Допустимость доказательств в российском уголовном судопроизводстве не сводится к формальной проверке правильности составления процессуального документа. Ее назначение состоит в определении правовых границ доказательственной деятельности: сведения могут соответствовать действительности и иметь отношение к обстоятельствам уголовного дела, однако утрачивают возможность процессуального использования, если способ их формирования несовместим с установленными законом гарантиями. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020) (далее — Конституция РФ) в части 2 статьи 50 запрещает использование при осуществлении правосудия доказательств, полученных с нарушением федерального закона [1]. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 26.07.2026) (далее — УПК РФ) конкретизирует данный запрет в части 1 статьи 75, связывая недопустимость с нарушением требований Кодекса [2].

Уже в соотношении этих предписаний обнаруживается проблема нормативной конструкции. Конституционный запрет сформулирован шире, поскольку охватывает нарушение федерального закона вообще, тогда как часть 1 статьи 75 УПК РФ указывает непосредственно на нарушение требований УПК РФ. Такое различие не позволяет толковать уголовно-процессуальную норму изолированно. Законность происхождения доказательственной информации должна оцениваться с учетом того, затронуло ли нарушение иной федеральной нормы предусмотренный УПК РФ порядок собирания и закрепления сведений, компетенцию субъекта либо процессуальные права участников. Иначе институт допустимости либо неоправданно сужается, либо превращается в средство исключения доказательств за любой дефект, не имеющий отношения к качеству процессуального доказывания.

Отсутствие в УПК РФ легального определения допустимости усиливает указанную неопределенность. Часть 1 статьи 88 УПК РФ закрепляет обязанность оценивать каждое доказательство в том числе с точки зрения допустимости, но содержание этого свойства раскрывается преимущественно через отрицательную конструкцию статьи 75 УПК РФ. Я. В. Гордей обоснованно отмечает, что «допустимость доказательств представляет собой подлежащее оценке свойство доказательственной информации» [6, с. 293]. Такой подход важен тем, что переносит внимание с внешнего наличия протокола на юридическую пригодность сведений, обусловленную источником, субъектом их получения, способом собирания и процессуальным закреплением.

Процессуальная форма при этом не должна противопоставляться установлению фактических обстоятельств дела. А. В. Смирнов пишет, что «средства и способы доказывания, которые обладают необходимой юридической формой, считаются допустимыми» [7, с. 22]. Однако из данного положения не следует равноценность всех нарушений формы. Несоблюдение права на защиту, получение сведений ненадлежащим субъектом или совершение действия, не предусмотренного уголовно-процессуальным законом, затрагивает сам механизм формирования доказательства. Опечатка либо иной технический недостаток документа, содержание и происхождение которого позволяют проверить обстоятельства получения сведений, по своей природе иным образом воздействует на доказательственную пригодность. Уравнивание этих ситуаций ведет либо к процессуальному формализму, либо к чрезмерному судебному усмотрению.

Именно здесь возникает наиболее спорный аспект правоприменения. Пункт 3 части 2 статьи 75 УПК РФ относит к недопустимым иные доказательства, полученные с нарушением требований Кодекса, не устанавливая критерия существенности нарушения. Вместе с тем пункт 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2017 № 51 «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)» ориентирует суды, в частности, на существенные нарушения порядка собирания и закрепления доказательств, получение их ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами [3]. Тем самым судебное толкование фактически вводит дифференциацию нарушений, прямо не выраженную в статье 75 УПК РФ. В. И. Крупницкая справедливо указывает, что «сложившаяся ситуация, связанная с законодательной регламентацией представляется не вполне совершенной и требует изменений в части определения критериев допустимости» [8, с. 105]. Проблема состоит не в самой дифференциации, а в отсутствии ее четкой законодательной основы.

Практическое значение этой неопределенности проявляется при разрешении ходатайств об исключении доказательств. Часть 4 статьи 235 УПК РФ возлагает на прокурора бремя опровержения доводов стороны защиты о получении доказательства с нарушением требований Кодекса. Пленум Верховного Суда РФ распространил данное правило и на судебное разбирательство. Следовательно, защита должна указать конкретное нарушение и обстоятельства, ставящие под сомнение допустимость, но после такой конкретизации именно сторона обвинения обязана подтвердить правомерность получения спорного доказательства. Формальный ответ суда без исследования характера нарушения противоречит смыслу указанного распределения процессуального бремени.

Показательна позиция Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в кассационном определении от 12.03.2026 № 92-УД25–5-К8. Нижестоящий суд отверг показания потерпевшей и свидетеля, данные при первоначальном рассмотрении уголовного дела, как недопустимые вследствие отмены оправдательного приговора. Верховный Суд РФ указал, что сама отмена судебного акта не делает полученные ранее показания недопустимыми, поскольку нарушений уголовно-процессуального закона, способных повлечь недействительность судебного разбирательства и протокола судебного заседания, установлено не было. Данная позиция обоснованно отделяет судьбу судебного решения от юридического качества доказательства: отмена приговора не является самостоятельным основанием утраты доказательством свойства допустимости [5].

Иной аспект прослеживается в кассационном определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 23.10.2024 № 5-УД24–82-А1. Рассматривая доводы о нарушениях при назначении экспертизы судом апелляционной инстанции, Верховный Суд РФ признал допущенные нарушения несущественными и не являющимися основанием для отмены судебного решения. Такая оценка показывает фактическое использование критерия влияния процессуального дефекта на гарантии сторон и возможность проверки доказательственной информации. Вместе с тем перенос подобного критерия в сферу статьи 75 УПК РФ требует осторожности: категория существенности не должна служить универсальным оправданием отступлений от обязательной процессуальной формы, особенно когда затронуты право на защиту, компетенция субъекта или законность способа получения сведений [4].

Итак, действующая модель допустимости нуждается прежде всего не в расширении перечня недопустимых доказательств, а в нормативном уточнении критериев оценки нарушений. Законодательно оправданно разграничить дефекты, посягающие на конституционные права, надлежащий источник, компетенцию субъекта и установленный способ собирания доказательств, и недостатки, не препятствующие проверке происхождения и содержания сведений. Такое разграничение должно сопровождаться обязательной мотивировкой решения о допустимости каждого спорного доказательства.

Литература:

1. Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12.12.1993, с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020 // Российская газета. — 1993. — 25 декабря. — № 237.
2. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 26.07.2026) // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2001. — № 52 (ч. I). — Ст. 4921.
3. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2017 № 51 «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)» (ред. от 09.12.2025) // Российская газета. — 2017. — 29 декабря. — № 297.
4. Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 23.10.2024 № 5-УД24–82-А1 // Официальный сайт Верховного Суда Российской Федерации.
5. Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 12.03.2026 № 92-УД25–5-К8 // Официальный сайт Верховного Суда Российской Федерации.
6. Гордей Я. В. Недопустимость (непригодность) доказательств в уголовном процессе РФ: теория и судебная практика // Вестник Удмуртского университета. Серия Экономика и право. — 2024. — Т. 34, вып. 2. — С. 290–300.
7. Смирнов А. В. К вопросу о признании доказательств недопустимыми в уголовном процессе: экзистенциальный принцип // Уголовное судопроизводство. — 2024. — № 3. — С. 20–23.
8. Крупницкая В. И. Допустимость доказательств и «иные» нарушения уголовно-процессуального закона // Северо-Кавказский юридический вестник. — 2025. — № 2. — С. 104–111.