Отправьте статью сегодня! Журнал выйдет ..., печатный экземпляр отправим ...
Опубликовать статью

Молодой учёный

Системные и функциональные аспекты грамматической вариативности в шведском и норвежском языках

01.11.2026
12
Поделиться
Аннотация
В статье исследуются системно-структурные и функционально-дискурсивные параметры грамматической вариативности в двух близкородственных континентальных скандинавских языках — шведском и норвежском. Автор анализирует вариативность на морфологическом (категория рода, адъективное согласование) и синтаксическом (порядок слов, расщепленный инфинитив, феномен V2) уровнях. На основе современных лингвистических парадигм, включая теорию микропараметрического варьирования и системно-функциональную грамматику, выявляются когнитивно-дискурсивные и социолингвистические факторы, обусловливающие выбор языковых вариантов. Особое внимание уделяется диглоссной ситуации в Норвегии (сосуществование букмола и нюнорска) в сопоставлении с более центростремительной нормой шведского языка.
Библиографическое описание
Попкова, Н. А. Системные и функциональные аспекты грамматической вариативности в шведском и норвежском языках / Н. А. Попкова. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2026. — № 45 (648). — С. 550-553. — URL: https://moluch.ru/archive/648/141759.


Изучение грамматической вариативности в близкородственных языках представляет собой одну из центральных задач современной сравнительно-исторической и типологической лингвистики. Континентальные скандинавские языки — шведский и норвежский — демонстрируют уникальный тип языкового родства, характеризующийся высокой степенью взаимной понятности ( mutual intelligibility ) на лексическом уровне при наличии глубоких структурных расхождений в грамматических системах. В то время как шведский язык на протяжении XX века развивался преимущественно в русле жесткой кодификации и централизации национальной нормы ( rikssvenska ), норвежское языковое пространство представляет собой уникальный пример институционализированного плюрицентризма и официального двуязычия — параллельного существования стандартов bokmål и nynorsk .

Актуальность исследования обусловлена необходимостью переосмысления грамматической вариативности не как девиации от нормы или признака языковой деградации, а как динамического механизма адаптации языковой системы к когнитивным и коммуникативным потребностям социума. В рамках теории микропараметрического варьирования, активно развиваемой в современном генеративизме и функционализме, минимальные различия между синтаксическими структурами близкородственных языков позволяют изолировать конкретные грамматические переменные и установить факторы, влияющие на их актуализацию в дискурсе. Целью статьи является комплексное описание системных и функциональных аспектных признаков грамматической изменчивости в указанных языках, выявление изоморфных и алломорфных черт их грамматических парадигм.

Категория грамматического рода в континентальных скандинавских языках претерпела радикальные изменения в ходе перехода от древнескандинавского состояния к современному. Однако траектории этих изменений в шведском и норвежском языках существенно различаются, что создает обширную зону морфологической вариативности.

В современном шведском языке доминирует двухродовая система, возникшая в результате слияния мужского и женского родов в единый общий род ( utrum ), который противопоставлен среднему роду ( neutrum ). Данный сдвиг зафиксирован в фундаментальной академической кодификации. Тем не менее, системная вариативность стабильно сохраняется на периферии шведского языкового ареала. В частности, в ётских ( götamål ) и норландских диалектах обнаруживаются реликты трехродовой системы. Это наглядно проявляется в адъективном согласовании и выборе местоименных форм: например, использование местоимений han (он) или hon (она) в отношении неодушевленных существительных общего рода в зависимости от их исторической родовой принадлежности. Более того, в шведской стандартной норме наблюдается вариативность флексий во множественном числе существительных (окончания -ar , -er , -or ), где выбор парадигмы частично коррелирует с архаическими родовыми границами [5; 9].

В отличие от шведского, норвежский язык официально сохраняет трехродовую систему (мужской, женский, средний род), что закреплено как в нюнорске, так и в большинстве субстандартов букмола. Однако именно в норвежском языке категория рода демонстрирует наивысшую степень функциональной вариативности. В социолектах крупных городов, прежде всего Осло, наблюдается устойчивая тенденция к эрозии женского рода под влиянием исторического датского субстрата и процессов урбанизации. Морфологический маркер женского рода — определенный суффикс -a (например, boka — книга) в речи образованного городского населения систематически заменяется на флексию мужского рода -en ( boken ). Данный феномен описывается исследователями как открытая конкуренция «радикального букмола» ( radikalt bokmål ) и «консервативного букмола» ( riksmål ) [4; 6].

Экспериментальные психолингвистические исследования показывают, что носители норвежского языка в Осло демонстрируют когнитивную вариативность при предиктивной обработке языковой информации: для многих из них формы женского рода перешли из категории продуктивных грамматических классов в лексически специфицированные маркеры. В то же время в сельских диалектах Норвегии трехродовая система остается незыблемой, а попытки её нивелирования воспринимаются как экспансия столичной нормы. Таким образом, морфологическая вариативность в норвежском языке выступает мощным маркером социальной и региональной идентичности [4; 7].

Континентальные скандинавские языки традиционно относятся к языкам типа V2 ( Verb-Second ), где спрягаемая форма глагола обязательно занимает вторую позицию в повествовательном предложении. Несмотря на этот жесткий общеструктурный каркас, синтаксический уровень шведского и норвежского языков обнаруживает значительный микропараметрический дрейф.

Одним из наиболее дискуссионных вопросов в скандинавском синтаксисе является феномен embedded V2 (придаточного порядка слов V2). В классическом шведском и норвежском языках в придаточных предложениях реализуется так называемый субъектно-несуществующий порядок, при котором адвербиалы и отрицание inte / ikke предшествуют конечному глаголу (например, швед. ...att han inte kom , норв. ...at han ikke kom ). Однако в разговорной речи и определенных синтаксических контекстах (прежде всего, в придаточных изъяснительных после фактивных глаголов) наблюдается вариативность, и глагол выдвигается на вторую позицию, опережая отрицание:

  1. Швед. Han sa att han inte köpte boken. (стандартный порядок);
  2. Швед. Han sa att han köpte inte boken. (порядок V2 в придаточном).

Данные из авторитетной лингвистической базы данных Nordic Syntax Database (далее — «NSB») убедительно свидетельствуют о том, что норвежские диалекты обладают значительно большей гибкостью в отношении embedded V2 , чем шведские [1; 3]. В норвежском языке выбор между стандартным и V2-порядком в придаточном предложении регулируется прагматическими факторами: порядок V2 используется тогда, когда информация в придаточном предложении обладает высокой степенью коммуникативной новизны и иллокутивной независимости.

Другим важным аспектом синтаксической вариативности выступает феномен расщепленного инфинитива ( split infinitive / klQyvd infinitiv ). В норвежском языке (особенно в нюнорске и восточно-норвежских диалектах) инфинитивный маркер å может отделяться от глагола наречием или отрицанием (например, åikke se ). В шведском языке конструкция att inte se также является нормативной, однако правила дистрибуции элементов внутри инфинитивной группы в шведском дискурсе строго детерминированы, в то время как в норвежском узусе позиция отрицания демонстрирует свободное варьирование, зависящее от эмфатического выделения действия.

Особый интерес представляет вариативность порядка слов в специальных ( wh- ) вопросах. В ряде норвежских диалектов (особенно на севере и западе страны) в вопросительных предложениях допускается нарушение правила V2, если вопросительное слово является кратким (например, Ka du sir? вместо стандартного Ka sir du? — Что ты говоришь?). Исследования М. Вестергорд показывают, что в шведском языке подобная инверсия невозможна и жестко блокируется синтаксической структурой. Это указывает на то, что синтаксис норвежских диалектов обладает более высоким индексом вариативности по сравнению со шведским, где диалектное дробление не привело к дестабилизации базовых топологических схем предложения [2; 8].

Грамматическая вариативность находит свое наиболее яркое отражение в функциональном аспектном распределении дублетных форм в реальном дискурсе. Выбор той или иной грамматической конструкции часто обусловлен не структурными ограничениями, а стилистическими, прагматическими и жанровыми факторами.

Ярким примером в шведском языке является конкуренция между морфологическим (суффиксальным) пассивом на -s и аналитическим пассивом с глаголом bli (например, brevet skrivs против brevet blir skrivet ). Системный анализ Е. М. Чекалиной показывает, что данные варианты распределены функционально. Синтаксический пассив на -s доминирует в официальном, научном и публицистическом стилях, кодифицируя вневременные, обобщенные действия. Аналитический пассив с глаголом bli манифестирует конкретно-процессуальное значение с акцентом на изменении состояния субъекта и более характерен для разговорного узуса и нарративного дискурса [5].

В норвежском языке функциональная вариативность наглядно иллюстрируется дистрибуцией посессивных конструкций. Языковая система предлагает два альтернативных варианта выражения принадлежности:

— преноминальная конструкция: min bil (мой автомобиль);

— постноминальная конструкция: bilen min (автомобиль мой — существительное в определенной форме + притяжательное местоимение).

Статистический и функциональный анализ текстов показывает, что постноминальная конструкция ( bilen min ) является базовой, нейтральной и абсолютно доминирующей в устной норвежской речи [6; 7]. Преноминальный вариант ( min bil ) маркирует стилистическую возвышенность, логическое эмфатическое выделение обладателя или используется в специфических текстовых жанрах, например, в юридической документации. В шведском языке постноминальная модель отсутствует на системном уровне, что делает шведскую посессивную систему функционально менее вариативной, но более стабильной.

Специфика грамматической вариативности в рассматриваемых лингвокультурах не может быть адекватно описана без учета институциональных условий функционирования языков. В Швеции кодифицированный стандарт rikssvenska выступает в качестве центростремительной силы. Вариативность здесь локализуется преимущественно на оси «литературный язык — территориальный диалект» или «формальный стиль — молодежный социолект».

В Норвегии ситуация принципиально иная. Официальное равноправие bokmål (опирающегося на датско-норвежскую традицию) и nynorsk (созданного И. Осеном на основе западных диалектов) легитимизирует грамматическую вариативность на государственном уровне. Каждый норвежец со школьной скамьи овладевает обеими письменными нормами, что формирует особый тип когнитивной гибкости. Более того, отсутствие единого устного стандарта в Норвегии приводит к тому, что использование диалектных грамматических форм открыто допускается в официальных сферах общения — в парламенте, на телевидении и в академической среде [7; 10].

Данный лингвистический плюрицентризм превращает норвежское синтаксическое пространство в динамическое поле постоянного выбора. Вариативность становится нормой, а жесткая фиксация структуры — исключением. Шведский язык в этом контексте демонстрирует консервативный тип эволюции, где системные инновации и грамматические дублеты проходят длительный процесс фильтрации через академические институты (Шведскую академию и Языковой совет), прежде чем получить статус нормативных вариантов [5; 9].

Проведенное исследование системных и функциональных параметров грамматической вариативности в шведском и норвежском языках позволяет сделать ряд выводов:

  1. При общем векторе на упрощение флективной системы шведский язык успешно завершил переход к двухродовой системе на уровне стандарта, в то время как норвежский язык сохраняет трехродовую модель как арену активной социолингвистической борьбы и функционального варьирования.
  2. Синтаксис норвежских диалектов и субстандартов обнаруживает более высокую степень микропараметрической подвижности (нарушение V2 в вопросах, гибкость embedded V2 , вариативность посессивных схем) [1; 6; 8] по сравнению со строго упорядоченной синтаксической топологией шведского языка.
  3. Различный институциональный статус языковых норм определяет характер вариативности. В Швеции вариативность носит преимущественно стилистический и регистровый характер, в то время как в Норвегии она является институционально закрепленной основой национального плюрицентризма [7; 10].

Изучение скандинавского микропараметрического варьирования открывает новые перспективы для моделирования языковых изменений в близкородственных ареалах и вносит вклад в общую теорию грамматики и социолингвистики.

Литература:

  1. Чекалина Е. М. Системные и функциональные аспекты грамматической вариативности в шведском языке // Вестник Челябинского государственного университета. — 2017. — № 12 (408). — С. 45–51. [Электронный ресурс]. URL: cyberleninka.ru (дата обращения: 27.10.2026).
  2. Faarlund J. T. The Syntax of Norwegian // The Nordic Languages: An International Handbook of the History of the North Germanic Languages. — Berlin: Walter de Gruyter, 2008. — Vol. 1. — Pp. 941–952. [Электронный ресурс]. URL: https://www.academia.edu/164831937/The_Nordic_Languages_An_International_Handbook_of_the_History_of_the_North_Germanic_Languages (дата обращения: 27.10.2026).
  3. Holmberg A. The Scandinavian Languages // The Handbook of Comparative Syntax. — Oxford: Oxford University Press, 2005. — Pp. 533–579. [Электронный ресурс]. URL: https://portal.research.lu.se/en/publications/the-scandinavian-languages/ (дата обращения: 27.10.2026).
  4. Jahr E. H. Language planning in Norway: A social history // International Journal of the Sociology of Language. — 2009. — No. 80. — Pp. 33–39. [Электронный ресурс]. URL: https://www.degruyterbrill.com/document/doi/10.1515/ijsl.1989.80.33/html (дата обращения: 27.10.2026).
  5. Leon C. Dialects in Norway: Navigating between standard and non-standard speech // International Journal of the Sociology of Language. — 2014. — No. 6. — Pp. 107–121. [Электронный ресурс]. URL: https://www.researchgate.net/publication/326491611_Dialects_in_Norway_-_Between_Tolerance_and_Standardization (дата обращения: 27.10.2026).
  6. Lundquist B., Rodina Y., Sekerina I. A. Language change and the loss of feminine gender: grammatical gender and declension class in the Oslo dialect // Nordic Journal of Linguistics. — 2025. — Vol. 44, No. 3. — Pp. 1–26. [Электронный ресурс].URL:https://www.researchgate.net/publication/392389519_Language_change_and_the_loss_of_feminine_gender_grammatical_gender_and_declension_class_in_the_Oslo_dialect (дата обращения: 27.10.2026).
  7. Teleman U., Hellberg S., Andersson E. Svenska Akademiens grammatik (SAG) // Svenska Akademien. — 1999. — Vol. 1–4. [Электронный ресурс]. URL: https://www.semanticscholar.org/paper/Svenska-Akademiens-grammatik-Teleman-Hellberg/f28c522f71f5ae7b18cdf4c6105e1bf55bc362b7 (дата обращения: 27.10.2026).
  8. Vangsnes Q. A. The Nordic Dialect Database: Mapping Microsyntactic Variation // Proceedings of the workshop on language technology for Scandinavian dialects. — 2009. — Pp. 44–48. [Электронный ресурс]. URL: https://scholar.google.com.br/citations?user=QdwSyEEAAAAJ&hl=en (дата обращения: 27.10.2026).
  9. Vangsnes Q. A., Johannessen J. B. The Nordic research infrastructure for syntactic variation: Possibilities, limitations and achievements // Glossa: a journal of general linguistics. — 2019, No. 1. — Pp. 1–23. [Электронный ресурс]. URL: https://nva.sikt.no/registration/0198cc4eebea-15f23452–3087–438c-97a0–5987846cfdc1 (дата обращения: 27.10.2026).
  10. Westergaard M., Vangsnes Qystein A. Microvariation in dialect syntax: The case of Norwegian wh-questions // Lingua. — 2012. Pp. 329–343. [Электронный ресурс]. URL: https://www.researchgate.net/publication/261636704_Norwegian_som_The_complementizer_that_climbed_to_the_matrix_Left_Periphery_and_caused_Verb_Second_violations (дата обращения: 27.10.2026).
Можно быстро и просто опубликовать свою научную статью в журнале «Молодой Ученый». Сразу предоставляем препринт и справку о публикации.
Опубликовать статью
Молодой учёный №45 (648) ноябрь 2026 г.
Скачать часть журнала с этой статьей(стр. 550-553):
Часть 8 (стр. 489-557)
Расположение в файле:
стр. 489стр. 550-553стр. 557
Похожие статьи
Частотность различных порядков слов в русском и английском языках: синтаксический анализ и лингвистические аспекты
Норвежский язык. Первоначальные этапы в изучении скандинавского языка
Некоторые аспекты грамматической интерференции в «Спанглише»
Сопоставительное изучение порядка слов в простых повествовательных предложениях в русском и персидском языках
Лингвистика и формы ее взаимообусловленности
Проблема акцентной вариативности в английском языке
О «теоретической интерференции» в русистике
Дифференциация функций грамматических форм в процессе преподавания иностранного языка в неязыковом (техническом) вузе
Инфинитивные предложения со значением объективной предопределенности в русском языке и средства их передачи в персидском языке
Теоретическое осмысление вариантности как особого языкового явления

Молодой учёный