Введение

Собирание доказательств на стадии предварительного расследования предполагает получение сведений, необходимых для установления обстоятельств уголовного дела, с соблюдением установленного законом порядка. При этом, значение имеет не только содержание полученной информации, но и то, каким способом, кем и при каких условиях она получена. Нарушения, допущенные при производстве следственных действий, могут поставить под сомнение возможность использования их результатов при обосновании обвинения.

В соответствии с частью 1 статьи 75 УПК РФ доказательства, полученные с нарушением требований Кодекса, являются недопустимыми. Они лишены юридической силы и не могут использоваться для доказывания обстоятельств, предусмотренных статьёй 73 УПК РФ [1]. Вместе с тем, при рассмотрении конкретного дела, возникает вопрос о правовом значении обнаруженного недостатка: свидетельствует ли он о нарушении порядка получения доказательства, либо представляет собой техническую ошибку в документе.

Цель настоящего исследования состоит в определении критериев оценки нарушений порядка собирания доказательств на основе уголовно-процессуального закона, научных подходов и судебной практики. Особое внимание уделяется разграничению нарушений процессуальных гарантий и технических недостатков оформления, а также объяснению их правовых последствий.

Нарушение порядка собирания доказательств как основание их недопустимости

Согласно части 1 статьи 86 УПК РФ собирание доказательств осуществляется дознавателем, следователем, прокурором и судом посредством производства предусмотренных Кодексом следственных и иных процессуальных действий [1]. Тем самым, закон связывает получение сведений с определённым порядком и субъектом, соблюдение которого обеспечивает возможность их использования в уголовном судопроизводстве. При предварительном расследовании это предполагает и наличие у лица полномочий на проведение следственного или иного процессуального действия, и соблюдение установленных требований к его производству. Нарушение этих требований ставит вопрос о недопустимости полученного доказательства в соответствии со статьей 75 УПК РФ [1].

Связь допустимости с условиями получения доказательства прослеживается в различной научной литературе. В. В. Лодкина, обобщая научные подходы, относит к её содержанию законность источника и субъекта получения сведений, соблюдение процессуальной процедуры и надлежащую форму фиксации [5, с. 233–234]. Такой подход позволяет рассматривать оформление протокола в обязательной взаимосвязи с полномочиями лица и фактическим порядком проведения действия.

Процессуальная форма обеспечивает возможность участия заинтересованных лиц в следственном действии и последующей проверки его результатов. Например, разъяснение прав позволяет участнику понимать свой процессуальный статус и пользоваться предоставленными ему гарантиями. Ознакомление с протоколом даёт возможность проверить правильность записанного и внести свои замечания. Следовательно, оценка соблюдения порядка собирания доказательств должна учитывать назначение соответствующего требования закона.

В. В. Терехин в работе о стандартах допустимости доказательств рассматривает различия между подходом, основанным на строгом соблюдении формы досудебного доказывания, и подходом, предполагающим оценку справедливости всей процедуры формирования доказательства [3]. Такая постановка вопроса позволяет увидеть, что дискуссия о допустимости касается не только оформления отдельных документов, но и реального обеспечения прав участников уголовного судопроизводства.

М. В. Слифиш обращает внимание на то, что буквальное толкование части 1 статьи 75 УПК РФ не предусматривает исключений для доказательств, полученных с нарушением закона. Возможность иного толкования автор рассматривает как вопрос, требующий самостоятельного теоретического обоснования. В частности, в статье обсуждается критерий существенности нарушения и возражения против его применения, связанные с опасностью ослабления обязательности процессуальных требований [4, с. 20–21].

Вопрос о правовом значении недостатков оформления рассматривает и Е. В. Брянская. Автор обращает внимание на технические ошибки при собирании доказательств, а в главе о недопустимости связывает оценку нарушения с его существенностью [2, с. 4, 68]. Эта позиция продолжает обозначенную дискуссию: необходимо установить, свидетельствует ли обнаруженная ошибка о нарушении процедуры получения сведений или касается оформления её результатов.

Представляется, что при исследовании данной проблемы необходимо различать действующее правило и научное предложение о его толковании. Статья 75 УПК РФ не содержит общего условия, согласно которому доказательство исключается только при существенном нарушении. Поэтому ссылка на несущественность сама по себе не объясняет, почему доказательство, полученное с отступлением от закона, сохраняет юридическую силу.

Вместе с тем, например, ошибка в реквизите документа и нарушение процедуры получения сведений имеют различное правовое значение. Чтобы разграничить их, следует установить, затронута ли предусмотренная законом гарантия, возможно ли проверить фактический ход действия и не скрывает ли недостаток оформления более серьезного нарушения. Именно такая проверка позволяет избежать как необоснованного исключения доказательств, так и признания процессуальных требований необязательными.

Отдельно следует учитывать положения статьи 88 УПК РФ, которая предусматривает самостоятельную оценку допустимости и достоверности доказательства [1]. Подтверждение содержания сведений другими материалами дела само по себе не устраняет нарушения порядка их получения. Следовательно, вывод о допустимости должен опираться на проверку законности процедуры, даже если полученная информация представляется убедительной.

Рассмотренные научные подходы позволяют обозначить проблему, однако её решение требует анализа конкретных обстоятельств получения доказательств. Поэтому далее обратимся к судебным актам, в которых в качестве примеров рассматривались неразъяснение прав участнику следственного действия и техническая ошибка при оформлении его результатов.

Проблемы признания доказательств недопустимыми в судебной практике

Показателен приговор Краснооктябрьского районного суда города Волгограда по делу № 1–24/2025. Суд признал недопустимыми показания свидетеля, полученные при очной ставке, поскольку перед её проведением свидетелю не были разъяснены права, и он не был предупреждён об ответственности за дачу заведомо ложных показаний и отказ от дачи показаний. Суд связал этот вывод с требованиями статьи 56 и части 5 статьи 164 УПК РФ [6].

В данном случае несоблюдение требований закона затронуло условия участия свидетеля в следственном действии. Разъяснение прав и предупреждение об ответственности должны предшествовать получению показаний, чтобы свидетель понимал своё процессуальное положение до проведения следственного действия. Нарушение этих требований нельзя свести к недостатку оформления протокола: оно касается установленного законом порядка получения сведений и обеспечения участия лица в очной ставке.

Иной пример содержится в апелляционном постановлении Красноярского краевого суда по делу № 22–5150/2025. В постановлениях о признании и приобщении вещественных доказательств был указан номер квартиры 2, вместо 3. Суд признал это технической опиской: действительное место обыска следовало из постановления о его проведении, протокола обыска, показаний осуждённого и свидетелей. Довод о недопустимости по данному основанию был отклонён [7].

Сопоставление этих решений показывает значение того, какое требование закона затронуто и какую гарантию оно обеспечивает. При очной ставке суд установил нарушение обязательных условий участия свидетеля: права не были разъяснены до получения показаний. В ситуации с обыском, неточность в постановлениях о приобщении вещественных доказательств не помешала установить действительное место действия по другим материалам дела. Следовательно, различие состоит в нарушении порядка получения сведений в первом случае и ошибке в отражении реквизита документа во втором. Вывод о техническом характере ошибки должен опираться на обстоятельства дела, позволяющие проверить законность самого действия.

При этом из апелляционного постановления не следует, что неверное указание адреса всегда является технической опиской. Представляется, что иной оценки потребовала бы ошибка, из-за которой невозможно определить место обыска или проверить его соответствие по иным материалам, содержащимся в деле. Поэтому характеристика технического недостатка требует обоснования применительно к обстоятельствам конкретного дела.

Наряду с нарушением гарантий участника и технической ошибкой необходимо рассмотреть случай, когда протокол составлен без проведения самого следственного действия. В приговоре Ливенского районного суда Орловской области по делу № 1–2–27/2024 установлено, что следователь изготовила протоколы допросов двух свидетелей без фактического проведения допросов, внесла подписи от их имени и удостоверила документы своей подписью. Протоколы были включены в перечень доказательств в обвинительном заключении. Действия следователя в итоге были квалифицированы по части 3 статьи 303 УК РФ [8].

Данный пример раскрывает уголовно-правовую сторону нарушения порядка собирания доказательств. Он не заменяет анализ решения об исключении конкретного доказательства, однако позволяет показать отличие фальсификации от недостатков оформления. При изготовлении протокола несуществующего допроса отсутствует само следственное действие, результат которого документ должен удостоверять. Последующая проверка сведений не может превратить поддельный протокол в надлежащий результат проведённого действия.

Обсуждая восполнение доказательств, Е. В. Брянская предлагает разграничивать восполнимые и невосполнимые нарушения. К числу последних автор относит нарушения, связанные с фальсификацией; в качестве примера возможного восполнения рассматривает допрос свидетеля в суде после признания первоначального протокола недопустимым [2, с. 85]. Такая позиция позволяет поставить вопрос о последствиях исключения доказательства, сохраняя различие между первоначальным документом и сведениями, полученными при новом процессуальном действии.

Термин «восполнение» в этом случае нуждается в уточнении. Если свидетель допрошен заново с соблюдением закона, предметом оценки становятся показания, полученные при новом допросе. Сам факт проведения такого допроса не означает, что ранее исключённый протокол автоматически приобретает юридическую силу. Следовательно, возможность законным способом получить сведения из того же источника необходимо отличать от устранения оснований недопустимости первоначального доказательства.

Критерии оценки нарушений порядка собирания доказательств

Рассмотренные примеры позволяют сформулировать последовательность оценки нарушений порядка собирания доказательств. Предполагается, чоо прежде всего необходимо установить, какое требование закона не соблюдено и какую процессуальную гарантию оно обеспечивает.

Затем следует сопоставить содержание документа с фактическим ходом следственного действия и материалами, позволяющими проверить его законность. Такая проверка необходима для вывода о техническом характере ошибки. Если же само действие не проводилось, как в случае изготовления фиктивного протокола, речь идёт об отсутствии надлежащего способа получения отражённых в нём сведений.

При этом нельзя считать нарушение устранённым только потому, что полученные сведения подтверждаются другими доказательствами. Такое подтверждение относится прежде всего к проверке их достоверности. Если установлен факт несоблюдения обязательной гарантии при получении первоначального доказательства, совпадение его содержания с другими материалами само по себе не отвечает на вопрос о законности процедуры.

Следовательно, решение о допустимости должно содержать объяснение связи между конкретным недостатком, нарушенным требованием закона и последствиями для использования доказательства. Общего обозначения ошибки как формальной или несущественной для такой мотивировки недостаточно.

Заключение

Соблюдение порядка собирания доказательств обеспечивает возможность их использования при разрешении уголовного дела и защиту прав участников предварительного расследования. Требования процессуальной формы необходимо оценивать с учётом их содержания и назначения, сохраняя установленное статьёй 75 УПК РФ правило о недопустимости доказательств, полученных с нарушением закона.

Рассмотренные судебные решения позволяют разграничить нарушения, затрагивающие процессуальные гарантии участников, и технические ошибки, не изменяющие установленные обстоятельства производства следственного действия. Вместе с тем они не дают оснований для общего вывода о допустимости любых доказательств, полученных с несущественными нарушениями. Возможность нового законного получения сведений также не означает автоматического восстановления юридической силы первоначального доказательства.

Следовательно, последовательность правоприменения следует обеспечивать прежде всего конкретной мотивировкой решения. Признавая доказательство недопустимым либо отклоняя соответствующее ходатайство, необходимо установить характер недостатка и объяснить его правовые последствия. Представляется, что это позволит избежать подмены оценки допустимости ссылкой на достоверность сведений или общей характеристикой нарушения как формального.

Литература:

1. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ. Статьи 75, 86, 88, 164, 166.
2. Брянская Е. В. Процессуальная сила и недопустимость доказательств в уголовном судопроизводстве России: монография. Москва: Проспект, 2025. 144 с. ISBN 978–5–392–44858–6.
3. Терехин В. В. Стандарты допустимости доказательств в уголовном процессе // Юридическая наука и практика: Вестник Нижегородской академии МВД России. 2016. № 1 (33). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/standarty-dopustimosti-dokazatelstv-v-ugolovnom-protsesse.
4. Слифиш М. В. Критерии допустимости доказательств: в свете принципов, действующих в сфере уголовного судопроизводства // Российское право: образование, практика, наука. 2025. № 5. С. 20–34. DOI: 10.34076/2410–2709–2025–149–5–20–34. URL: https://rospravojournal.usla.ru/index.php/rp/article/download/473/245/1553.
5. Лодкина В. В. Допустимость доказательств: вопросы терминологии // Молодой ученый. 2025. № 47 (598). С. 233–234. URL: https://moluch.ru/archive/598/130434.
6. Приговор Краснооктябрьского районного суда г. Волгограда по делу № 1–24/2025. Дата в тексте решения: 3 июня 2025 г.; в заголовке публикации: 2 июня 2025 г. // СудАкт. URL: https://sudact.ru/regular/doc/l5FbCqE9vWl4.
7. Апелляционное постановление Красноярского краевого суда по делу № 22–5150/2025. Дата в тексте решения: 23 сентября 2025 г.; в заголовке публикации: 22 сентября 2025 г. // СудАкт. URL: https://sudact.ru/regular/doc/h6SG6kn1gQVB.
8. Приговор Ливенского районного суда Орловской области по делу № 1–2–27/2024. Дата в тексте решения: 23 декабря 2024 г.; в заголовке публикации: 22 декабря 2024 г. // СудАкт. URL: https://sudact.ru/regular/doc/l9UejOJGVFJt.