Введение
Арктический совет, созданный Оттавской декларацией 1996 г., остаётся основной межправительственной площадкой диалога по ключевым для региона вопросам: охране окружающей среды, устойчивому развитию, мониторингу и научным оценкам [13]. Его формат определяют два принципа: решения принимаются консенсусом, а вопросы военной безопасности находятся вне компетенции Совета [13]. Эти принципы долгое время позволяли восьми арктическим государствам и организациям коренных народов работать вместе, не затрагивая наиболее острые политические разногласия.
В марте 2022 г. ситуация изменилась: семь государств-членов объявили о приостановке участия в заседаниях Совета и его органов [7], а в июне того же года сообщили об ограниченном возобновлении работы по проектам, не предполагающим участия России [8]. Актуальность темы определяется тем, что Совет работает в таком формате уже пятый год, и вопрос о том, какие именно каналы взаимодействия сохраняются, а какие нет, остаётся недостаточно систематизированным.
Степень изученности. Возможности и пределы Совета как института обсуждались ещё до 2022 г. [14]; научное сотрудничество в регионе рассматривалось в рамках концепции научной дипломатии, причём принятие Соглашения об укреплении международного научного сотрудничества в Арктике 2017 г. оценивалось как значимый шаг в этом направлении [11; 12]. После 2022 г. появились работы о том, возможно ли сотрудничество с Россией в Арктике [15], о положении науки в условиях паузы в работе Совета [5] и о реализации Соглашения 2017 г. в отношении России и Японии [16]. При этом сравнительное описание статуса разных каналов взаимодействия на протяжении всего периода 2022–2026 гг. в изученных нами источниках не обнаружено; это не исключает существования таких работ, так как систематический поиск в базах данных не проводился (см. «Ограничения»).
Цель исследования — определить, какие каналы взаимодействия в рамках Арктического совета и вокруг него сохраняют действие при ограниченном участии России и от чего зависит их устойчивость. Задачи: 1) описать институциональные основы Совета и научного сотрудничества; 2) составить хронологию изменения формата работы в 2022–2026 гг.; 3) сопоставить позиции России, других арктических государств, неарктических стран-наблюдателей и коренных народов; 4) классифицировать каналы по уровням и определить их статус.
Объект — Арктический совет как институт международного сотрудничества.
Предмет — устойчивость каналов взаимодействия в 2022–2026 гг. Гипотеза: устойчивость канала определяется его уровнем (политический, экспертно-рабочий, научно-организационный) и степенью правовой формализации, а не только общим состоянием отношений между государствами.
Материалы и методы
Теоретической основой послужили понятия научной дипломатии [11; 12], институционального подхода и «арктической исключительности» (Arctic exceptionalism) как представления об Арктике как регионе, изолированном от глобальных конфликтов [15]. Использованы историко-институциональный анализ, качественный контент-анализ открытых документов и сравнительный анализ позиций четырёх групп акторов. Эмпирическую базу составили: Оттавская декларация [13]; Соглашение 2017 г. [4]; совместные заявления государств-членов 2022 г. [7; 8]; Заявление Ромсё–Тромсё 12 мая 2025 г. [9]; заявление старшего арктического должностного лица России на 14-й встрече Совета [2]; пресс-релиз Совета от 17 июня 2026 г. [6]; публичные заявления представителей МИД России [1; 3]. Хронологические рамки — март 2022 г. — октябрь 2026 г. Единицей анализа выступает «канал взаимодействия»; его статус на заданную дату определяется по документам как «действует», «ограничен» или «приостановлен».
В исследовании каналы взаимодействия разграничиваются по характеру участников, уровню принимаемых решений и степени формализации. Политический уровень включает межгосударственный диалог и заседания старших должностных лиц; экспертно-рабочий — деятельность рабочих групп и профильные консультации; научно-организационный — договорные механизмы и связанные с ними условия научного обмена. Такое разделение позволяет сопоставить формальный статус институтов с фактическими возможностями взаимодействия.
Результаты и их обсуждение
1. Институциональные основы
Арктический совет учреждён в 1996 г. как форум высокого уровня; его предшественницей была Стратегия защиты окружающей среды Арктики 1991 г. Членами являются восемь арктических государств, постоянными участниками — организации коренных народов, а наблюдателями — неарктические государства и организации. Практическую работу ведут рабочие группы: по мониторингу и оценке (AMAP), сохранению флоры и фауны (CAFF), защите морской среды (PAME), предупреждению и ликвидации чрезвычайных ситуаций (EPPR), борьбе с загрязнением (ACAP) и устойчивому развитию (SDWG). Они подотчётны комитету старших арктических должностных лиц (Senior Arctic Officials, SAO) и министрам, которые собираются раз в два года, а председательство переходит от одного государства к другому каждые два года [13].
Принципиальное значение имеет различие между правовыми формами. Решения Совета юридически не обязательны, тогда как Соглашение об укреплении международного научного сотрудничества в Арктике, подписанное 11 мая 2017 г. и вступившее в силу 23 мая 2018 г., является международным договором для восьми государств [4]. Оно заключено под эгидой Совета, но существует как самостоятельный правовой режим, что позволяет считать научное сотрудничество формально отделённым от текущих решений Совета. Именно поэтому в литературе его рассматривают как пример научной дипломатии, способной сближать позиции государств в сфере общих интересов [11].
2. Хронология изменения формата, 2022–2026 гг.
3 марта 2022 г. семь арктических государств (Дания, Исландия, Канада, Норвегия, США, Финляндия, Швеция) заявили о приостановке участия во всех заседаниях Совета и его вспомогательных органов, включая проходящие в России, которая тогда председательствовала [7]. 8 июня 2022 г. они объявили об ограниченном возобновлении работы по проектам, в которых Россия не участвует [8]. В феврале 2024 г. Совет согласился возобновить виртуальные заседания рабочих групп, при этом дипломатический уровень оставался на паузе [6]. В том же 2024 г., по данным Belfer Center, Россия приостановила финансовые взносы [10]. 24 января 2025 г. официальный представитель МИД России М. В. Захарова заявила, что политический диалог в Совете по-прежнему заморожен и заседания SAO не проводятся [1].
12 мая 2025 г. в Ромсё состоялась 14-я встреча Совета, завершившаяся Заявлением Ромсё-Тромсё. В нём отмечены усилия вспомогательных органов по возобновлению работы (преамбула), одобрен план работы рабочих групп на 2025–2027 гг. и бюджет Секретариата на 2026–2027 гг. (п. 22), возобновлён пересмотр роли наблюдателей (п. 21), подчёркнута роль мониторинга и научных исследований, а также традиционных знаний коренных народов (пп. 11–13), продлён до конца 2027 г. мандат неформальной группы по оценке финансирования проектов (п. 19). Россия упомянута лишь в преамбуле — в связи с принятием к сведению инициатив российского (2021–2023) и норвежского (2023–2025) председательств [9]. В заявлении российской стороны на этой же встрече отмечено, что деятельность рабочих и экспертных групп остаётся ограниченной, а возобновление регулярных заседаний SAO, пленарных сессий и политического диалога названо условием выполнения мандата Совета; передача председательства от Дании Швеции запланирована на май 2027 г. [2]. 4 февраля 2026 г. старшее должностное лицо России В. Масленников заявил, что о возврате к полноформатной работе, включая министерские сессии, пока говорить не приходится [3]. В июне 2026 г. под председательством Дании прошли три консультации в формате пилотного проекта с участием старших должностных лиц, глав делегаций коренных народов и председателей рабочих групп; это названо первыми совместными обсуждениями с 2022 г. [6]. В опубликованном сообщении не уточняется, участвовали ли в этих консультациях представители России, поэтому делать вывод об их участии на основании данного источника нельзя.
3. Позиции групп акторов
Россия. По заявлениям российской стороны, Совет остаётся практически единственной действующей региональной структурой, но работает не в полную силу; продолжительная пауза подрывает доверие к институту. Россия настаивает на возобновлении равноправной и неполитизированной работы и указывает на преемственность приоритетов своего председательства (культурное наследие коренных народов, биоразнообразие, климат, чрезвычайные ситуации, содействие научным исследованиям) [2]. Одновременно отмечается, что полноформатная работа пока невозможна [3].
Другие арктические государства. Исходная позиция сформулирована в совместных заявлениях 2022 г.: пауза в общих заседаниях и работа только над проектами без участия России [7; 8]. Позднее акцент смещается на сохранение функционирования Совета в доступных формах — виртуальные заседания рабочих групп, план работы до 2027 г., консультации 2026 г. [6; 9]. В Заявлении Ромсё-Тромсё отдельно указано, что решения, затрагивающие управление Арктикой, принимают арктические государства (п. 9) [9].
Неарктические государства-наблюдатели. В использованных источниках отражена только процедурная сторона: возобновлён регулярный пересмотр роли наблюдателей (п. 21) [9]. Позиции отдельных наблюдателей в рамках данной работы не изучались, это направление требует дополнительного исследования.
Коренные народы. Постоянные участники входят в состав сторон Заявления Ромсё–Тромсё; в документе подчёркнута необходимость укрепления их роли в проектах и работе Совета (п. 17) и учёта традиционных знаний наряду с научными данными (п. 13) [9]. Главы делегаций постоянных участников участвовали в консультациях 2026 г. [6].
4. Каналы взаимодействия и их статус
Сопоставление документов позволяет выделить три уровня взаимодействия (табл. 1). Статус указан по состоянию на октябрь 2026 г. по использованным источникам.
Таблица 1
Каналы взаимодействия в Арктическом совете и их статус
|
Уровень |
Форма |
Статус |
Основание |
|
Политический |
Министерские сессии, заседания SAO |
Приостановлен / ограничен |
Заседания SAO не проводятся [1]; полноформатная работа невозможна [3]; пилотные консультации 2026 г. [6] |
|
Экспертно-рабочий |
Рабочие и экспертные группы |
Ограничен |
Виртуальный формат с февраля 2024 г. [6]; план работы 2025–2027 гг. [9]; оценка российской стороны [2] |
|
Научно-организационный |
Соглашение 2017 г. и научные проекты |
Формально действует |
Соглашение 2017 года сохраняет правовую силу [4]; сведений о выходе из него в изученных источниках нет, фактическая интенсивность сотрудничества отдельно не оценивалась. |
Различие уровней согласуется с гипотезой: наибольшие ограничения наблюдаются там, где взаимодействие требует решений государств на политическом уровне и консенсуса, а наиболее защищённым выглядит канал, закреплённый в международном договоре. Статус «ограничен» присваивается каналам, для которых документально подтверждено продолжение отдельных форм взаимодействия при отсутствии прежнего формата работы; статус «приостановлен» — каналам, для которых подтверждено прекращение регулярной деятельности; статус «формально действует» указывает на сохранение правовой основы, но не предполагает подтверждения фактической активности. Вместе с тем статус «формально действует» означает лишь отсутствие данных о прекращении договора; о реальной интенсивности научных контактов он не говорит.
Обсуждение результатов
Полученные результаты согласуются с исследованиями, в которых отмечаются ограничения научного взаимодействия после 2022 г. и необходимость различать институциональные формы сотрудничества [5; 15]. В статье сопоставлены три уровня взаимодействия и определён их документально подтверждённый статус в период 2022–2026 гг.
Исследование основано преимущественно на открытых официальных документах и научных публикациях и не включает самостоятельный анализ международного соавторства, баз данных научных публикаций или фактической реализации каждого проекта. Публичные заявления отражают позиции соответствующих сторон и требуют сопоставления с независимыми источниками. Поэтому результаты позволяют определить институциональный статус основных каналов взаимодействия, но не дают количественной оценки масштаба сохранившегося научного сотрудничества.
Заключение
Проведённый анализ показывает, что после 2022 г. Арктический совет сохранился как институт, но его функционирование стало дифференцированным: политический уровень остаётся приостановленным или ограниченным, экспертно-рабочий действует в виртуальном формате, а научно-организационный опирается на договор 2017 г. Это поддерживает гипотезу о том, что устойчивость определяется уровнем канала и степенью его формализации. Практическая значимость работы — в предложенной схеме описания статуса каналов, которую можно обновлять по мере появления новых документов. Перспективы дальнейшего исследования связаны с количественным анализом международных научных соавторств, изучением позиций неарктических наблюдателей и отслеживанием итогов председательства Дании до мая 2027 г.
Литература:
- Комментарий официального представителя МИД России М. В. Захаровой о работе Арктического совета // РИА Новости. 24.01.2025. URL: https://ria.ru/20250124/sovet-1995251288.html (дата обращения: 20.10.2026).
- Масленников В. Заявление старшего арктического должностного лица Российской Федерации на 14-й встрече Арктического совета. Ромсё, 12 мая 2025 г. URL: https://oaarchive.arctic-council.org/bitstreams/04434fc0-ef79–4afa-8e98-ff0f1198357b/download (дата обращения: 20.10.2026).
- Масленников В. Интервью РИА Новости. 04.02.2026. URL: https://ria.ru/20260204/mid-2072089607.html (дата обращения: 20.10.2026).
- Соглашение об укреплении международного научного сотрудничества в Арктике. 2017. URL: https://oaarchive.arctic-council.org/server/api/core/bitstreams/e75076a2–4ff2–4de6-b08a-58034b991bf7/content (дата обращения: 20.10.2026).
- Andreeva E. Science at Stake — Russia and the Arctic Council // Arctic Review on Law and Politics. 2023. Vol. 14. P. 112–131. DOI: https://doi.org/10.23865/arctic.v14.5455 (дата обращения: 20.10.2026).
- Arctic Council. Arctic Council consultations move work forward. 17 June 2026. URL: https://arctic-council.org/ru/news/arctic-council-consultations-move-work-forward/ (дата обращения: 20.10.2026) (дата обращения: 20.10.2026).
- Arctic Council. Joint Statement on Arctic Council Cooperation Following Russia’s Invasion of Ukraine. 3 March 2022. URL: https://www.government.se/statements/2022/03/joint-statement-on-arctic-council-cooperation-following-russias-invasion-of-ukraine/ (дата обращения: 20.10.2026).
- Arctic Council. Joint Statement on Limited Resumption of Arctic Council Cooperation. 8 June 2022. URL: https://www.government.se/statements/2022/06/joint-statement-on-the-limited-resumption-of-arctic-council-cooperation/ (дата обращения: 20.10.2026).
- Arctic Council. Romssa-Tromsø Statement. 12 May 2025. URL: https://www.international.gc.ca/news-nouvelles/2025/2025–05–12-arctic_council-conseil_arctique.aspx?lang=eng (дата обращения: 20.10.2026).
- Belfer Center for Science and International Affairs. Материал о приостановке Россией финансовых взносов в Арктический совет. 2024. URL: https://www.reuters.com/world/russia-suspends-annual-payments-arctic-council-ria-agency-reports-2024–02–14/ (дата обращения: 20.10.2026).
- Berkman P. A. et al. The Arctic Science Agreement propels science diplomacy // Science. 2017. Vol. 358, No. 6363. P. 596. DOI: https://doi.org/10.1126/science.aaq0890 (дата обращения: 20.10.2026).
- Berkman P. A., Young O. R. Governance and environmental change in the Arctic Ocean // Science. 2009. Vol. 324. P. 339–340. DOI: https://doi.org/10.1126/science.1173200 (дата обращения: 20.10.2026).
- Declaration on the Establishment of the Arctic Council. Ottawa, 1996. https://oaarchive.arctic-council.org/server/api/core/bitstreams/bdc15f51-fb91–4e0d-9037–3e8618e7b98f/content (дата обращения: 20.10.2026).
- Koivurova T. Limits and possibilities of the Arctic Council in a rapidly changing scene of Arctic governance // Polar Record. 2010. Vol. 46, No. 2. P. 146–156. DOI: https://doi.org/10.1017/S0032247409008365 (дата обращения: 20.10.2026).
- Koivurova T., Shibata A. After Russia’s invasion of Ukraine in 2022: Can we still cooperate with Russia in the Arctic? // Polar Record. 2023. Vol. 59. e12. DOI: https://doi.org/10.1017/S0032247423000049 (дата обращения: 20.10.2026).
- Sergunin A., Shibata A. Implementing the 2017 Arctic Science Cooperation Agreement: Challenges and opportunities as regards Russia and Japan // Yearbook of Polar Law. 2023. Vol. 14. P. 45–75. DOI: https://doi.org/10.1163/22116427_014010004 (дата обращения: 20.10.2026).

