учёт достоверно установленного пожизненного несогласия несовершеннолетнего или недееспособного лица на изъятие органов и (или) тканей, в целях защиты личных неимущественных интересов умершего и исключить ситуацию, при которой согласие его представителя подменяло бы его волю. Порядок установления должен будет учитывать возраст и способность лица сформулировать и выразить собственную позицию по данному вопросу, а также быть выстроен таким образом, чтобы принимаемое решение не причиняло вреда интересам самого лица.

Литература:

  1. Мейер, Д. И. О юридических вымыслах и предположениях, о скрытных и притворных действиях / Д. И. Мейер. — Казань: [б. и.], 1854. — [2], 127 с. — Текст: непосредственный.
  2. Бабаев, В. К. Презумпции в советском праве: учебное пособие / В. К. Бабаев; МВД СССР, Горьковская высшая школа. — Горький: Горьковская высшая школа МВД СССР, 1974. — 124 с. — Текст: непосредственный.
  3. Васьковский, Е. В. Учебник гражданского процесса / Е. В. Васьковский. — 2-е изд., перераб. — Москва: Издание Братьев Башмаковых, 1917. — X, 429 с. — Текст: непосредственный.
  4. Степанова, Е. Н. О «презумпции согласия» в правовом регулировании трансплантации органов человека / Е. Н. Степанова, В. И. Малярчук, Н. В. Степанов // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Медицина. — 2002. — № 3. — С. 17–21. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/o-prezumptsii-soglasiya-v-pravovom-regulirovanii-transplantatsii-organov-cheloveka (дата обращения: 11.11.2026). — Текст: электронный.
  5. Гришин, Д. А. Криминальная трансплантация и коллизии российского законодательства / Д. А. Гришин, М. А. Хомякова // Российское право: образование, практика, наука. — 2018. — № 2 (104). — С. 22–27. — Текст: непосредственный.
  6. Грибанов, В. П. Пределы осуществления и защиты гражданских прав / В. П. Грибанов // Осуществление и защита гражданских прав. — Изд. 2-е, стер. — Москва: Статут, 2001. — С. 22–45. — (Классика российской цивилистики). — Текст: непосредственный.
  7. Малеина, М. Н. Личные неимущественные права граждан: понятие, осуществление, защита / М. Н. Малеина. — Москва: МЗ Пресс, 2000. — 244 с. — ISBN 5–94073–001–7. — Текст: непосредственный.
  8. Малеина, М. Н. Статус органов, тканей, тела человека как объектов права собственности и права на физическую неприкосновенность / М. Н. Малеина // Законодательство. — 2003. — № 11. — С. 65–74. — Текст: непосредственный.
  9. Черных, Е. Е. Риски правореализации в сфере трансплантологии / Е. Е. Черных // Электронное приложение к «Российскому юридическому журналу». — 2021. — № 4. — С. 55–58. — DOI: https://doi.org/10.34076/22196838_2021_4_55. — Текст: электронный.
Можно быстро и просто опубликовать свою научную статью в журнале «Молодой Ученый». Сразу предоставляем препринт и справку о публикации.
Опубликовать статью
Молодой учёный №47 (650) ноябрь 2026 г.
📄 Препринт
Файл будет доступен после публикации номера
Похожие статьи
Использование в целях трансплантации донорских органов несовершеннолетних: «за» и «против»
Правовая автономия несовершеннолетнего пациента: проблемы соотношения права на самостоятельное согласие на медицинское вмешательство и полномочий законных представителей
Правовое регулирование донорства и трансплантации в России и США
Процедура выражения согласия на совершение третьими лицами юридически значимых действий
Правовое регулирование трансплантации головы в Российской Федерации
Органы и ткани потерпевшего как предмет преступления по УК РФ
Соматические права: миф или реалии современности?
Проблемы правового регулирования трансплантации органов и тканей человека в международном и национальном праве
Право граждан на трансплантацию
Особенности законодательной регламентации наследственных прав несовершеннолетних

Молодой учёный