The article explores the distinguishing characteristics of fraud as a criminal act, with a detailed analysis of deception and abuse of trust as constituent methods of the offense. It further considers these elements as key criteria for differentiating fraud from related crimes in situations involving the conflict of criminal law provisions.

Keywords: fraud, deception as a modus operandi, abuse of trust, elements of the offense, conflict of criminal law provisions.

В УК РФ нет прямого упоминания о конкуренции уголовно‑правовых норм. Однако в ч. 3 ст. 17 УК РФ законодательно закреплено правило: если деяние подпадает под действие общей и специальной норм, совокупность преступлений не образуется, а ответственность наступает по специальной норме.

Тем самым в законе фактически учтена ситуация, когда одно и то же преступление охватывается двумя нормами — общей и специальной, — но применению подлежит только специальная. В доктрине уголовного права такие случаи принято рассматривать как конкуренцию норм.

При этом в теории уголовного права при анализе конкуренции норм проводят разграничение между смежными и конкурирующими составами преступлений.

Смежные составы преступлений характеризуются наличием нескольких совпадающих признаков, однако каждый из них имеет как минимум один уникальный признак, отличающий его от другого. Например, мошенничество имеет смежные составы с кражей, грабежом и разбоем, поскольку все они включают в себя хищение. Однако способы их совершения различаются: кража осуществляется тайно, грабеж — открыто, разбой — с применением насилия, а мошенничество — путем обмана или злоупотребления доверием.

Конкурирующие нормы отличаются от смежных тем, что специальная норма включает в себя все признаки общей нормы и дополнительно содержит специфический признак, отсутствующий в общей норме. В случае смежных норм совпадение признаков происходит частично, и они различаются по одному или нескольким существенным признакам. Важно, чтобы эти различающиеся признаки не находились в соотношении части и целого или общей и специальной нормы.

Для иллюстрации можно привести пример: мошенничество, предусмотренное ст. 159 УК РФ, имеет конкурирующие нормы в виде специальных составов мошенничества, описанных в статьях 159.1–159.3, 159.5 и 159.6 УК РФ. Эти специальные составы отличаются от общего состава мошенничества дополнительными специфическими признаками, которые отсутствуют в ст. 159 УК РФ [1, с. 151–152].

На практике определенные сложности возникают в ситуациях, когда предметом преступления являются деньги: согласно ст. 128 ГК РФ, они относятся к имуществу, и потому бывает непросто разграничить мошенничество и фальшивомонетничество.

В этой связи важно учитывать позицию Пленума Верховного Суда РФ: в абзаце 3 пункта 3 Постановления от 28 апреля 1994 г. № 2 «О судебной практике по делам об изготовлении или сбыте поддельных денег или ценных бумаг» разъяснено, что если фальшивые деньги имеют явное несоответствие подлинным банкнотам, находящимся в обращении, действия виновного следует квалифицировать как мошенничество.

На наш взгляд, для обеспечения единообразия правоприменительной практики целесообразно внести дополнения в Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28 апреля 1994 г. № 2 «О судебной практике по делам об изготовлении или сбыте поддельных денег или ценных бумаг». В частности, следует детально раскрыть содержание оценочных категорий «существенное сходство» и «явное несоответствие» — это позволит снизить уровень неопределенности при квалификации подобных деяний.

Еще одной чертой, которая отличает мошенничество от других форм хищения, выступает специфический способ совершения преступления — обман либо злоупотребление доверием. При этом в действующем УК РФ отсутствуют легальные определения этих понятий, из‑за чего у правоприменителей возникают сложности с их трактовкой [2, с. 95–96].

Согласно разъяснениям Пленума, под обманом следует понимать сознательное сообщение заведомо ложной информации, умолчание о значимых фактах либо совершение умышленных действий, цель которых — ввести владельца имущества или иное лицо в заблуждение. Важно учитывать, что если обман применялся лишь как средство для упрощения доступа к чужому имуществу, содеянное подлежит квалификации не как мошенничество, а как кража либо грабеж.

Второй способ совершения хищения выступает злоупотребление доверием. Согласно пункту 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 г. № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», злоупотребление доверием трактуется как использование в корыстных целях доверительных отношений с владельцем имущества либо иным лицом, наделенным полномочиями принимать решения о передаче этого имущества третьим лицам. К данному способу относятся также ситуации, когда лицо принимает на себя определенные обязательства, заведомо не намереваясь их исполнять, с целью безвозмездного обращения чужого имущества или права на него в свою пользу либо в пользу третьих лиц.

В отечественной доктрине внимание на производный характер данного способа, поскольку ряд авторов полагает, что злоупотребление доверием не оказывает самостоятельного влияния на квалификацию и фактически является разновидностью обмана. С одной стороны, обман играет ключевую роль при квалификации деяния как мошенничества, поскольку злоупотребление доверием без сопутствующего обмана невозможно.

Вместе с тем существует и противоположный взгляд. Ряд исследователей полагает, что «злоупотребление доверием является самостоятельным способом совершения преступлений против собственности и не является разновидностью обмана». На наш взгляд, эта позиция заслуживает поддержки, поскольку в отдельных случаях обман сам по себе не находится в причинной связи с преступным результатом, тогда как доверительные отношения могут использоваться как непосредственный способ завладения имуществом. Например, потерпевший может добровольно передать имущество виновному, опираясь на его авторитет либо длительные дружеские связи, и в такой ситуации именно злоупотребление доверием, а не обман служит способом совершения хищения [3, с. 112–113].

Наличие альтернативных способов в конструкции диспозиции ст. 159 УК РФ на практике создает трудности при разграничении мошенничества и состава, предусмотренного ст. 165 УК РФ («Причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием»). Согласно пункту 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 г. № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», квалификация по ст. 165 УК РФ требуется в случаях, когда в деянии отсутствуют признаки противоправности, корыстной цели, а также безвозмездного изъятия или обращения чужого имущества в пользу виновного либо иных лиц.

В юридической литературе помимо названных критериев выделяется и дополнительный. Так, ответственность по ст. 159 УК РФ наступает тогда, когда ущерб потерпевшему выразился в фактическом выбытии имущества из его владения. Применительно же к ст. 165 УК РФ вред рассматривается как упущенная выгода собственника.

Следовательно, для того чтобы квалифицировать деяние как мошенничество, а не как причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием, необходимо установить всю совокупность признаков хищения, включая корыстную цель.

Изучение объективных признаков состава преступления, закрепленного в ст. 159 УК РФ, свидетельствует о том, что в современной следственной и судебной практике по‑прежнему нет единообразия в квалификации этого деяния и в его разграничении со смежными составами. Во многом это обусловлено не столько особенностями законодательной техники, использованной при формировании действующего уголовного закона, сколько значительной объемностью и сложностью дефиниций, содержащихся в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ.

Литература:

1. Шеслер А. В. Проблемы квалификации мошенничества // Вестник Владимирского юридического института. 2023. № 1 (26).
2. Третьяк М. И. Проблемы квалификации новых способов мошенничества // Юридическая наука. 2024. № 2.
3. Розенко С. В. Проблемы квалификации и наказуемости специальных составов мошенничества // Юридический журнал. 2021. № 3 (5).