В соответствии со ст. 68 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту — ГПК РФ) [1] закрепляется, что признание стороной обстоятельств, на которых другая сторона основывает свои требования или возражения, освобождает последнюю от необходимости дальнейшего доказывания этих обстоятельств. Судебное признание, таким образом, как отмечает Н. А. Тряпочкин, возможно рассматривать как «заявленное в предусмотренной законом форме одной из сторон (третьим лицом, судебным представителем) согласие с утверждением другой стороны (третьего лица, судебного представителя), выраженное в виде подтверждения (простого или с оговоркой) действительности отдельного обстоятельства, подлинности средства доказывания или правовой квалификации определенных обстоятельств (правоотношений), адресованное суду, компетентному рассматривать данный спор» [9].

В исключительных случаях, в том числе при наличии оснований полагать, что признание совершено в целях сокрытия действительных обстоятельств дела, суд не принимает такое признание и выносит об этом соответствующее определение.

В случае, если стороной признание заявляется с целью сокрытия действительных обстоятельств дела имеет место злоупотребление процессуальным правом. Злоупотребление процессуальными правами в гражданском судопроизводстве можно рассматривать в качестве особого вида процессуального правонарушения, совершаемого в форме активного действия или бездействия лицами, участвующими в деле (их представителями), умышленно и осознанно, связанного с превышением пределов реализации права и совершаемого с целью, противоречащей основным началам, целям и задачам гражданского судопроизводства, влекущего причинения вреда другим лицам или интересам правосудия. Как правило, в случае выявления судом случаев злоупотребления лицами, участвующими в деле, своими процессуальными правами, решается вопрос о применении к таким субъектам мер гражданской процессуальной ответственности. Гражданская процессуальная ответственность предусматривается санкциями гражданских процессуальных норм и реализуется в порядке, предусмотренным процессуальным законодательством. Как отмечает М. А. Боловнев, санкцию за процессуальное нарушение можно определить как «обязанность претерпеть неблагоприятные последствия в виде лишений имущественного, личного характера, представляющие собой дополнительные обременения лица» [4, c. 170].

При этом, интерес вызывает вопрос о том, возможно ли применение мер гражданской процессуальной ответственности в случае злоупотребления правом при признании стороной обстоятельств, на которых другая сторона основывает свои требования или возражения в гражданском процессе, и какая из предусмотренных процессуальным законодательством мер ответственности может быть применена. О возможности применения штрафа как меры гражданской процессуальной ответственности говорится в ст. ст. 57, 85, 140, 159, 162, 168, 226, 431 ГПК РФ, в которых речь о судебном признании не идет. Ст. 99 ГПК РФ, предусматривающая такую меру гражданской процессуальной ответственности, как компенсация за фактическую потерю времени в целом может быть применима к случаям злоупотреблений при заявлении судебного признания, однако, диспозиция данной нормы требует не однократного, а систематического противодействия правильному и своевременному рассмотрению и разрешению дела. При этом применение данной нормы к рассматриваемым ситуациям видится весьма затруднительным, в первую очередь, в силу отсутствия конкретизации признака систематичности. Ч. Ю. Бадмаев, например, считает, что признак систематичности имеет место при допущении соответствующего нарушение три и более раз (что, по мнению автора, отграничивает систематичность от неоднократности) [3]. О. В. Исаенкова и Ю. С. Борисенко считают, что систематичность в контексте рассматриваемой нормы будет иметь место уже при установлении двух и более фактов злоупотреблений процессуальными правами [5], [10]. Судебной практике известны случаи, когда суды под систематичностью в рассматриваемом случае расценивали случаи, когда сторона «неоднократно (более одного раза) умышленно использовала принадлежащее ей конкретное процессуальное право вопреки цели, для достижения которой данное процессуальное право этой стороне предоставлено…» [2]. Таким образом, получается, что применение ст. 99 ГПК РФ возможно только при недобросовестном признании обстоятельств, на которых сторона основывает свои требования или возражения два и более раза, в то время как однократное злоупотребление не будет подпадать под возможность взыскания с недобросовестной стороны компенсации за фактическую потерю времени, равно как и под возможность применения иной меры гражданской процессуальной ответственности.

При этом вполне очевидно, что злоупотребление процессуальными правами в форме недобросовестного признания обстоятельств, на которых сторона основывает свои требования или возражения, усложняет процесс познавательной деятельности суда, порождает недоверие к фактам, приводимым стороной, допустившей такое злоупотребление. Отсутствие же законодательно предусмотренной возможности применения к таким лицам каких-либо процессуальных мер, влекущих для них неблагоприятные последствия, кроме того, никоим образом не выполняет превентивной функции с целью предупреждения совершения таких недобросовестных действий.

Исходя из сущности мер гражданской процессуальной ответственности, известных современному законодательству, на наш взгляд, в наибольшей мере применимой к рассматриваемым случаям является такая мера ответственности, как судебный штраф. Штрафная ответственность, как отмечают О. В. Исаенкова и А. А. Демичев, представляет собой «меру воздействия, применяемую судом в виде денежного взыскания при нарушении норм гражданского процессуального законодательства» [7, c. 164]. Аналогичным образом судебный штраф определяет и Д. Е. Зайков [6]. На наш взгляд, возложение на недобросовестную сторону обязанности уплатить судебный штраф может выступать хотя бы минимальным фактором, стимулирующим стороны к добросовестному поведению в части заявления судебного признания. В связи с этим, считается возможным дополнение ст. 68 ГПК РФ частью 4 следующего содержания: «В случае, если суд установит, что признание было совершено в целях сокрытия действительных обстоятельств дела, лицо, его заявившее, может быть подвергнуто судебному штрафу в порядке и размере, которые установлены главой 8 Настоящего Кодекса».

Литература:

1. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14 ноября 2002 г. № 138-ФЗ (ред. от 04.08.2026) // Собрание законодательства РФ. — 2002. — № 46. — Ст. 4532; 2026. — № 32. — Ст. 4530.
2. Определение Краснодарского краевого суда от 23 ноября 2017 г. по делу № 33–37207/2017 // Доступ из Справ. — правовой системы «Консультант Плюс».
3. Бадмаев Ч. Ю. Взыскание компенсации за потерю времени // Советник юриста. 2010. № 3. С. 50–56.
4. Боловнев М. А. Эффективность противодействия злоупотреблениям процессуальными правами: дис. … канд. юрид. наук. Омск, 2019.
5. Борисенко Ю. С. Проблемы взыскания компенсации за фактическую потерю времени в гражданском судопроизводстве и основные направления их устранения // Вестник ВГУ. Серия: Право. 2020. № 2 (41). С. 91–101.
6. Зайков Д. Е. Проблемы правового регулирования и практики применения судебных штрафов в гражданском судопроизводстве // Актуальные проблемы российского права. 2025. № 5. С. 108–115.
7. Исаенкова О. В., Демичев А. А. Гражданское процессуальное право России: учебник. М.: Издательство Норма, 2009.
8. Комментарий к гражданскому процессуальному кодексу Российской Федерации / под ред. М. А. Викут. М.: Издательство Юрайт, 2014.
9. Тряпочкин Н. А. Судебное признание в цивилистическом процессе: теоретические проблемы: дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2022. C. 7
10. Комментарий к гражданскому процессуальному кодексу Российской Федерации / под ред. М.А. Викут. М.: Издательство Юрайт, 2014. С. 94.