В 80–90-е годы XX века, после продолжительного изучения лингвистических аспектов перевода, в развитии переводоведения начался новый этап. Перевод стали рассматривать не только как процесс преобразования текста с одного языка на другой, но и как средство осуществления межъязыковой и межкультурной коммуникации между представителями разных языковых сообществ, для решения определённой коммуникативной задачи. В связи с этим исследователи перевода стали уделять больше внимания особенностям участников коммуникации, принадлежащих к различным культурам и говорящих на разных языках. Постепенно в переводоведении сформировался новый подход к изучению перевода, который, согласно В. В. Сдобникову, получил название коммуникативно-функционального подхода [1, с. 6].

Переводчик занимает важное место в процессе межъязыковой коммуникации. На первом этапе он выступает в качестве рецептора, воспринимающего сообщение на исходном языке, а затем становится источником информации, формирующим новый текст средствами языка перевода. Созданный текст предназначен для рецептора, который владеет языком перевода, обладает собственным языковым и культурным опытом и воспринимает сообщение в иной коммуникативной ситуации. Следовательно, задача переводчика состоит не только в создании текста на другом языке, но и в формировании такого текста, который мог бы служить полноценной заменой оригинала и выполнять функцию его эквивалента в процессе коммуникации [2, с. 90].

В условиях двуязычной коммуникации переводчик выступает посредником, обеспечивающим взаимодействие между представителями различных культур. Для эффективного осуществления этой деятельности недостаточно владеть двумя языками: переводчику необходимо также обладать соответствующими знаниями о культурах, к которым принадлежат участники коммуникации, то есть быть «бикультурным» [3, с. 2].

В этой связи особое значение приобретает субъективный фактор переводческой деятельности. Индивидуальные взгляды переводчика, его жизненный и профессиональный опыт, культурный фон, социальная роль и личная идентичность непосредственно влияют на выбор переводческих решений, преобразование исходного материала и способы языкового выражения содержания [4, с. 230].

Переводчик не изолирован от внешнего мира и одновременно обладает собственным внутренним опытом. Поэтому его деятельность не может быть полностью нейтральной: на восприятие исходного текста и принятие переводческих решений оказывают влияние как окружающая действительность, так и индивидуальный опыт переводчика.

Субъективность переводчика проявляется в его способности влиять на языковое оформление перевода и эстетическую интерпретацию оригинала, создавая собственную версию произведения на другом языке. При этом переводчик должен не только сохранять эстетический замысел автора, но и адаптировать иноязычный текст в необходимой степени, обеспечивая его доступность для читателя и возможность эстетического восприятия. Данный процесс отличается сложностью и требует значительных временных затрат [5, с. 241–242]. Принимая языковые и стилистические решения, переводчик использует свои профессиональные навыки для того, чтобы сделать перевод доступным и понятным читателю.

Как отмечает исследователи, субъективность переводчика выражается в его осознанной и целенаправленной деятельности, ориентированной на достижение поставленной переводческой цели при сохранении уважительного отношения к оригиналу как объекту перевода. В процессе работы переводчик отбирает и реконструирует исходный материал, пропуская его через призму собственной культурной системы и индивидуальных особенностей когнитивного восприятия. Вместе с тем такая «творческая переработка» не представляет собой произвольную интерпретацию, оторванную от оригинала. Напротив, она предполагает вторичное смыслообразование, основанное на глубоком понимании исходного текста, академической подготовке переводчика, его культурной позиции и конкретном историко-временном контексте [4, с. 230].

При исследовании субъективности переводчика необходимо также учитывать психологические аспекты переводческого процесса, которые включают следующие этапы:

Первый этап связан с восприятием и осмыслением переводчиком исходного текста. При этом было бы неправомерно рассматривать оригинал исключительно как совокупность языковых единиц. Прежде всего, исходный текст представляет собой знаковое выражение авторской мысли, которое в процессе своего существования приобретает относительную самостоятельность. Однако при восприятии переводчиком этот текст подвергается переосмыслению и преобразуется в новую, материально выраженную мысль, которая уже не совпадает полностью с первоначальным авторским замыслом и формируется в сознании переводчика. Таким образом, на этапе восприятия исходный текст может рассматриваться одновременно как выражение авторской мысли и как объект формирования мысли переводчика. Эти две формы осмысления текста изначально не могут полностью совпадать. Т. А. Казакова обозначает возникающие между ними расхождения термином «разночтение». Их появление обусловлено различиями между культурами, а также неодинаковым жизненным и профессиональным опытом автора оригинала и переводчика. По этой причине один и тот же исходный текст может восприниматься разными переводчиками по-разному: их языковой, культурный и профессиональный опыт неодинаков, а условия, место и время восприятия оригинала могут различаться. Вместе с тем между «авторской мыслью» и «мыслью читателя-переводчика» сохраняется определённая область совпадения, обусловленная общими языковыми и культурными факторами [6, с. 121–122].

Следующий аспект связан с этапом переводческого семиозиса, в ходе которого знаки исходного текста вступают в сложное взаимодействие не только с тезаурусом переводчика, но и с культурными условиями принимающей среды, а также с возможностями языка перевода. В процессе вторичного семиозиса возникающие информационные лакуны могут компенсироваться переводчиком либо оставаться невосполненными по различным причинам. Во втором случае в тексте перевода может возникать семиотическое напряжение. Оно, в частности, может быть связано с переводческой ошибкой и приводить к снижению степени знакового соответствия исходному тексту. Л. В. Крупник отмечает, что в исследовании Л. С. Бархударова подробно рассматриваются способы передачи трёх основных типов значений слова: референциального, прагматического и внутрилингвистического. При этом подчёркивается, что характер передачи каждого из указанных типов значений определяется особенностями переводимого текста и его жанровой принадлежностью, в том числе с тем, относится ли текст к научно-техническому, художественному или поэтическому жанру [6, с. 122].

Рассматривая проявления субъективности переводчика, анализируем, например, перевод повести «Шинель», выполненый саудовским писателем и переводчиком Абдель-Вахедом Эль-Ехяи на основе четырёхэтапной модели герменевтического движения (four-beat model of the hermeneutic motion), предложенной Дж. Стайнером. Эта модель включает следующие этапы:

1. Инициативное доверие.

Первый этап герменевтического движения характеризуется исходным доверием переводчика к оригиналу и стремлением понять текст таким, каким он представлен автором. На этом этапе переводчик пытается определить, что именно хочет сообщить автор, какую мысль он стремится выразить, какое эмоциональное воздействие текст оказывает на читателя и каким образом в нём отражается культурный колорит [7, с. 252]. На данном этапе переводчик воспринимает оригинал не совсем объективно. Переводчик осмысляет содержание текста через призму собственного языкового и культурного опыта, который влияет на понимание авторского замысла.

2. Сомнение (агрессия).

На втором этапе герменевтического движения переводчик подвергает исходный текст аналитическому осмыслению и стремится уточнить значение отдельных слов и выражений. Он задаётся вопросами о том, какой смысл автор вкладывает в определённую языковую единицу, какие значения она приобретает в конкретном контексте и существуют ли у неё переносные или дополнительные смысловые оттенки. Одновременно переводчик ищет наиболее точный способ передачи выявленного значения средствами другого языка. Это позволяет ему глубже понять оригинал и выбрать определённый вариант интерпретации [7, с. 253]. На данном этапе переводчик анализирует текст, чтобы понимать значение отдельных слов и выражений. Например, при анализе выражение « гибнут государственные постановления » [9, с. 3], переводчик понимает, что слово « гибнут » используется в переносном значении, а также «государственное» здесь относится к Российской империи. При анализе фразы « которые не могут кусаться » [9, с. 3], понимает, что слово «кусаться» используется в переносном значении. Также при анализе выражения « хлебал наскоро свои щи» [9, с. 6], он понимает, что слово « щи » — известное русское блюдо, которое не существует в арабской культуре.

3. Интериоризация (инкорпорация).

Третий этап герменевтического движения представляет собой внутреннее осмысление исходного текста. После анализа оригинала и выбора его интерпретации в сознании переводчика формируется целостное представление о содержании произведения. На этом этапе переводчик стремится постичь смысловой мир автора, понять описываемые ситуации, особенности персонажей, культурный контекст, а также эмоциональные и стилистические характеристики оригинала. Все эти процессы происходят в сознании переводчика [7, с. 253–254]. На данной стадии переводчик индивидуально осмысляет произведение. Интерпретация формируется с учётом его собственного опыта, знаний и мировоззрения. Вместе с тем она должна опираться на исходный текст, поскольку переводческое понимание не предполагает произвольного обращения с оригиналом. Следовательно, индивидуальное восприятие переводчика ограничивается содержанием и особенностями переводимого произведения.

4. Реституция (компенсация).

Четвёртый, заключительный этап герменевтического движения связан с передачей интерпретированного содержания средствами языка перевода. На этой стадии переводчик преобразует сформированное в его сознании понимание оригинала в текст перевода. При этом он сталкивается с ограничениями, обусловленными различиями между языками, и осознаёт невозможность полного воспроизведения всех особенностей исходного текста средствами другого языка. Поэтому переводчику приходится принимать решения относительно того, какие элементы оригинала могут быть переданы непосредственно, а какие требуют преобразования или адаптации [7, с. 254–255 и 8, с. 365]. На данном этапе переводчик выражает уже сформированный в своем сознании смысл средствами языка перевода. Если рассматриваем указанные выше примеры, можно найти, что для передачи первого примера переводчик использует "كل المؤسسات الإمبراطورية تتعرض للخطر" [10, с. 2]. Здесь переводчик не буквально передает слово « гибнут », а использует "تتعرض للخطر" « подвергается опасности », а также использует "المؤسسات الإمبراطورية" « императорские постановления », что соответствует реальной действительности того времени. В переводе второго примера переводчик использует "الذين لا يستطيعون الدفاع عن أنفسهم ومبادلتهم العض" [10, с. 2] « которые не могут защищать себя и кусать их в ответ ». Здесь переводчик передает смысл с сохранением выражения автора. в переводе третьего примера переводчик использует "حساء الملفوف" [10, с. 4] в переводе « щи ». Здесь переводчик передает это слово как « капустный суп », чтобы было понятно арабскому читателю, а также использует слово "الملفوف", что соответствует культуре его страны (Саудовской Аравии).

В заключение можно сказать, что переводчик выступает посредником между автором исходного сообщения и получателем перевода в процессе межъязыковой коммуникации. При этом переводчик как субъект переводческой деятельности оказывает влияние на процесс перевода под воздействием таких факторов, как собственный опыт и профессиональная подготовка. Воспринимая исходное сообщение, переводчик интерпретирует его и затем передаёт его содержание средствами языка перевода. Данный процесс может быть рассмотрен с учётом психологических аспектов переводческой деятельности и четырёхэтапной модели герменевтического движения. Переводчик выступает центральным участником герменевтического движения, поскольку именно в его деятельности последовательно реализуются все четыре этапа. Сначала он проявляет доверие к исходному тексту и стремится понять его содержание, затем анализирует оригинал, задаёт вопросы и выбирает определённую интерпретацию. После этого в его сознании формируется целостное понимание произведения, которое на заключительном этапе преобразуется в текст перевода. На каждом из этих этапов субъективность переводчика проявляется по-разному, однако во всех случаях его интерпретация должна сохранять связь с исходным текстом.

Литература:

1. Сдобников В. В. Оценка качества перевода (коммуникативно-функциональный подход) — М.: Флинта; Наука, 2015. — 117 с.
2. Велединская С. Б. Курс общей теории перевода. — Томск: Томский политехнический ун-т, 2010. — 230 с.
3. Ярошук М. В. Перевод как вид коммуникации// Язык, культура, профессиональная коммуникация. — Тамбов: Тамбовский гос. ун-т им. Г. Р. Державина, 2018.
4. Люй Пэйин. О влиянии личности переводчика-учёного на перевод китайских классических текстов на русский язык — на примере перевода Книги перемен российским синологом Ю. К. Щуцким. // Вестник Московского университета. Серия 22. Теория перевода. — 2025. — № 2. — С. 226–243.
5. Тиллоева С. М. Роль личности переводчика при переводе художественного текста / С. М. Тиллоева, Е. Н. Трёкина. // Язык в сфере профессиональной коммуникации: сборник материалов международной научно-практической конференции преподавателей, аспирантов, магистрантов и студентов. — Екатеринбург: ООО «Издательский Дом «Ажур», 2023. — С. 237–245.
6. Крупник Л. В. Личность переводчика как субъективный фактор художественного перевода (на материале книги Л. Уоллиса «Бен-Гур») / Л. В. Крупник// Актуальные вопросы переводоведения и практики перевода: Сборник научных статей. — 2013. — № 3. — С. 121–129.
7. Munday J. Introducing Translation Studies / J. Munday. — 4th ed. — Abingdon, Oxon; New York: Routledge, 2016. — 376 p.
8. Agnetta M. George Steiner’s After Babel in contemporary Translation Studies / M. Agnetta, L. Cercel. // Church, Communication and Culture. — 2019. — Vol. 4, № 3. — P. 363–369.
9. Гоголь Н. В. Шинель / Н. В. Гоголь. — [Б. м.]: [б. и.], 1842. — 30 с.
10. المعطف، نيقولاي جوجول، ترجمة عبد الواحد اليحيائي. — 2007.