The article examines the relationship between a minor’s independent consent to medical intervention, the powers of legal representatives, and access to health information. It shows that the ability to decide on treatment does not give a minor sole control over who receives information about their health. The analysis identifies inconsistencies in age thresholds and limits on judicial protection when a representative refuses intervention. Measures are proposed to harmonise these rules and ensure that the child’s views are heard.

Keywords: minor patient, informed voluntary consent, refusal of medical intervention, legal representative, medical confidentiality, health information, interests of the child, medical care.

По мере взросления ребёнок приобретает право самостоятельно согласиться на медицинское вмешательство или отказаться от него, но родители продолжают заботиться о его здоровье, возникает вопрос: чья воля определяет решение о лечении, кто получает сведения о состоянии пациента и как разрешаются разногласия? Научный результат состоит в увязке самостоятельного решения о лечении, доступа к сведениям и процедуры разрешения разногласий; отдельные элементы этой модели уже обсуждались в литературе.

Статья 12 Конвенции о правах ребёнка требует учитывать его взгляды в соответствии с возрастом и зрелостью [1]. По статье 57 Семейного кодекса РФ учёт мнения, достигшего десяти лет обязателен, кроме случаев противоречия его интересам [2], право быть услышанным при этом не равнозначно праву самостоятельно решить вопрос о лечении.

По части 1 статьи 20 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ согласие даётся после получения доступной информации о целях, методах, рисках, вариантах и последствиях помощи [3]. Подпись на бланке сама по себе не показывает, понял ли подросток разъяснение и свободно ли принял решение, оценка понимания помогает врачу объяснить вмешательство, но не даёт права произвольно лишить пациента права на согласие. В части 2 статьи 54 Закона № 323-ФЗ право на согласие или отказ предоставляется несовершеннолетним «в возрасте старше пятнадцати лет», а больным наркоманией «в возрасте старше шестнадцати лет» с учётом исключений. Часть 2 статьи 20, напротив, использует выражение «не достигшего возраста», а статья 4 Закона РФ о психиатрической помощи формулы «до пятнадцати лет» и «до шестнадцати лет» [3; 4]. Их буквальное различие создаёт неопределённость на возрастной границе, для её устранения следует согласовать нормы и прямо установить возникновение общего права по достижении пятнадцати лет, отдельно определив исключения.

Возраст сам по себе не разрешает вопрос о согласии на специальную помощь, при наркологической помощи несовершеннолетнему больному наркоманией или его освидетельствовании для установления наркотического либо иного токсического опьянения согласие даёт один из родителей или иной представитель, кроме случая приобретения несовершеннолетним полной дееспособности до восемнадцати лет. Соответствующее правило о наркологической помощи содержится также в статье 54 Федерального закона «О наркотических средствах и психотропных веществах» [3; 5]. Часть 5 статьи 47 Закона № 323-ФЗ, в свою очередь, требует согласия представителя несовершеннолетнего реципиента на трансплантацию; прямой оговорки о полной дееспособности до совершеннолетия она не содержит, соотношение этих положений нуждается в законодательном уточнении.

Право на медицинское решение следует отличать от участия в договорных отношениях. В. И. Бояринова отмечает: «При подписании информированного согласия на медицинское вмешательство пациент выражает свою волю не на заключение договора возмездного оказания медицинских услуг, а на воздействие на его нематериальные блага со стороны медицинской организации» [9, с. 120]. Поэтому оплата лечения родителями сама по себе не позволяет им заменить волю подростка, если закон предоставляет ему самостоятельное согласие, это право, в свою очередь, не означает приобретения полной гражданской дееспособности. Когда согласие даёт представитель, ребёнок должен участвовать в обсуждении в меру своих возможностей, предлагается закрепить обязанность по возможности разъяснять вмешательство, выяснять позицию ребёнка и фиксировать существенные возражения. При серьёзном расхождении и наличии времени необходимы повторное разъяснение и рассмотрение случая врачебной комиссией, учёт мнения не означает безусловного вето малолетнего и не должен задерживать экстренную помощь.

Если представитель отказывается от вмешательства, необходимого для спасения жизни пациента, указанного в части 2 статьи 20 Закона № 323-ФЗ, медицинская организация вправе обратиться в суд, это основание не охватывает любой отказ от полезного лечения или самостоятельное решение подростка [3]. Между тем тяжёлый необратимый вред возможен и без установленной необходимости спасения жизни. Для таких случаев предлагается отдельный ограниченный судебный порядок: с медицинским заключением, участием ребёнка и представителя и проверкой обоснованности вмешательства судом. Механизм следует согласовать с частью 9 статьи 20: её пункт 1 регулирует экстренное вмешательство при угрозе жизни и невозможности выразить волю либо отсутствии представителя лица, указанного в части 2; пункт 1.1 отдельно касается скорой помощи вне медицинской организации при отсутствии заранее выраженного отказа, данные нормы не разрешают лечить вопреки любому действительному отказу.

В деле № 2–2486/2025 врач отказала в плановом приёме ребёнка, которого сопровождала бабушка без подтверждённых полномочий, суд, рассматривавший дисциплинарное взыскание, учёл отсутствие согласия представителя и обязанность оказать экстренную помощь. Апелляция сохранила вывод об отсутствии доказанного дисциплинарного проступка, изменив решение в части стимулирующей выплаты [6; 7]. Возраст ребёнка не установлен, поэтому дело не разрешает вопрос о согласии подростка, но показывает необходимость различать полномочия сопровождающего и право пациента. В деле № 2–444/2026 Коломенский городской суд рассмотрел вакцинацию дошкольника препаратом АДС-М, хотя согласие представителя относилось к другой прививке, суд частично удовлетворил требование о компенсации морального вреда: отсутствие доказанного вреда здоровью само по себе не исключило компенсацию [13]. Дело показывает необходимость определить предмет согласия представителя; сведения о дальнейшем движении дела не установлены.

Самостоятельное решение подростка о лечении не гарантирует закрытости сведений о здоровье для родителей. Статья 13 Закона № 323-ФЗ относит к врачебной тайне факт обращения за помощью, сведения о здоровье и диагнозе, Пункт 4 части 4 статьи допускает информирование одного из родителей или иного представителя при оказании помощи в случаях, указанных в пункте 2 части 2 статьи 20, а также несовершеннолетнему, не достигшему возраста, установленного частью 2 статьи 54 [3] данный пункт не охватывает по своему тексту каждый случай самостоятельного согласия подростка. Вместе с тем часть 2 статьи 22 Закона № 323-ФЗ после изменений 2020 года предусматривает предоставление информации о здоровье подростку, достигшему установленного законом возраста, и его законным представителям до совершеннолетия, если он не приобрёл полную дееспособность [3; 8]. Следовательно, право принять решение о лечении и возможность ограничить доступ родителей к информации различаются. Статья 13 охраняет, в частности, факт обращения за помощью, статья 22 посвящена сведениям о здоровье, их соотношение требует уточнения; право на информацию предоставлено законным представителям, а не любому родственнику.

Ю. П. Присяжнюк предлагает усилить родительский контроль: «если решение ребенка противоречит принципам охраны его здоровья и жизни, последнее слово должно оставаться за его родителями (законными представителями)» [10, с. 155], такая позиция учитывает родительскую обязанность заботиться о здоровье ребёнка, но оставляет открытым порядок установления противоречия и возможность его оспаривания подростком. Информация, необходимая для помощи ребёнку, и право принять решение вместо него различаются; необходимость первого ещё не доказывает необходимость второго.

Г. Л. Микиртичан и соавторы отмечают: «законодатель не закрепил прямую обязанность медицинской организации по своей инициативе предоставлять сведения о состоянии здоровья несовершеннолетнего пациента его законным представителям» [11, с. 81], авторы обсуждают и родительскую информированность, и конфиденциальность, различая обращение за информацией и инициативное уведомление. О. В. Бессчетнова и С. Н. Майорова-Щеглова подчёркивают: «Автономия/зависимость ребенка-пациента не константа, она подвержена изменениям, в том числе в результате смены вектора социальной политики и общественного мнения» [12, с. 16]. Речь идёт об участии ребёнка в обсуждении вопросов здоровья, а не о безусловной самостоятельности во всех медицинских решениях, сопоставление позиций ставит вопрос о сочетании поддержки семьи с растущей способностью ребёнка участвовать в решении. Помощь родителей может потребоваться для приобретения лекарств и выполнения рекомендаций, но если причиной обращения стал семейный конфликт, передача чувствительных сведений представителю способна причинить вред пациенту. Предлагается изменить часть 2 статьи 22 и согласовать её со статьёй 13 Закона № 323-ФЗ: когда несовершеннолетний вправе самостоятельно согласиться на соответствующее вмешательство, предоставлять представителю сведения о здоровье по общему правилу с согласия пациента. Исключения следует прямо определить в федеральном законе, в частности для предотвращения непосредственной угрозы жизни или тяжкого вреда здоровью, если иные средства недостаточны. Объём раскрытия необходимо ограничить, основания зафиксировать в документации, а пациента по возможности уведомить. В данном предложение об изменении действующего права требует согласования с другими законными основаниями раскрытия тайны.

Медицинский работник должен заранее объяснить подростку действующие пределы конфиденциальности и, когда позволяет характер помощи, обсудить участие представителя наедине. Совместное обсуждение учитывает позицию пациента и возможности семьи, обязательное двойное согласие на обычное вмешательство позволяет каждому заблокировать решение другого и может лишить право подростка практического содержания. Обязательное участие представителя сохраняется в случаях, установленных законом. Право на самостоятельное согласие, доступ представителей к информации и судебная защита при отказе от помощи регулируются разными нормами. Для их согласования предлагается уточнить возрастной порог, закрепить выяснение позиции ребёнка при решении представителя, предусмотреть ограниченный судебный механизм при угрозе тяжкого необратимого вреда и пересмотреть пределы передачи сведений о здоровье, данные меры требуют изменения федерального законодательства и согласования с правилами экстренной помощи.

Литература:

1. Конвенция о правах ребёнка: принята резолюцией 44/25 Генеральной Ассамблеи ООН 20 ноября 1989 г. Ст. 12.
2. Семейный кодекс Российской Федерации от 29 декабря 1995 г. № 223-ФЗ. Ст. 57, 64.
3. Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (ред. от 4 августа 2026 г.). Ст. 13, 20, 22, 47, 54. URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_121895/ (дата обращения: 28.10.2026).
4. Закон РФ от 2 июля 1992 г. № 3185–1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании». Ст. 4. URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_4205/ (дата обращения: 28.10.2026).
5. Федеральный закон от 8 января 1998 г. № 3-ФЗ «О наркотических средствах и психотропных веществах». Ст. 54. URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_17437/ (дата обращения: 28.10.2026).
6. Решение Октябрьского районного суда г. Тамбова от 13 ноября 2025 г. по делу № 2–2486/2025. URL: https://sudact.ru/regular/doc/aziMLcOPUGWW/ (дата обращения: 28.10.2026).
7. Апелляционное определение Тамбовского областного суда от 23 марта 2026 г. по делу № 33–554/2026. URL: https://oblsud--tmb.sudrf.ru/modules.php?case_id=20550230&case_uid=c7b8e061-b0cd-46c4-ba2f-f2508b2bc2bf&delo_id=5&name=sud_delo&name_op=case&new=5&srv_num=1 (дата обращения: 28.10.2026).
8. Федеральный закон от 31 июля 2020 г. № 271-ФЗ «О внесении изменения в статью 22 Федерального закона “Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации”».
9. Бояринова В. И. Правовая природа информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство // Вестник Омского университета. Серия «Право». 2019. Т. 16, № 4. С. 115–124. DOI: 10.24147/1990–5173.2019.16(4).115–124.
10. Присяжнюк Ю. П. Права несовершеннолетних на врачебную тайну (к вопросу о реализации родителями обязанности по охране здоровья их детей) // Алтайский юридический вестник. 2022. № 2 (38). С. 151–155.
11. Микиртичан Г. Л., Каурова Т. В., Шманцарь А. А., Тимофеева Н. Н. Некоторые этико-правовые аспекты врачебной тайны в педиатрии // Медицина и организация здравоохранения. 2023. Т. 8, № 2. С. 73–85. DOI: 10.56871/MHCO.2023.14.39.008.
12. Бессчетнова О. В., Майорова-Щеглова С. Н. Участие несовершеннолетних пациентов в обсуждении и решении вопросов их здоровья и пребывания в медицинских учреждениях: социальный аспект // Социальные науки и детство. 2023. Т. 4, № 2. С. 7–22. DOI: 10.17759/ssc.2023040201.
13. Решение Коломенского городского суда Московской области от 31 марта 2026 г. по делу № 2–444/2026, УИД 50RS0020–01–2025–006119–43. Текст судебного акта из предоставленной подборки.