Введение

Статья 303 УК РФ устанавливает ответственность за фальсификацию доказательств и результатов оперативно-розыскной деятельности.

Для квалификации имеют значение вид производства, содержание подделанного материала и процессуальный статус лица, совершившего действие.

Сознательное искажение доказательственной информации представляет повышенную общественную опасность. Фальсифицированное доказательство способно создать ложное представление о фактических обстоятельствах дела, повлечь принятие незаконного процессуального решения, необоснованное привлечение лица к юридической, в том числе уголовной, ответственности либо, напротив, способствовать уклонению виновного от ответственности.

Уголовно-правовым средством противодействия соответствующим посягательствам является прежде всего ст. 303 УК РФ «Фальсификация доказательств и результатов оперативно-розыскной деятельности». Расположение данной нормы в гл. 31 УК РФ «Преступления против правосудия» свидетельствует о том, что законодатель рассматривает достоверность доказательственной деятельности в качестве одного из необходимых условий нормального функционирования правосудия.

Современная редакция ст. 303 УК РФ представляет собой достаточно сложную систему взаимосвязанных составов преступлений.

Часть 1 предусматривает ответственность за фальсификацию доказательств в гражданском и административном судопроизводстве и производстве по делам об административных правонарушениях. Часть 2 устанавливает ответственность за фальсификацию доказательств по уголовному делу специальными субъектами.

Часть 3 закрепляет квалифицированные разновидности фальсификации доказательств. Наконец, ч. 4 криминализирует фальсификацию результатов оперативно-розыскной деятельности.

Несмотря на продолжительный период действия ст. 303 УК РФ, содержание ряда ее признаков остается дискуссионным. Законодатель непосредственно не раскрывает понятие «фальсификация доказательств». Определенные сложности возникают при установлении предмета преступления и момента окончания отдельных его разновидностей. Дискуссионными остаются вопросы о соотношении изготовления ложного носителя информации и его последующего процессуального использования, пределах ответственности специальных субъектов, квалификации уничтожения и сокрытия доказательств, а также разграничении ст. 303 УК РФ с должностными преступлениями, заведомо ложными показаниями, служебным подлогом и рядом иных преступлений.

Значительный вклад в решение указанных проблем внесло Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2022 г. № 20 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях против правосудия». Вместе с тем судебные разъяснения не устраняют необходимости дальнейшего совершенствования законодательной конструкции ст. 303 УК РФ.

Цель исследования заключается в комплексном анализе понятий и содержания состава преступления, предусмотренного ст. 303 УК РФ, выявлении проблем уголовно-правовой квалификации фальсификации доказательств и результатов оперативно-розыскной деятельности и разработке предложений по совершенствованию законодательства.

Для достижения указанной цели необходимо решить следующие задачи: определить социально-правовую природу фальсификации доказательств; исследовать объект и предмет преступления; раскрыть содержание понятия «фальсификация»; проанализировать признаки объективной и субъективной сторон преступления; определить особенности субъекта преступления применительно к различным частям ст. 303 УК РФ; рассмотреть квалифицирующие признаки и проблемы разграничения со смежными составами; сформулировать предложения по совершенствованию уголовного законодательства.

Методологическую основу исследования составляют общенаучные и частнонаучные методы: анализ, синтез, системный и формально-логический методы, формально-юридический и сравнительно-правовой методы, а также анализ судебной практики.

1. Социальная и уголовно-правовая природа фальсификации доказательств

Доказательственная деятельность представляет собой необходимый элемент правосудия. Судебное решение не может основываться исключительно на предположениях или субъективном убеждении участников процесса.

Его фактической основой выступают сведения, полученные и исследованные в предусмотренной законом процессуальной форме.

Вследствие этого фальсификация доказательств посягает не только на интересы конкретного участника дела. В более широком смысле она нарушает установленный государством порядок формирования фактической основы процессуального решения.

Общественная опасность фальсификации проявляется по меньшей мере в трех аспектах.

Во-первых, искажается информационная основа правосудия.

Суд, следователь, дознаватель или иной компетентный орган получает сведения, которые внешне обладают признаками доказательства, однако фактически не соответствуют действительности либо искусственно изменены.

Во-вторых, создается непосредственная угроза правам и законным интересам участников производства. Последствием использования сфальсифицированного доказательства могут стать незаконное осуждение, необоснованное применение меры пресечения, взыскание денежных средств, лишение имущественного права, привлечение к административной ответственности и другие неблагоприятные последствия.

В-третьих, подобные действия подрывают доверие к правосудию и государственным институтам. Особую опасность в данном отношении представляет фальсификация доказательств должностными лицами, непосредственно наделенными полномочиями по собиранию и процессуальному закреплению доказательственной информации.

Таким образом, установление самостоятельной уголовной ответственности за фальсификацию доказательств является обоснованным. Однако эффективность уголовно-правового запрета зависит от определенности признаков соответствующего состава.

Принцип законности требует, чтобы содержание уголовно-правового запрета позволяло определить границы преступного поведения. Применительно к ст. 303 УК РФ данное требование приобретает особое значение вследствие того, что законодатель использует термин «фальсификация», не раскрывая его содержания непосредственно в уголовном законе.

2. Проблема определения объекта преступления, предусмотренного статьей 303 УК РФ

Определение объекта преступления имеет не только теоретическое, но и прикладное значение. Через объект раскрывается социальная сущность преступления, устанавливается место нормы в системе Особенной части УК РФ и решаются вопросы разграничения смежных составов.

Родовым объектом преступлений главы 31 УК РФ следует считать общественные отношения, обеспечивающие нормальную деятельность судебной власти и иных государственных органов и лиц, содействующих осуществлению правосудия.

Видовой объект фальсификации доказательств конкретизируется применительно к отношениям, обеспечивающим законность процессуальной деятельности.

Непосредственным объектом преступления, предусмотренного ст. 303 УК РФ, представляется целесообразным признавать установленный законом порядок формирования, представления, собирания, проверки и использования доказательственной информации, обеспечивающий достоверность фактической основы правосудия и иных охраняемых законом юрисдикционных процедур.

В литературе встречается более узкое понимание непосредственного объекта как исключительно интересов правосудия. Такой подход имеет основание в системном расположении нормы, однако не полностью отражает специфику ч. 1 и ч. 4 ст. 303 УК РФ.

Например, фальсификация результатов оперативно-розыскной деятельности может происходить еще до возникновения собственно судебного производства. Аналогичным образом производство по делу об административном правонарушении не во всех случаях непосредственно связано с осуществлением правосудия судом.

Следовательно, объект уголовно-правовой охраны в ст. 303 УК РФ следует рассматривать функционально: уголовный закон защищает достоверность той информационно-доказательственной основы, которая используется либо потенциально может использоваться при принятии юридически значимых решений и осуществлении правосудия.

Дополнительным объектом преступления могут выступать права и законные интересы граждан и организаций, честь и достоинство личности, деловая репутация, имущественные интересы, а в определенных ситуациях — конституционное право на свободу и личную неприкосновенность.

Особенно отчетливо наличие дополнительного объекта проявляется в ч. 4 ст. 303 УК РФ, поскольку законодатель непосредственно связывает ответственность с целью уголовного преследования заведомо непричастного лица либо причинения вреда чести, достоинству и деловой репутации.

3. Доказательство как предмет преступления

Одной из центральных проблем толкования ст. 303 УК РФ является определение предмета преступления.

Уголовный закон использует термин «доказательства», однако самостоятельного определения ему не дает. Следовательно, ст. 303 УК РФ имеет бланкетный характер в той части, в которой содержание понятия доказательства устанавливается соответствующим процессуальным законодательством.

В уголовном судопроизводстве понятие доказательств определяется ст. 74 УПК РФ. В гражданском процессе соответствующее понятие закреплено в ст. 55 ГПК РФ, в арбитражном процессе — в ст. 64 АПК РФ, в административном судопроизводстве — в ст. 59 КАС РФ. Самостоятельное определение доказательств существует и в законодательстве об административных правонарушениях.

Из этого возникает существенная проблема: может ли предметом преступления выступать объект, который был искусственно создан, но еще не приобрел формального процессуального статуса доказательства?

Представляется, что механическое отождествление предмета ст. 303 УК РФ исключительно с уже процессуально оформленным доказательством чрезмерно сужает сферу уголовно-правовой охраны.

Лицо может изготовить подложный документ именно с целью последующего представления в суд. До момента представления этот документ в процессуальном смысле доказательством еще не является. Однако само изготовление подделки также не во всех случаях образует оконченную фальсификацию доказательств.

Поэтому необходимо различать:

– создание потенциального носителя ложной доказательственной информации;

– придание такому объекту доказательственного значения посредством его представления, приобщения или процессуального оформления;

– изменение уже существующего доказательства.

Именно второе и третье действия наиболее непосредственно нарушают объект уголовно-правовой охраны ст. 303 УК РФ.

В связи с этим предметом преступления следует считать как доказательства в процессуальном смысле, так и предметы, документы и иные носители информации, которым виновный в ходе совершения преступления искусственно придает значение доказательства.

Такой подход позволяет избежать ситуации, при которой квалификация оказывается невозможной лишь потому, что подложный объект изначально не мог являться «настоящим» доказательством.

4. Понятие фальсификации доказательств

Термин «фальсификация» является ключевым для применения ст. 303 УК РФ, однако его легальное уголовно-правовое определение отсутствует.

В общеупотребительном смысле фальсификация означает подделку, искажение, замену подлинного ложным. Однако для уголовного права подобной характеристики недостаточно.

Фальсификация доказательств может осуществляться различными способами.

Первый способ — полное изготовление фиктивного доказательства. Например, виновный создает документ, содержащий сведения о событии, которого в действительности не было, после чего вводит его в процесс в качестве доказательства.

Второй способ — изменение содержания реально существующего доказательства. Это может выражаться в исправлении текста документа, изменении даты, суммы, реквизитов, уничтожении части записи, монтаже аудио- или видеозаписи и т. п.

Третий способ — замена одного объекта другим. Например, подлинный предмет заменяется предметом, обладающим иными характеристиками.

Четвертый способ — искусственное создание материальных следов или объектов с последующим приданием им значения доказательств.

Пятый способ — внесение заведомо ложных сведений в процессуальный документ, если такой документ является источником доказательственной информации.

Наиболее сложным остается вопрос о возможности признания фальсификацией уничтожения или сокрытия доказательства.

С одной стороны, уничтожение доказательства не создает ложного объекта. С другой — оно способно сформировать заведомо искаженную доказательственную картину дела. Исключение из совокупности доказательств значимого объекта фактически изменяет информационную модель события.

В судебной практике ранее высказывался подход, согласно которому фальсификация может охватывать искусственное создание или уничтожение доказательств, в том числе сокрытие улик.

Однако столь широкое толкование должно применяться осторожно. Принцип законности запрещает расширительное уголовно-правовое толкование, фактически создающее новые формы преступного поведения за пределами текста закона.

Поэтому представляется предпочтительным законодательно определить фальсификацию доказательств.

Под ней можно понимать умышленное изготовление заведомо ложного доказательства, внесение заведомо недостоверных изменений в доказательство, замену, уничтожение или сокрытие доказательства, а равно представление заведомо подложного объекта в качестве доказательства, совершенные с целью искажения фактических обстоятельств соответствующего производства.

Такое определение, с одной стороны, охватывает основные практически возможные формы фальсификации, а с другой — устанавливает обязательный признак направленности поведения на искажение доказательственной информации.

5. Объективная сторона преступления

Составы, предусмотренные частями 1 и 2 ст. 303 УК РФ, по общему правилу относятся к формальным. Для признания преступления оконченным наступление конкретного вредного результата не требуется.

Однако определение момента окончания фальсификации является предметом дискуссии.

Если лицо только изготовило подложный документ, но не представило его компетентному органу, возникает вопрос: является ли преступление оконченным?

Представляется, что ответ должен зависеть от конкретной формы объективной стороны.

Если речь идет об изменении уже существующего доказательства, находящегося в материалах дела либо во владении лица в силу его процессуального статуса, преступление может считаться оконченным с момента совершения действий, изменяющих доказательственную информацию.

Если же лицо самостоятельно изготовило новый подложный объект, который ранее никакого отношения к производству не имел, одного изготовления обычно недостаточно. Необходимо, чтобы объект был введен в доказательственный процесс — представлен суду, следователю, дознавателю или иному компетентному субъекту либо приобщен к материалам дела.

Иной подход приводил бы к чрезмерному расширению уголовной ответственности и смешению оконченной фальсификации с приготовительными действиями.

Верховный Суд РФ ориентирует правоприменителя на то, что применительно к участникам соответствующих производств объективная сторона может состоять в умышленном представлении компетентному органу или суду в качестве доказательств заведомо поддельных предметов и документов.

В отношении должностных лиц механизм фальсификации может иметь особенности. Следователь или дознаватель, например, способен самостоятельно составить фиктивный протокол следственного действия и включить его в уголовное дело. В данном случае именно включение сфальсифицированного процессуального документа в систему доказательств создает непосредственную угрозу нормальному осуществлению правосудия.

Судебная практика также исходит из формального характера основного состава фальсификации доказательств по уголовному делу. В решениях Верховного Суда отмечалось, что преступление признается оконченным при приобщении фальсифицированного доказательства к делу либо его представлении суду независимо от фактического влияния такого доказательства на результат расследования или рассмотрения дела.

Данный подход в целом следует признать обоснованным.

6. Субъективная сторона фальсификации доказательств

Фальсификация доказательств является умышленным преступлением.

Характер совершаемых действий практически исключает возможность его совершения по неосторожности. Лицо осознает, что создает, изменяет либо представляет ложную доказательственную информацию, и желает совершить соответствующие действия.

Следовательно, основным видом вины является прямой умысел.

При этом необходимо разграничивать объективную недостоверность доказательства и его умышленную фальсификацию.

Само по себе наличие в документе ошибочных сведений еще не означает совершения преступления. Ошибка может быть обусловлена невнимательностью, неправильным восприятием обстоятельств, технической неточностью, заблуждением относительно фактов.

Для ст. 303 УК РФ принципиальное значение имеет заведомость: виновный должен осознавать ложность создаваемой либо изменяемой им доказательственной информации.

Мотивы совершения преступления применительно к частям 1–3 ст. 303 УК РФ непосредственно в диспозиции не названы и поэтому в общем случае не являются обязательным признаком состава. Они могут быть различными: корысть, стремление избежать ответственности, карьерная заинтересованность, желание добиться осуждения определенного лица, личная неприязнь, стремление обеспечить выигрыш гражданского спора и т. д.

Вместе с тем установление мотива имеет доказательственное значение, поскольку способно подтвердить наличие прямого умысла.

Иная конструкция использована законодателем в ч. 4 ст. 303 УК РФ. Здесь цель является обязательным признаком субъективной стороны. Фальсификация результатов оперативно-розыскной деятельности должна совершаться:

а) в целях уголовного преследования лица, заведомо непричастного к совершению преступления;

либо

б) в целях причинения вреда чести, достоинству и деловой репутации.

Отсутствие соответствующей специальной цели исключает квалификацию по ч. 4 ст. 303 УК РФ, хотя при наличии оснований содеянное может образовывать состав иного преступления.

7. Субъект преступления как одна из основных проблем

статьи 303 УК РФ

Для большинства составов, предусмотренных ст. 303 УК РФ, характерен специальный субъект.

В ч. 1 круг субъектов определяется через процессуальный статус лица. Ответственность может нести лицо, участвующее в гражданском или административном деле, его представитель, участник производства по делу об административном правонарушении или его представитель, а также соответствующие должностные лица, указанные в законе.

Такое законодательное решение порождает вопрос об ответственности лица, которое фактически изготовило подложное доказательство, но само не обладает необходимым процессуальным статусом.

В подобных случаях должны применяться общие положения института соучастия. Если лицо, не являющееся специальным субъектом, организовало фальсификацию, склонило к ней специального субъекта либо содействовало совершению преступления, его действия при наличии необходимых признаков могут квалифицироваться со ссылкой на соответствующую часть ст. 33 УК РФ.

В ч. 2 ст. 303 УК РФ субъектами фальсификации доказательств по уголовному делу названы лицо, производящее дознание, следователь, прокурор или защитник.

Перечень сформулирован исчерпывающим образом.

В этой связи дискуссионным является вопрос о соответствии данного перечня современной системе участников уголовного судопроизводства. УПК РФ содержит значительно более широкий круг лиц, которые способны воздействовать на формирование доказательственной информации.

Особенно значим вопрос о потерпевшем, гражданском истце, гражданском ответчике, их представителях, специалисте и эксперте. Для отдельных категорий лиц уголовная ответственность за предоставление заведомо ложной информации регулируется другими нормами, однако все потенциальные способы фальсификации доказательств этими составами не охватываются.

Возникает своеобразная асимметрия уголовно-правовой охраны: представитель стороны в гражданском процессе непосредственно назван субъектом ч. 1 ст. 303 УК РФ, тогда как круг непосредственных исполнителей фальсификации по уголовному делу значительно уже.

Представляется, что законодательная модель нуждается в дополнительной оценке с точки зрения полноты уголовно-правовой охраны.

Вместе с тем простое расширение перечня субъектов также может привести к неоправданной криминализации. Поэтому предпочтительно устанавливать ответственность не посредством механического перечисления всех участников процесса, а исходя из их юридически значимой способности формировать, представлять либо изменять доказательства.

8. Фальсификация доказательств в гражданском и административном судопроизводстве

Часть 1 ст. 303 УК РФ охватывает несколько различных процессуальных сфер.

Специфика гражданского судопроизводства заключается в высокой степени процессуальной активности сторон. Именно стороны представляют значительную часть доказательственного материала.

На практике фальсификация может выражаться в представлении подложных договоров, расписок, актов выполненных работ, платежных документов, протоколов собраний, деловой переписки и иных документов.

При этом необходимо разграничивать подложность доказательства и спор относительно его достоверности.

То обстоятельство, что одна сторона оспаривает содержание документа другой стороны, само по себе не свидетельствует о наличии признаков преступления.

Для уголовной ответственности необходимо установить, что субъект достоверно знал о фальсифицированном характере доказательства и сознательно ввел его в процесс.

Особенно сложны ситуации с электронными доказательствами. Современные технологии позволяют сравнительно легко изменять электронные документы, изображения, аудио- и видеозаписи, электронную переписку.

Развитие генеративных технологий дополнительно обостряет проблему. Создание синтетического изображения, голоса или документа способно сформировать объект, внешне практически неотличимый от подлинного.

В связи с этим традиционное понимание фальсификации как физического исправления документа становится недостаточным.

Уголовно-правовое понятие фальсификации должно быть технологически нейтральным и охватывать любые способы искусственного создания либо изменения доказательственной информации независимо от материальной или цифровой формы ее носителя.

9. Фальсификация доказательств по уголовному делу

Повышенная общественная опасность фальсификации доказательств в уголовном судопроизводстве обусловлена характером возможных последствий.

Сфальсифицированное доказательство может стать основанием для задержания, избрания меры пресечения, предъявления обвинения и вынесения обвинительного приговора.

Особенно опасна фальсификация со стороны представителей публичной власти — дознавателя или следователя. Указанные лица не только получают доступ к материалам уголовного дела, но и обладают процессуальными полномочиями по собиранию и закреплению доказательств.

Типичными формами соответствующего поведения могут выступать:

– составление фиктивного протокола следственного действия;

– внесение в протокол сведений о действиях, которые фактически не осуществлялись;

– изменение содержания показаний;

– подмена вещественного доказательства;

– искусственное создание следов преступления;

– изменение содержания электронного носителя;

– включение в материалы дела документов, происхождение которых заведомо не соответствует указанным обстоятельствам.

Вместе с тем не каждое процессуальное нарушение является фальсификацией.

Например, нарушение порядка проведения следственного действия, неправильное оформление протокола или несоблюдение правил хранения вещественного доказательства могут повлечь признание доказательства недопустимым, дисциплинарную или иную ответственность, но не обязательно свидетельствуют о совершении преступления по ст. 303 УК РФ.

Ключевое различие заключается в направленности умысла.

При фальсификации субъект стремится создать ложную доказательственную реальность либо сознательно исказить существующую. При обычном процессуальном нарушении подобная цель отсутствует.

10. Квалифицированный состав: часть 3 статьи 303 УК РФ

Часть 3 ст. 303 УК РФ устанавливает повышенную ответственность в двух основных случаях:

– фальсификация доказательств по уголовному делу о тяжком или особо тяжком преступлении;

– фальсификация доказательств, повлекшая тяжкие последствия.

Первая разновидность квалифицированного состава определяется категорией преступления, по поводу которого осуществляется уголовное судопроизводство.

Повышенная ответственность в данном случае закономерна: уголовное преследование за тяжкое или особо тяжкое преступление связано с риском применения наиболее серьезных мер уголовно-правового характера.

Более сложным является второй квалифицирующий признак — «тяжкие последствия».

Закон не содержит их исчерпывающего перечня. Следовательно, данный признак относится к оценочным.

Пленум Верховного Суда РФ разъяснил, что к тяжким последствиям могут относиться, в частности, привлечение невиновного к уголовной ответственности, заключение его под стражу, а также причинение значимого материального ущерба индивидуальному предпринимателю или коммерческой организации, повлекшего прекращение предпринимательской деятельности либо неплатежеспособность.

При этом перечень не является закрытым.

Тяжкими последствиями в зависимости от обстоятельств могут быть и иные сопоставимые по степени общественной опасности результаты.

Использование оценочного понятия позволяет учитывать многообразие жизненных ситуаций, но одновременно снижает предсказуемость уголовно-правовой нормы.

Для квалификации по признаку тяжких последствий требуется установить причинную связь между фальсификацией и наступившим результатом, а также соответствующее психическое отношение виновного к последствиям.

Важнейшее разъяснение Верховного Суда состоит в том, что ответственность за фальсификацию доказательств, повлекшую тяжкие последствия, при наличии необходимых оснований может наступать независимо от вида судопроизводства.

Такое толкование имеет существенное значение, поскольку буквальная структура ст. 303 УК РФ ранее могла порождать вопрос о применимости ч. 3 исключительно к фальсификации по уголовному делу.

11. Фальсификация результатов оперативно-розыскной деятельности

Часть 4 ст. 303 УК РФ занимает особое место в структуре нормы.

Предметом преступления здесь являются не доказательства в процессуальном смысле, а результаты оперативно-розыскной деятельности.

Это принципиальное различие.

Результаты ОРД сами по себе не всегда являются доказательствами. Для использования в уголовном процессе они должны быть получены и представлены с соблюдением установленных законом требований и получить соответствующую процессуальную форму.

Тем не менее фальсификация результатов ОРД способна создавать основу для незаконного уголовного преследования, поэтому законодатель обоснованно установил самостоятельную ответственность.

Пленум Верховного Суда РФ разъясняет, что фальсификация результатов ОРД может состоять, в частности, во внесении уполномоченным должностным лицом в соответствующие документы заведомо недостоверных сведений о проведении либо непроведении оперативно-розыскного мероприятия, его участниках, сроках, порядке осуществления, выявленных признаках преступления и причастных лицах, а также в представлении поддельных носителей информации или иных предметов в качестве полученных в результате ОРМ.

Субъект преступления специальный — лицо, уполномоченное на проведение оперативно-розыскных мероприятий.

Субъективная сторона характеризуется прямым умыслом и специальной целью.

Именно специальная цель существенно ограничивает область применения ч. 4 ст. 303 УК РФ.

Если сотрудник фальсифицирует результаты ОРД по иной причине, например, исключительно для улучшения статистических показателей подразделения, но при этом отсутствует цель уголовного преследования заведомо непричастного лица либо причинения вреда чести, достоинству или деловой репутации, квалификация по ч. 4 может оказаться невозможной.

Подобная ситуация демонстрирует определенный пробел уголовно-правового регулирования.

Сам факт сознательной фальсификации результатов ОРД уполномоченным должностным лицом представляет существенную общественную опасность независимо от конкретной конечной цели.

Поэтому представляется дискуссионной целесообразность сохранения настолько узкого перечня целей в качестве обязательного признака основного состава.

12. Проблема момента окончания преступления

Определение момента окончания имеет значение для разграничения оконченного преступления и неоконченной преступной деятельности, решения вопросов добровольного отказа, соучастия и исчисления сроков давности.

Применительно к ст. 303 УК РФ невозможно предложить абсолютно единый момент окончания для всех возможных способов фальсификации.

Если субъект изменяет уже существующее доказательство, находящееся в материалах дела, преступление должно признаваться оконченным с момента внесения изменений, поскольку именно тогда доказательственная система объективно искажается.

Если же виновный создает новый подложный предмет или документ вне процессуальной деятельности, более обоснованно связывать окончание преступления с его представлением в качестве доказательства либо с иным введением в соответствующее производство.

Само изготовление фиктивного документа, не представленного компетентному органу и не включенного в доказательственную систему, при наличии необходимых условий может рассматриваться как стадия приготовления к преступлению, если уголовная ответственность за приготовление допустима с учетом категории соответствующего преступления.

При этом применительно к отдельным составам ст. 303 УК РФ правила об ответственности за приготовление ограничиваются положениями Общей части УК РФ.

Следовательно, вопрос о моменте окончания должен решаться с учетом конкретного способа фальсификации и процессуального статуса предмета.

13. Электронные доказательства и новые технологии как фактор трансформации понятия фальсификации

Цифровизация судопроизводства принципиально меняет способы формирования и исследования доказательственной информации.

Документы все чаще существуют исключительно в электронной форме. Значительную роль приобретают сведения из информационных систем, электронная переписка, записи камер видеонаблюдения, данные мобильных устройств, геолокационная информация.

Одновременно расширяются технические возможности фальсификации.

Современные программные средства позволяют изменять метаданные файлов, даты создания документов, содержание переписки, изображения, аудио- и видеозаписи.

Особое значение приобретает использование искусственного интеллекта для создания синтетического контента.

С точки зрения ст. 303 УК РФ способ технического создания подложного доказательства не должен иметь определяющего значения. Важны заведомая ложность доказательственной информации и ее введение в соответствующий процесс.

Однако цифровая среда создает новые доказательственные проблемы.

Во-первых, сложнее установить автора изменения электронного объекта.

Во-вторых, возникает необходимость отличать обычную техническую обработку данных от изменения их доказательственного содержания.

В-третьих, копирование цифрового объекта не всегда тождественно его традиционной материальной подделке.

В-четвертых, один и тот же цифровой файл может существовать одновременно в большом количестве идентичных копий.

Следовательно, уголовно-правовое понятие фальсификации должно строиться не вокруг физического воздействия на материальный предмет, а вокруг умышленного искажения доказательственной информации или создания ложной доказательственной информации.

Именно информационный подход наиболее адекватен современному развитию технологий.

14. Разграничение статьи 303 УК РФ и смежных составов преступлений

Правильная квалификация фальсификации доказательств требует ее разграничения с рядом иных преступлений.

14.1. Фальсификация доказательств и служебный подлог

Служебный подлог предполагает внесение должностным лицом либо государственным или муниципальным служащим в официальные документы заведомо ложных сведений либо исправлений, искажающих их действительное содержание, при наличии предусмотренных законом субъективных признаков.

Если подделываемый официальный документ одновременно выступает доказательством и действия специального субъекта полностью охватываются ст. 303 УК РФ, возникает конкуренция уголовно-правовых норм.

Статья 303 УК РФ в соответствующей части является специальной нормой по отношению к общим нормам о должностных преступлениях, если одни и те же действия одновременно содержат признаки обоих составов.

Верховный Суд РФ в своей практике применял аналогичный подход и применительно к соотношению фальсификации доказательств и злоупотребления должностными полномочиями, признавая норму о фальсификации специальной в ситуации, когда должностное злоупотребление полностью выражалось в тех же действиях.

Однако если должностное преступление включает самостоятельные действия, выходящие за пределы объективной стороны ст. 303 УК РФ, вопрос о совокупности должен решаться отдельно.

14.2. Фальсификация доказательств и заведомо ложные показания

Дача свидетелем или потерпевшим заведомо ложных показаний регулируется специальными нормами и не должна автоматически квалифицироваться как фальсификация доказательств.

Различие обусловлено как способом совершения преступления, так и специальным субъектом.

Однако ситуация усложняется, если лицо не просто дает ложные показания, но изготавливает материальный объект для подтверждения своей версии. В таком случае при наличии предусмотренного ст. 303 УК РФ статуса субъекта возможна самостоятельная уголовно-правовая оценка действий по созданию или представлению сфальсифицированного доказательства.

14.3. Фальсификация и заведомо ложный донос

Заведомо ложное сообщение о совершении преступления и фальсификация доказательств имеют различные непосредственные объекты и объективную сторону.

Если заведомо ложный донос сопровождается искусственным созданием доказательств обвинения, законодатель предусматривает специальную квалифицированную разновидность ложного доноса.

При квалификации необходимо учитывать правила конкуренции норм и не допускать необоснованного двойного вменения одного и того же действия.

14.4. Фальсификация и привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности

Фальсификация доказательств должностным лицом может являться способом создания условий для привлечения заведомо невиновного лица к уголовной ответственности.

В подобных случаях требуется установить, исчерпывается ли содеянное фальсификацией либо виновный совершил самостоятельное посягательство на иной объект уголовно-правовой охраны.

Вопрос должен решаться с учетом фактических обстоятельств и направленности умысла.

15. Проблемы законодательной конструкции статьи 303 УК РФ

Проведенный анализ позволяет выделить несколько системных недостатков действующего регулирования.

15.1. Отсутствие легального определения фальсификации

Это наиболее очевидная проблема.

Законодатель устанавливает уголовную ответственность за действие, содержание которого непосредственно не раскрывает.

Часть неопределенности была устранена судебным толкованием, однако основополагающие признаки преступного поведения предпочтительно закреплять непосредственно в уголовном законе.

15.2. Неоднородность предметов уголовно-правовой охраны

В одной статье объединены фальсификация доказательств различных видов судопроизводства и фальсификация результатов ОРД.

Такое решение объясняется функциональной взаимосвязью соответствующих деяний, однако создает сложную структуру нормы.

15.3. Неравномерность определения субъектов

Круг субъектов существенно различается в зависимости от вида производства.

В результате сходные по общественной опасности действия разных участников процесса могут получать различную уголовно-правовую оценку.

15.4. Неопределенность понятия тяжких последствий

Оценочные признаки неизбежны в уголовном законодательстве, однако их использование требует максимально ясных критериев судебного толкования.

Разъяснения Верховного Суда существенно улучшают положение, но законодательное уточнение наиболее типичных последствий могло бы повысить определенность нормы.

15.5. Ограниченность целей в части 4 статьи 303 УК РФ

Существующая конструкция оставляет за пределами данной нормы случаи умышленной фальсификации результатов ОРД, совершенной по иным мотивам и с иными целями, хотя такие действия объективно способны причинить значительный вред охраняемым общественным отношениям.

15.6. Недостаточная адаптация нормы к цифровым доказательствам

Хотя действующий текст позволяет применять ст. 303 УК РФ к электронным доказательствам посредством толкования, прямой учет информационной природы современной доказательственной деятельности сделал бы норму более определенной и технологически устойчивой.

16. Направления совершенствования статьи 303 УК РФ

Первым направлением должно стать законодательное закрепление содержания понятия фальсификации.

В примечании к ст. 303 УК РФ либо в соответствующем постановлении законодательного характера возможно определить фальсификацию как умышленное создание заведомо ложной доказательственной информации, изменение, замену, уничтожение или сокрытие доказательственной информации либо ее носителя, а равно представление заведомо подложного объекта в качестве доказательства.

При этом формулировка должна быть построена таким образом, чтобы не зависеть от материальной или электронной формы доказательства.

Вторым направлением является уточнение момента окончания преступления.

Для представления подложного объекта следует ориентироваться на момент введения его в процесс в качестве доказательства. Для изменения уже существующего доказательства — на момент внесения соответствующего искажения.

Третье направление — совершенствование конструкции специального субъекта.

Целесообразно оценить возможность перехода от закрытого перечисления отдельных участников процесса к более универсальной формуле, охватывающей лиц, которые в силу своего процессуального статуса обладают правом представлять, собирать, закреплять либо исследовать доказательства.

Однако такое расширение должно сопровождаться четким определением границ ответственности, чтобы исключить неоправданную криминализацию.

Четвертым направлением является пересмотр ч. 4 ст. 303 УК РФ.

Представляется возможным построить основной состав фальсификации результатов ОРД без обязательного указания специальной цели, а существующие цели незаконного преследования заведомо непричастного лица и причинения вреда чести, достоинству или деловой репутации использовать в качестве квалифицирующих обстоятельств.

Это позволило бы охватить уголовно-правовым запретом общественно опасные случаи сознательного искажения результатов ОРД, совершаемые, например, из карьерной или иной личной заинтересованности.

Пятым направлением должно стать совершенствование судебных разъяснений относительно цифровой фальсификации.

Следовало бы прямо указать, что изменение электронных данных, метаданных, цифровых изображений, аудио- и видеозаписей либо создание искусственного цифрового объекта может образовывать фальсификацию при наличии остальных признаков состава преступления.

17. Значение Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2022 г. № 20

Принятие Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 20 стало важным этапом формирования единообразного подхода к преступлениям против правосудия.

Применительно к ст. 303 УК РФ особое значение имеют три группы разъяснений.

Первая связана с содержанием объективной стороны.

Верховный Суд конкретизировал, что применительно к участникам гражданского, административного производства и ряду участников уголовного судопроизводства фальсификация может выражаться в представлении компетентному органу или суду в качестве доказательств заведомо поддельных предметов и документов.

Это разъяснение позволяет провести границу между предварительным изготовлением подделки и ее использованием непосредственно в доказательственной деятельности.

Вторая группа касается тяжких последствий.

Верховный Суд привел примеры таких последствий и принципиально указал на возможность применения соответствующего квалифицирующего признака независимо от вида судопроизводства.

Третья группа относится к результатам ОРД.

Разъяснение конкретизировало формы их фальсификации, включая внесение заведомо недостоверных сведений в документы и представление поддельных носителей информации или иных предметов.

Значение указанных правовых позиций трудно переоценить.

Вместе с тем судебное толкование по своей природе не должно полностью заменять законодательное определение объективных признаков преступления.

Чем более существенный элемент состава выводится исключительно посредством судебной интерпретации, тем выше риск различий в правоприменительной практике.

Поэтому дальнейшее совершенствование ст. 303 УК РФ должно осуществляться прежде всего на законодательном уровне.

18. Авторский подход к определению фальсификации доказательств

С учетом проведенного исследования представляется возможным предложить следующее уголовно-правовое определение.

Фальсификация доказательств — это умышленное создание заведомо ложной доказательственной информации либо искажение, замена, уничтожение или сокрытие существующей доказательственной информации или ее носителя, а равно представление заведомо подложного объекта в качестве доказательства в целях придания ложным сведениям доказательственного значения или искажения фактической основы процессуального решения.

Преимуществами такого определения являются следующие обстоятельства.

Во-первых, оно исходит не исключительно из материальной формы доказательства, а из его информационного содержания.

Во-вторых, оно применимо как к традиционным документам и вещественным доказательствам, так и к электронным данным.

В-третьих, определение позволяет охватить создание нового ложного доказательства и изменение уже существующего.

В-четвертых, оно проводит границу между простой ложью и уголовно наказуемой фальсификацией: ложная информация должна приобретать либо изменять доказательственное значение в соответствующем производстве.

В-пятых, предложенный подход позволяет более четко определить момент окончания преступления.

При создании нового ложного объекта преступление завершается в момент придания ему доказательственного значения, тогда как при непосредственном изменении уже существующего доказательства — с момента совершения соответствующего искажения.

Заключение

Проведенное исследование позволяет сделать вывод, что преступление, предусмотренное ст. 303 УК РФ, относится к числу наиболее сложных для уголовно-правового толкования преступлений против правосудия.

Сложность обусловлена прежде всего межотраслевым характером нормы. Для установления содержания понятия доказательства необходимо обращаться к уголовно-процессуальному, гражданскому процессуальному, арбитражному процессуальному, административному и иному законодательству. При этом собственно понятие фальсификации уголовным законом не раскрывается.

Основным непосредственным объектом рассматриваемого преступления следует признавать общественные отношения, обеспечивающие установленный законом порядок формирования и использования достоверной доказательственной информации при осуществлении правосудия и связанных с ним юрисдикционных процедур.

Предмет преступления нельзя сводить исключительно к объекту, уже формально признанному доказательством. В зависимости от способа совершения преступления им может являться как существующее доказательство, так и предмет, документ либо цифровой объект, которому виновный намеренно придает ложное доказательственное значение.

Фальсификацию целесообразно рассматривать прежде всего как умышленное искажение доказательственной реальности. Оно может осуществляться путем изготовления ложного доказательства, изменения существующего доказательства, замены его другим объектом, внесения заведомо ложных сведений, а при определенных условиях — уничтожения или сокрытия доказательственной информации.

Субъективная сторона основных составов характеризуется прямым умыслом. Виновный должен осознавать ложный характер создаваемой или изменяемой доказательственной информации. Поэтому фактическая недостоверность доказательства сама по себе недостаточна для уголовной ответственности.

Одной из проблем действующего законодательства является сложная система специальных субъектов. Законодатель по-разному определяет круг лиц применительно к различным видам судопроизводства, что способно приводить к неодинаковой уголовно-правовой оценке сходных по характеру действий.

Квалифицированный состав, связанный с наступлением тяжких последствий, сохраняет оценочный характер. Разъяснения Верховного Суда РФ существенно конкретизируют его содержание, однако не устраняют полностью проблемы предсказуемости правоприменения.

Самостоятельной разновидностью преступления является фальсификация результатов оперативно-розыскной деятельности. Ее общественная опасность заключается в создании ложной информационной основы для уголовного преследования либо причинения вреда личности и ее репутации. Вместе с тем ограничение состава специальными целями оставляет за пределами ч. 4 ст. 303 УК РФ некоторые общественно опасные случаи сознательной фальсификации результатов ОРД.

Особое значение в современных условиях приобретает проблема цифровой фальсификации. Развитие электронного документооборота, цифровых носителей и технологий искусственного интеллекта свидетельствует о необходимости перехода от преимущественно предметного понимания фальсификации к информационному. Для уголовной ответственности определяющим должно быть не физическое изменение материального носителя, а сознательное создание или искажение доказательственной информации.

В целях совершенствования уголовного законодательства представляется целесообразным: закрепить определение фальсификации доказательств; уточнить момент окончания отдельных форм преступления; провести ревизию круга специальных субъектов; конкретизировать критерии тяжких последствий; пересмотреть роль специальной цели в ч. 4 ст. 303 УК РФ; обеспечить технологически нейтральное регулирование, прямо применимое к электронным и синтетическим доказательствам.

Таким образом, дальнейшее совершенствование ст. 303 УК РФ должно быть направлено на достижение баланса между полнотой уголовно-правовой охраны правосудия и требованиями правовой определенности. Только достаточно ясное законодательное описание предмета, способов и субъектов фальсификации способно обеспечить единообразное применение нормы и одновременно исключить неоправданно расширительное толкование уголовного закона.

Литература:

1. Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г.
2. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ.
3. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ.
4. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14 ноября 2002 г. № 138-ФЗ.
5. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24 июля 2002 г. № 95-ФЗ.
6. Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации от 8 марта 2015 г. № 21-ФЗ.
7. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30 декабря 2001 г. № 195-ФЗ.
8. Федеральный закон от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности».
9. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2022 г. № 20 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях против правосудия».
10. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 24 декабря 2009 г. № 11-О09–137.
11. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 31 января 2005 г. № 69-О05–1.
12. Обзор кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации за 2006 год.
13. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: в 2 т. / под ред. А. В. Бриллиантова. — М.: Проспект.
14. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / под ред. С. В. Дьякова, Н. Г. Кадникова. — М.: Юриспруденция.
15. Комментарий к отдельным положениям Уголовного кодекса Российской Федерации в решениях Верховного Суда РФ и Конституционного Суда РФ / Е. В. Хромов.
16. Уголовное право России. Особенная часть: учебник / под ред. ведущих специалистов в области уголовного права. — М.
17. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: постатейный научно-практический комментарий / А. В. Гриненко. — М.: Проспект.
18. Фалеев В. И. Проблемы уголовной ответственности за фальсификацию доказательств // Российский судья. — 2026. — № 2.