This article examines the psychological characteristics and subjective context of sustained psychological activity among women already involved in a psychology education environment. The study aimed to identify differences in motivational indicators, value orientations and psychological well-being between women with different current frequencies of activity; examine associations of motivational profiles with values and well-being; and describe reasons for continuing activity, perceived changes and barriers to participation. The study was conducted at the SCHOOL OF PSYCHOLOGY non-governmental educational institution in Tashkent and involved 32 women. The instruments included an author-designed questionnaire, Milman’s motivational assessment, Schwartz’s values questionnaire and Ryff’s Psychological Well-Being Scales. Following false discovery rate (FDR) correction, no statistically significant between-group differences in psychological indicators were found. Nine positive correlations between motivational indicators and values remained significant, whereas correlations between motivation and psychological well-being did not remain significant after correction. The findings indicate that support for participants should take into account not only activity frequency but also their subjective reasons for continuing and the conditions of participation.

Keywords: psychological activity, motivational profile, value orientations, psychological well-being, women, sustained activity.

Введение

В. А. Ананьев определяет психологию здоровья как «науку о психологических причинах здоровья, о методах и средствах его сохранения, укрепления и развития» [1, с. 9]. В настоящем исследовании психологическая активность понимается как обращение к психологическим знаниям, консультациям, курсам, тренингам, психологической и научно-популярной литературе, образовательному контенту и самостоятельным практикам саморегуляции. Эти формы активности рассматриваются как психологический аспект заботы о здоровье и личностном развитии.

Для психологических образовательных центров практическое значение имеет вопрос о том, что поддерживает активность женщин, уже имеющих опыт обращения к психологическим знаниям и практикам. Текущая частота участия отражает регулярность поведения, однако сама по себе не раскрывает его мотивационного содержания. Поэтому в исследовании разграничиваются регулярность психологической активности, общий мотивационный профиль личности, ценностные ориентации, психологическое благополучие и субъективный контекст продолжения активности.

В описании методики В. Э. Мильмана отмечается: «Методика позволяет диагностировать мотивационный (МП) и эмоциональный (ЭП) профили личности» [2]. В настоящем исследовании используется мотивационный профиль, характеризующий общие побуждения личности. Для его интерпретации важно учитывать также различия в регуляции поведения. R. M. Ryan и E. L. Deci указывают, что теория самодетерминации «различает типы мотивации в континууме от контролируемой до автономной» [5, с. 3]. Базовые психологические потребности авторы определяют как «питательные вещества, необходимые для роста, целостности и благополучия» [5, с. 10], выделяя автономию, компетентность и связанность с другими людьми. В настоящем исследовании этот подход используется как теоретическое основание для разграничения факта участия и качества мотивационной регуляции; отдельная диагностика базовых потребностей и типов регуляции не проводится.

В. Н. Карандашев отмечает: «Ценностные приоритеты индивидов представляют центральные цели, которые связаны со всеми аспектами их поведения» [3, с. 6]. S. H. Schwartz подчёркивает: «Ценности относятся к желаемым целям, которые мотивируют действие» [6, с. 3]. Эти положения позволяют рассматривать ценности как самостоятельный блок анализа и проверять их связи с общим мотивационным профилем, не предполагая заранее единого набора ценностей для всех участниц.

Психологическое благополучие представляет собой многокомпонентную характеристику. C. D. Ryff выделяет следующие его составляющие: «самопринятие, позитивные отношения с другими, автономия, управление средой, цели в жизни и личностный рост» [4, с. 1069]. В последующем обзоре автор рассматривает связи благополучия с личностными характеристиками, семейной жизнью, профессиональной деятельностью и здоровьем, в частности анализирует, «как благополучие связано с опытом семейной жизни» [7, с. 10]. В настоящем исследовании связь частоты психологической активности с благополучием рассматривается как вопрос, требующий эмпирической проверки: более частое участие само по себе не принимается за показатель более высокого благополучия.

Современные исследования дополняют эту логику. T. A. Kyriazos и M. Poga отмечают: «Результаты выявили значимые положительные корреляции между планированием в рамках инициативы личностного роста и психологическим благополучием» [8]. Авторы также установили статистически значимую посредническую роль общей самоэффективности и наличия смысла жизни в этой связи. В настоящем исследовании планирование личностного роста, самоэффективность и наличие смысла жизни не измерялись. Однако результаты указанной работы обосновывают необходимость учитывать внутренние психологические характеристики при изучении личностного развития и благополучия.

Субъективное осмысление жизненного опыта рассматривается в работе M. M. Puchalska-Wasyl. Обсуждая интегративные внутренние диалоги и диалоги идентичности, автор отмечает: «Оба типа диалогов способствуют многогранной оценке неблагоприятных событий, что приводит к их принятию, повышению мудрости и благополучия» [9, с. 1069]. Эта работа непосредственно не изучает регулярность психологической активности, но позволяет обосновать внимание к тому, как человек осмысливает собственный опыт. В настоящем исследовании субъективный контекст представлен основаниями продолжения активности, воспринимаемыми изменениями и барьерами участия.

Цель исследования — выявить различия мотивационных показателей, ценностей и психологического благополучия у женщин с разной регулярностью психологической активности, определить связи мотивационного профиля с ценностями и благополучием, а также описать субъективные основания продолжения активности и препятствия более регулярному участию.

Материалы и методы

Исследование проведено на базе НОУ SCHOOL OF PSYCHOLOGY г. Ташкента. Сбор данных проходил в электронной форме с 30 августа по 8 сентября 2026 г. В итоговый массив включены 32 анкеты совершеннолетних женщин, добровольно согласившихся на участие и уже имевших опыт психологической активности.

Средний возраст участниц составил 36,84 года (SD = 9,76), возрастной диапазон — 20–60 лет. Выборка являлась целевой и отражала состав конкретной психолого-образовательной среды.

По текущей регулярности психологической активности сформированы две группы: 19 женщин занимались ею не реже одного раза в неделю, 13 женщин — реже одного раза в неделю. Этот порог использовался как операциональный критерий группировки и не рассматривался как нормативная граница высокой и низкой активности.

Использованы следующие инструменты:

— авторская анкета для описания форм, длительности и регулярности активности, оснований её продолжения, воспринимаемых изменений и барьеров участия;

— методика изучения мотивационной сферы личности В. Э. Мильмана для оценки семи показателей общего мотивационного профиля [2];

— методика Ш. Шварца для оценки десяти базовых ценностных ориентаций [3];

— шкалы психологического благополучия К. Д. Рифф, включающие шесть компонентов благополучия [4].

Статистическая обработка включала описательный анализ, U-критерий Манна — Уитни для сравнения групп и коэффициент ранговой корреляции Спирмена для оценки взаимосвязей во всей выборке. Категориальные ответы авторской анкеты сравнивались с помощью точного критерия Фишера; эти сравнения имели поисковый характер.

Для контроля множественных проверок применялась процедура Бенджамини — Хохберга. Y. Benjamini и Y. Hochberg характеризуют FDR как «ожидаемую долю ошибок среди отвергнутых гипотез» [10, с. 290]. Далее p обозначает исходное p-значение, а q — p-значение, скорректированное по процедуре Бенджамини — Хохберга. Статистически значимыми после коррекции считались результаты с q < 0,05.

Результаты

У большинства участниц психологическая активность имела длительную историю: 23 женщины (71,9 %) указали период более трёх лет.

Наиболее распространёнными формами активности были просмотр образовательных видео, контента в социальных сетях, лекций и вебинаров — 24 участницы (75,0 %); чтение психологической и научно-популярной литературы — 23 (71,9 %); прослушивание подкастов и лекций — 19 (59,4 %); участие в тренингах и групповых занятиях — 19 (59,4 %); индивидуальные консультации со специалистом — 16 (50,0 %). Вопрос допускал множественный выбор.

Основные результаты межгруппового и корреляционного анализа представлены в таблице 1.

Таблица 1

Основные результаты статистического анализа

По шкале «Общение» средний показатель составил 18,21 в группе еженедельной и более частой активности и 16,38 в группе более редкой активности. Однако после коррекции множественных проверок это различие не сохранило статистическую значимость. Аналогичный результат получен для компонента благополучия «Позитивные отношения».

Таким образом, в исследованной выборке после FDR-коррекции статистически значимых различий между группами по мотивационным показателям, ценностям и компонентам психологического благополучия не выявлено. Этот результат не доказывает отсутствия различий в более широкой популяции, но не позволяет утверждать, что более частая активность сопровождается иным психологическим профилем участниц.

В корреляционном анализе мотивационных показателей и ценностей сохранились девять положительных связей, представленных в таблице 2.

Таблица 2

Связи мотивационных показателей с ценностями, сохранившие значимость после FDR-коррекции

Эти результаты свидетельствуют о связях отдельных показателей общего мотивационного профиля с ценностными ориентациями участниц. Они не устанавливают причинного влияния и не подтверждают существования единого ценностно-мотивационного профиля всех женщин, поддерживающих психологическую активность.

В блоке мотивации и психологического благополучия исходного уровня p < 0,05 достигли четыре корреляции: социального статуса с личностным ростом (ρ = 0,422; p = 0,016), жизнеобеспечения с управлением средой (ρ = 0,381; p = 0,031), комфорта с позитивными отношениями (ρ = 0,361; p = 0,042) и общей активности с самопринятием (ρ = −0,361; p = 0,042). После FDR-коррекции ни одна из этих связей не сохранила статистическую значимость: во всех случаях q = 0,445.

Анализ авторской анкеты показал, что участницы связывали продолжение психологической активности с улучшением эмоционального состояния, более глубоким пониманием себя, совладанием со стрессом, получением новых знаний и пониманием собственных эмоций. Субъективно воспринимаемые изменения чаще касались самопонимания, совладания со стрессом, эмоциональной регуляции, уверенности и самопринятия.

Эти ответы отражают оценку участниц и не могут рассматриваться как доказательство объективной эффективности психологической активности или её причинного влияния на перечисленные изменения.

Среди препятствий более регулярному участию женщины отмечали недостаток времени, усталость, высокую нагрузку и финансовые ограничения. Поисковые сравнения оснований продолжения, воспринимаемых изменений и барьеров не выявили статистически значимых межгрупповых различий после FDR-коррекции.

Обсуждение

Полученные результаты позволяют разграничить три уровня анализа поддержания психологической активности: поведенческий, представленный текущей регулярностью; психологический, включающий мотивационный профиль, ценности и благополучие; содержательный, отражающий субъективные основания продолжения, воспринимаемые изменения и барьеры участия.

Наиболее определённый статистический результат получен в ценностно-мотивационном блоке. Выявленные связи согласуются с положением S. H. Schwartz о том, что «ценности относятся к желаемым целям, которые мотивируют действие» [6, с. 3]. Вместе с тем обнаруженные корреляции характеризуют связи ценностных ориентаций с общим мотивационным профилем участниц. Они не позволяют установить, какие именно ценности побуждают женщин обращаться к психологической активности или поддерживают их дальнейшее участие.

Отсутствие значимых межгрупповых различий после коррекции показывает, что в данной выборке разделение по регулярности не позволило выделить различающиеся психологические профили. Этот результат следует рассматривать с учётом небольшого объёма выборки и ограниченной статистической мощности.

R. M. Ryan и E. L. Deci подчёркивают, что теория самодетерминации «различает типы мотивации в континууме от контролируемой до автономной» [5, с. 3]. Это положение служит теоретическим основанием для разграничения частоты психологической активности и качества её мотивационной регуляции. Однако результаты настоящего исследования не являются прямой проверкой этой теории, поскольку типы регуляции отдельно не диагностировались. Работы T. A. Kyriazos и M. Poga о самоэффективности и смысле жизни [8], а также M. M. Puchalska-Wasyl о внутренних диалогах [9] дополняют теоретический контекст. Соответствующие характеристики в настоящем исследовании не измерялись, поэтому выводы об их роли в выявленных связях не делаются.

Субъективные ответы участниц дополняют количественные результаты. Они показывают, какие изменения женщины связывают с активностью и какие условия считают препятствиями участию. Поэтому более редкое участие не следует автоматически трактовать как слабую мотивацию: при сопровождении участниц необходимо отдельно уточнять их интерес, актуальные запросы и возможности.

Результаты могут использоваться при проектировании и сопровождении программ НОУ SCHOOL OF PSYCHOLOGY. Практическими направлениями являются разработка гибких форматов участия, сбор обратной связи об актуальных основаниях продолжения активности и уточнение препятствий участию. При продвижении программ целесообразно обращаться к конкретным запросам — самопониманию, эмоциональной регуляции, совладанию со стрессом и получению знаний. Эти рекомендации вытекают из описательных результатов; их эффективность требует отдельной проверки.

Ограничения исследования связаны с небольшим объёмом целевой выборки, принадлежностью участниц к одной образовательной среде, поперечным дизайном и использованием самоотчётов. Возможный вклад возраста, образования и семейного положения полностью исключить нельзя. Методика В. Э. Мильмана оценивает общий мотивационный профиль личности, а не специальную мотивацию к психологической активности. Ответы авторской анкеты имеют описательный и поисковый характер. Для изучения сохранения активности во времени необходимы продольные исследования.

Заключение

В исследованной выборке из 32 женщин после FDR-коррекции не выявлено статистически значимых различий мотивационных показателей, ценностных ориентаций и компонентов психологического благополучия между группами с еженедельной и более редкой психологической активностью.

Девять положительных связей мотивационных показателей с ценностями сохранили статистическую значимость после коррекции. Четыре исходно значимые связи мотивации с психологическим благополучием после коррекции не сохранились.

Субъективные ответы участниц дополняют статистические результаты, раскрывая основания продолжения активности, воспринимаемые изменения и препятствия участию. Поэтому при сопровождении женщин в психолого-образовательной среде целесообразно учитывать регулярность активности совместно с её субъективным содержанием и условиями реализации.

Литература:

1. Ананьев, В. А. Психология здоровья. Книга 1. Концептуальные основы психологии здоровья / В. А. Ананьев. — Санкт-Петербург : Речь, 2006. — 384 с.
2. Мильман, В. Э. Метод изучения мотивационной сферы личности / В. Э. Мильман // Практикум по психодиагностике. Психодиагностика мотивации и саморегуляции. — Москва, 1990. — С. 23–43.
3. Карандашев, В. Н. Методика Шварца для изучения ценностей личности: концепция и методическое руководство / В. Н. Карандашев. — Санкт-Петербург : Речь, 2004. — 70 с.
4. Ryff, C. D. Happiness Is Everything, or Is It? Explorations on the Meaning of Psychological Well-Being / C. D. Ryff // Journal of Personality and Social Psychology. — 1989. — Vol. 57, № 6. — P. 1069–1081. — DOI: 10.1037/0022–3514.57.6.1069.
5. Ryan, R. M. Self-Determination Theory: Basic Psychological Needs in Motivation, Development, and Wellness / R. M. Ryan, E. L. Deci. — New York : Guilford Press, 2017. — 756 p.
6. Schwartz, S. H. An Overview of the Schwartz Theory of Basic Values / S. H. Schwartz // Online Readings in Psychology and Culture. — 2012. — Vol. 2, № 1. — DOI: 10.9707/2307–0919.1116.
7. Ryff, C. D. Psychological Well-Being Revisited: Advances in the Science and Practice of Eudaimonia / C. D. Ryff // Psychotherapy and Psychosomatics. — 2014. — Vol. 83, № 1. — P. 10–28. — DOI: 10.1159/000353263.
8. Kyriazos, T. A. Planfulness in Psychological Well-being: Mediating Roles of Self-Efficacy and Presence of Meaning in Life / T. A. Kyriazos, M. Poga // Applied Research in Quality of Life. — 2024. — Vol. 19. — P. 1927–1950. — DOI: 10.1007/s11482–024–10314-z.
9. Puchalska-Wasyl, M. M. Do Wisdom and Well-Being Always Go Hand in Hand? The Role of Dialogues with Oneself / M. M. Puchalska-Wasyl // Journal of Happiness Studies. — 2023. — Vol. 24. — P. 1059–1074. — DOI: 10.1007/s10902–023–00621-x.
10. Benjamini, Y. Controlling the False Discovery Rate: A Practical and Powerful Approach to Multiple Testing / Y. Benjamini, Y. Hochberg // Journal of the Royal Statistical Society. Series B (Methodological). — 1995. — Vol. 57, № 1. — P. 289–300. — DOI: 10.1111/j.2517–6161.1995.tb02031.x.