This article examines the theoretical and legal foundations for the participation of a medical specialist during the preliminary investigation. The scientific relevance of this topic is driven by the increasing number of criminal cases requiring the application of medical expertise, as well as the continuing uncertainty regarding the procedural status of this participant. The novelty of this research lies in the comprehensive analysis of the medical specialist as a holder of specialized knowledge, whose procedural role is differentiated from that of a forensic medical expert. The article explores the content and characteristics of specialized medical knowledge and examines the procedural and non-procedural forms of its application in pre-trial proceedings. Particular attention is paid to the relationship between the functions of the specialist and the expert, as well as the regulatory contradictions contained in Article 178 of the Criminal Procedure Code of the Russian Federation. The purpose of this study is to develop a theoretical and legal model for the participation of a medical specialist in preliminary investigations. To achieve this goal, formal legal, comparative legal, systemic, structural, and other methods of scientific inquiry are used. The empirical and theoretical basis is comprised of scientific publications from 2021 to 2025, regulatory legal acts, and methodological recommendations. The final section formulates conclusions and proposals aimed at improving criminal procedural legislation.

Keywords: specialist, specialized medical knowledge, preliminary investigation, forensic expert, corpse examination, investigative actions, criminal proceedings, knowledgeable person, procedural status, medical specialist.

Введение

Следственная практика в современных условиях все чаще обращается к участию лиц, располагающих медицинскими познаниями. Расследование преступлений против жизни и здоровья, дорожно-транспортных происшествий с потерпевшими, дел о ненадлежащем оказании медицинской помощи, а также случаев обнаружения трупов при неустановленной причине смерти образует широкий круг уголовных производств, результативность которых обусловлена своевременным и корректным применением медицинских знаний. При этом единый понятийный аппарат в рассматриваемой сфере пока не сформирован. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации использует категорию специальных знаний при определении процессуального положения эксперта и специалиста в статьях 57 и 58, однако статья 5 данного кодекса не раскрывает содержание указанного понятия. В результате его наполнение остается оценочным и во многом зависит от усмотрения правоприменителя. Дополнительные сложности вызывает регламентация осмотра трупа, поскольку статья 178 УПК РФ указывает на обязательное участие судебно-медицинского эксперта, тогда как характер выполняемых при этом действий соответствует функциям специалиста в области судебной медицины [1]. Подобное расхождение терминологии и содержания нормы создает основания для дискуссий о допустимости получаемой информации и пределах компетенции привлекаемого врача.

Цель исследования состоит в формировании теоретико-правовой модели участия специалиста, обладающего медицинскими знаниями, в предварительном расследовании. Такая модель должна отражать самостоятельное процессуальное значение данной фигуры и обеспечивать согласованное применение норм уголовно процессуального закона.

Достижение указанной цели предполагает раскрытие понятия и признаков специальных медицинских знаний, а также определение места медицинского специалиста среди иных носителей специальных знаний в досудебном производстве. Наряду с этим требуется систематизация процессуальных и внепроцессуальных форм участия такого специалиста в предварительном расследовании с выявлением пробелов их правовой регламентации. Отдельное значение имеет разграничение функций специалиста и судебно-медицинского эксперта, поскольку именно через это разграничение становится возможной выработка предложений по уточнению уголовно процессуального законодательства.

Материалы и методы

Методологический контур исследования сформирован диалектическим методом познания правовой действительности, позволившим рассмотреть участие специалиста, обладающего медицинскими знаниями, в стадии предварительного расследования в состоянии развития, во взаимной обусловленности доктринальных подходов и практики применения закона, а также в связи материальных и процессуальных аспектов использования специальных знаний. На данной методологической базе применялись общенаучные приемы анализа и синтеза, индукции и дедукции, абстрагирования и обобщения, благодаря которым описание отдельных проявлений исследуемого института было соотнесено с выводами обобщающего характера.

Формально юридический метод использовался при толковании норм уголовного процесса, законодательства о государственной судебной экспертизе и подзаконного регулирования в сфере здравоохранения. Его применение позволило установить внутреннюю несогласованность отдельных нормативных конструкций, включая расхождение между обозначением участника осмотра трупа в статье 178 УПК РФ и фактически выполняемой им процессуальной функцией.

В исследовании также применялись сравнительно правовой и системно структурный методы. Сравнительно правовой подход обеспечил сопоставление процессуального положения эксперта и специалиста, заключения эксперта и заключения специалиста, а также различных способов обращения к медицинским знаниям в досудебном производстве. Системно структурный метод позволил рассмотреть специалиста как элемент системы средств доказывания и определить функциональное место медицинского специалиста в конструкции предварительного расследования.

Эмпирическую и нормативную базу исследования составили Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в действующей редакции [1], Федеральный закон «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» [2], порядок проведения судебно-медицинской экспертизы, утвержденный приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации [3], а также методические рекомендации по работе врача специалиста в области судебной медицины. Сопоставление доктринальных позиций с положениями указанных актов обеспечило проверку выдвинутой гипотезы и обоснование выводов исследования.

Результаты и обсуждение

Проведенное исследование позволило сформулировать взаимосвязанные результаты, раскрывающие теоретико-правовые основания участия специалиста, обладающего медицинскими знаниями, в предварительном расследовании.

Понятие специальных медицинских знаний требует отдельного уточнения. В научной доктрине специальные знания обычно раскрываются как знания, выходящие за пределы общеизвестных и общедоступных сведений, формируемые посредством специального образования либо профессионального опыта и применяемые при разрешении вопросов, возникающих в ходе расследования. В медицинской сфере к ним относятся сведения из анатомии, физиологии, патологии, танатологии, токсикологии, травматологии и смежных областей [4, 5]. Уголовно-процессуальный закон использует категорию специальных знаний в статьях 57 и 58 УПК РФ, однако статья 5 УПК РФ не содержит ее легального определения. По этой причине данная категория сохраняет оценочный характер, а признание конкретных знаний специальными во многом зависит от усмотрения лица, осуществляющего производство по делу [6, 15]. Такая ситуация создает условия для различного толкования и осложняет единообразное определение круга вопросов, при разрешении которых требуется участие врача [1].

В уголовном процессе носителями специальных медицинских знаний выступают судебно-медицинский эксперт и специалист. Их разграничение определяется функциональными и процессуальными критериями при возможной близости профессиональной подготовки. Эксперт осуществляет исследование представленных объектов и материалов, после чего формирует доказательство в виде заключения эксперта. Специалист использует имеющиеся знания для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, помогает формулировать вопросы эксперту, разъясняет сторонам и суду вопросы, относящиеся к его компетенции, при этом полноценное экспертное исследование им не проводится [4]. Наделение специалиста исследовательскими полномочиями, как отмечается в литературе, нарушает логику процессуального регулирования и размывает границу между двумя правовыми институтами [5].

Систематизация форм использования специальных медицинских знаний показывает их деление на процессуальные и внепроцессуальные. К процессуальным формам относятся назначение и производство судебно-медицинской экспертизы, участие специалиста в следственных действиях, а также дача заключения и показаний специалистом. К внепроцессуальным формам относятся справочные консультации, предварительное консультирование следователя до возбуждения уголовного дела и ведомственные проверки [4]. Такое разграничение имеет прикладное значение, поскольку доказательственный статус способны получить сведения, закрепленные в установленной процессуальной форме, тогда как внепроцессуальные формы выполняют информационную и организационную функцию в расследовании.

Одной из процессуальных форм участия медицинского специалиста является его привлечение к осмотру трупа и места происшествия. Закон предусматривает производство осмотра трупа с участием судебно-медицинского эксперта, а при невозможности такого участия с участием врача, что закреплено в статье 178 УПК РФ. На месте обнаружения трупа медик выявляет признаки, позволяющие оценить время наступления смерти, характер и механизм образования повреждений, констатирует смерть, консультирует следователя по вопросам последующей экспертизы, содействует обнаружению и изъятию следов биологического происхождения [7]. Высказывания врача на месте происшествия имеют предварительный характер и не подменяют экспертное заключение, которое формируется по результатам полного исследования трупа [8].

В ходе исследования установлено противоречие действующей регламентации. Статья 178 УПК РФ обозначает обязательного участника осмотра трупа как судебно-медицинского эксперта, однако по содержанию выполняемых действий, связанных с содействием следователю в обнаружении, фиксации и изъятии доказательств, такое лицо действует как специалист в области судебной медицины, а не как эксперт в процессуальном смысле [9]. Системное толкование статей 57, 58, 80, 164, 168 и 195 УПК РФ подтверждает, что на стадии осмотра привлекается специалист, тогда как экспертная деятельность начинается после назначения экспертизы. Сохранившееся словоупотребление связано с прежними подходами к регулированию и не отражает фактического процессуального положения врача, что отмечается в научных работах применительно к осмотру и эксгумации [9].

Эксгумация также демонстрирует недостаточную согласованность регулирования. При ее производстве участие специалиста в области судебной медицины признается обязательным. Исследователи указывают на пробелы и неточности соответствующих норм, на коллизию УПК РФ с законодательством о погребении и похоронном деле, а также предлагают закрепить эксгумацию как отдельное следственное действие в самостоятельной статье и заменить указание на судебно-медицинского эксперта формулировкой специалист в области судебной медицины [9]. Данные предложения соотносятся с выявленным противоречием и подтверждают устойчивый характер проблемы.

Анализ также показывает повышение роли медицинского специалиста в нестандартных следственных ситуациях. При осмотре трупа, обнаруженного на месте взрыва, согласованные действия следователя и специалиста в области судебной медицины позволяют уже в ходе осмотра получить необходимую информацию, сформировать вопросы для последующей экспертизы и обеспечить корректную фиксацию фрагментированных останков [10]. При установлении личности неопознанного трупа предварительные суждения судебного медика, сделанные на месте обнаружения, имеют ориентирующее значение для выбора направления расследования. Включение специалиста в состав следственно-оперативной группы выступает организационной формой использования медицинских знаний [11].

Исследование подтвердило, что процессуальная форма является условием допустимости получаемых сведений. Соблюдение требований закона при привлечении специалиста, отражение его участия в протоколе следственного действия, правильное изъятие и приобщение объектов биологического происхождения обеспечивают допустимость и достоверность формируемых доказательств [11]. Нарушение указанных требований либо смешение функций специалиста и эксперта может повлечь утрату доказательственного значения полученных сведений. Методические рекомендации профильных экспертных учреждений, подготовленные с учетом действующего порядка проведения судебно-медицинской экспертизы, конкретизируют алгоритм работы врача-специалиста на месте обнаружения трупа и частично восполняют недостатки процессуального регулирования [12].

Полученные результаты позволяют перейти от описания выявленных проблем к их теоретическому объяснению и формированию авторской позиции. Отсутствие легальной дефиниции специальных знаний, терминологическая неточность статьи 178 УПК РФ, неполнота регламентации эксгумации, а также смешение функций специалиста и эксперта указывают на общую причину, связанную с неопределенностью места специалиста, обладающего медицинскими знаниями, в системе средств доказывания. Вследствие этого его процессуальное положение регулируется фрагментарно, с сохранением формулировок, относящихся к различным этапам развития уголовно-процессуального права.

Специалиста с медицинскими знаниями целесообразно рассматривать как самостоятельную процессуальную фигуру, имеющую собственное функциональное назначение, которое может быть обозначено как обеспечительно-познавательное. В отличие от эксперта, формирующего новое доказательство посредством исследования, медицинский специалист привлекается на более ранних этапах расследования и выполняет несколько взаимосвязанных задач. Познавательная задача выражается в выявлении и предварительной оценке медицински релевантной информации на месте происшествия. Обеспечительная задача состоит в содействии надлежащему обнаружению, фиксации и изъятию объектов, которые впоследствии могут стать предметом экспертного исследования. Консультативная задача проявляется в помощи следователю при постановке вопросов и уяснении специальной медицинской материи. Соединение этих задач показывает, что участие медицинского специалиста не сводится к техническому сопровождению следственного действия.

Из указанного подхода следует предложение о терминологическом согласовании закона. Поскольку на стадии осмотра врач выполняет функции специалиста, в части первой статьи 178 УПК РФ формулировку судебно-медицинский эксперт целесообразно заменить формулировкой специалист в области судебной медицины. Такая корректировка устранит расхождение между названием участника и содержанием его деятельности, снизит вероятность споров о допустимости полученных сведений и приведет норму в соответствие со статьями 57 и 58 УПК РФ. Одновременно допустимо прямо закрепить возможность последующего участия врача, привлеченного к осмотру как специалиста, в качестве судебно-медицинского эксперта по тому же делу, если отсутствуют обстоятельства, препятствующие его беспристрастности.

Следующее предложение связано с восполнением понятийного пробела. Статью 5 УПК РФ целесообразно дополнить дефиницией специальных знаний, указав на их целевую направленность, связанную с установлением обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела. Нормативное закрепление общего определения позволит уменьшить оценочность данной категории и ограничить зависимость квалификации знаний как специальных от субъективного усмотрения правоприменителя. Медицинские знания в таком случае будут рассматриваться как частный вид специальных знаний, что обеспечит терминологическое единство.

Структурная корректировка законодательства может быть связана с выделением эксгумации в самостоятельное следственное действие и ее регулированием в отдельной норме. При этом требуется согласование положений УПК РФ с законодательством о погребении и похоронном деле. В нормах, регулирующих участие врача в осмотровых действиях до назначения экспертизы, следует последовательно использовать термин специалист в области судебной медицины, что позволит устранить внутреннюю рассогласованность кодекса.

На доктринальном уровне требуется отказ от двух распространенных трактовок, не отражающих процессуальную роль медицинского специалиста. Первая сводит его участие к технической помощи следователю и тем самым ограничивает познавательное значение предварительных медицинских суждений для построения следственных версий. Вторая, напротив, фактически наделяет специалиста квазиэкспертными полномочиями и размывает границу между заключением специалиста и заключением эксперта. Такая позиция не согласуется с логикой закона, поскольку специалист не проводит экспертного исследования и не заменяет экспертизу. Обеспечительно-познавательная модель позволяет избежать этих крайних подходов и объясняет процессуальную роль специалиста как фигуры, выходящей за пределы технического содействия, но не совпадающей с экспертом [13, 14].

Таким образом, проблема процессуального статуса специалиста, обладающего медицинскими знаниями, имеет системный характер и требует согласованных изменений. К числу таких изменений относятся терминологическое уточнение статьи 178 УПК РФ, закрепление дефиниции специальных знаний в статье 5 УПК РФ, отдельное регулирование эксгумации и доктринальное обоснование обеспечительно-познавательной функции медицинского специалиста. Реализация указанных мер способна повысить результативность досудебного производства и снизить риски признания доказательств недопустимыми.

Заключение

При рассмотрении специальных медицинских знаний установлено, что они представляют собой профессиональные знания в области медицины, выходящие за пределы общеизвестных сведений и применяемые для разрешения вопросов, возникающих в ходе расследования. Их носителями в уголовном процессе выступают судебно-медицинский эксперт и специалист. Различие между указанными участниками определяется не объемом профессиональных познаний, а выполняемой процессуальной функцией. Отсутствие легального определения специальных знаний в статье 5 УПК РФ сохраняет оценочный характер данной категории и создает условия для неодинакового толкования, что подтверждает необходимость ее нормативного закрепления.

В ходе исследования систематизированы формы участия медицинского специалиста в предварительном расследовании. Они включают процессуальные формы, к которым относятся производство экспертизы, участие в следственных действиях, заключение и показания специалиста, а также внепроцессуальные формы, выраженные в консультативной и справочной деятельности. Выявлены пробелы их правового регулирования, прежде всего неопределенность статуса врача при осмотре трупа и неполнота правил производства эксгумации. Одновременно установлено, что доказательственное значение могут приобретать сведения, полученные в процессуальной форме при соблюдении требований уголовно процессуального закона.

Разграничение функций специалиста и эксперта позволило сформулировать предложения по совершенствованию законодательства. К их числу относится замена в статье 178 УПК РФ термина «судебно медицинский эксперт» на формулировку «специалист в области судебной медицины», закрепление в статье 5 УПК РФ дефиниции специальных знаний, выделение эксгумации в самостоятельное следственное действие, а также доктринальное признание обеспечительно познавательной функции медицинского специалиста.

Совокупность полученных выводов подтверждает, что специалист, обладающий медицинскими знаниями, имеет самостоятельное процессуальное значение, которое не совпадает с функциями эксперта. Действующее законодательство не отражает данную самостоятельность в необходимой мере, вследствие чего сохраняются терминологические и содержательные противоречия. Их устранение на основе предложенной модели может способствовать повышению качества предварительного расследования и обеспечению гарантий допустимости доказательств. Дальнейшее развитие данной проблематики связано с эмпирическим изучением следственной практики и сравнительно правовым анализом зарубежных подходов к определению статуса медицинского специалиста.

Литература:

1. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 10.06.2026) [Электронный ресурс] // КонсультантПлюс. — Режим доступа: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_34481/ (дата обращения: 22.06.2026).
2. О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации: Федеральный закон от 31.05.2001 № 73-ФЗ (ред. от 22.07.2024) [Электронный ресурс] // КонсультантПлюс. — Режим доступа: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_31871/ (дата обращения: 18.06.2026).
3. Об утверждении Порядка проведения судебно-медицинской экспертизы: приказ Министерства здравоохранения Российской Федерации от 25.09.2023 № 491н [Электронный ресурс] // Официальный интернет-портал правовой информации. — Режим доступа: http://publication.pravo.gov.ru/document/0001202310250009 (дата обращения: 17.06.2026).
4. Епифанов А. Е. Участие специалиста в следственных и процессуальных действиях: аспекты уголовного судопроизводства // Правовое государство: теория и практика. — 2025. — Т. 21. — № 2 (80). — С. 68–74. — DOI: https://doi.org/10.33184/pravgos-2025.2.8.
5. Жижина М. В., Омельянюк Г. Г., Лапина И. А. Правовой статус и оценка компетентности судебного эксперта и специалиста: концептуальные основы и практическая реализация // Теория и практика судебной экспертизы. — 2024. — Т. 19. — № 1. — С. 25–38. — DOI: https://doi.org/10.30764/1819–2785–2024–1–25–38.
6. Попова И. П., Иванова А. Л. Специальные знания как оценочная категория в уголовном процессе // Криминалистика: вчера, сегодня, завтра. — 2023. — № 2 (26). — С. 132–140. — DOI: https://doi.org/10.55001/2587–9820.2023.90.53.013.
7. Меденцов А. А., Ручкин В. А., Захарья И. Т. Организационные и тактические аспекты взаимодействия следователя и эксперта при назначении и производстве судебно-медицинской экспертизы // Legal Concept = Правовая парадигма. — 2021. — Т. 20. — № 2. — С. 82–89. — DOI: https://doi.org/10.15688/lc.jvolsu.2021.2.11.
8. Кушхов Р. Х., Бозиев М. В. Методика исследования трупа на месте его обнаружения // Право и управление. — 2023. — № 7. — С. 154–160. — DOI: https://doi.org/10.24412/2224–9133–2023–7–154–160.
9. Ивенский А. И. О проблемах регламентации эксгумации // Вестник Самарского юридического института. — 2022. — № 5 (51). — С. 24–32. — DOI: https://doi.org/10.37523/SUI.2022.51.5.004.
10. Меденцов А. А., Азарова Е. С., Ручкин В. А. Осмотр трупа, обнаруженного на месте взрыва // Legal Concept = Правовая парадигма. — 2020. — Т. 19. — № 2. — С. 77–83. — DOI: https://doi.org/10.15688/lc.jvolsu.2020.2.11.
11. Буромский И. В., Ермакова Ю. В., Сидоренко Е. С. Участие врача в качестве специалиста в осмотре трупа на месте его обнаружения (месте происшествия) // Лечебное дело. — 2020. — № 3. — С. 91–94. — DOI: https://doi.org/10.24412/2071–5315–2020–12262.
12. Методика участия судебно-медицинского эксперта в осмотре трупа на месте происшествия: методические рекомендации / И. Ю. Макаров, А. Л. Кочоян, М. Л. Баранов [и др.]. — М.: ФГБУ «РЦСМЭ» Минздрава России, 2024. — 45 с.
13. Практика применения уголовно-процессуального закона в досудебном производстве: сборник материалов II Ежегодного Всероссийского межвузовского студенческого круглого стола, Санкт-Петербург, 29 ноября 2024 г. / сост. О. В. Петрова. — СПб.: Санкт-Петербургская академия Следственного комитета, 2024. — 184 с.
14. Применение уголовного и уголовно-процессуального законодательства в практике Следственного комитета Российской Федерации: актуальные проблемы и рекомендации по их решению: материалы Всероссийской научно-практической конференции, Екатеринбург, 21–22 мая 2024 г. — М.: Московская академия Следственного комитета Российской Федерации имени А. Я. Сухарева, 2024. — 179 с.
15. Эртель Л. А., Стрижев В. А., Решетняк О. А. Институт специальных знаний в области судебной психологии и судебной психиатрии в уголовном судопроизводстве // Юридический вестник Кубанского государственного университета. — 2023. — Т. 15. — № 1. — С. 127–135. — DOI: https://doi.org/10.31429/20785836–15–1–127–135.