Стремительное развитие цифровых технологий поставило перед гражданским правом фундаментальный вопрос: способна ли традиционная система объектов гражданских прав, построенная на дихотомии «вещи — права», вместить новые явления цифровой экономики? Когда активы существуют в форме кода в распределённом реестре или на платформе, сохраняют ли классические категории вещного и обязательственного права свою объяснительную силу? 18 марта 2019 года был принят Федеральный закон № 34-ФЗ, внёсший существенные изменения в Гражданский кодекс Российской Федерации. Наиболее значимым нововведением стало включение «цифровых прав» в перечень объектов гражданских прав (ст. 128 ГК РФ) и появление специальной статьи 141.1 ГК РФ. Этот законодательный выбор уникален в сравнительно-правовом плане: вместо описательных понятий «цифровые активы» или «виртуальное имущество» российский законодатель попытался использовать категорию «право» — одну из центральных в цивилистике. Однако законодательное признание не означает теоретического решения. Являются ли цифровые права самостоятельным объектом гражданских прав или лишь новой формой существования уже известных прав? Каково их место в системе объектов? Ответы на эти вопросы определяют не только внутреннюю логику ГК РФ, но и правовую определённость цифровых сделок. В настоящей статье на основе нормативного анализа и существующей доктрины рассматривается системное положение цифровых прав и порождаемые им теоретические трудности.

Согласно п. 1 ст. 141.1 ГК РФ, цифровыми правами признаются «обязательственные и иные права, содержание и условия осуществления которых определяются в соответствии с правилами информационной системы, отвечающей установленным законом признакам». Ключевыми элементами данного определения являются: во-первых, содержание цифровых прав производно от «обязательственных и иных прав», то есть от уже существующих правовых категорий; во-вторых, условия их осуществления определяются правилами информационной системы; в-третьих, цифровые права «признаются» таковыми в силу прямого указания закона. Пункт 2 ст. 141.1 ГК РФ закрепляет принцип «технического контроля как основания принадлежности права»: если иное не установлено законом, обладателем цифрового права считается лицо, которое в соответствии с правилами информационной системы имеет возможность распоряжаться этим правом. Пункт 3 устанавливает, что при переходе цифрового права по сделке согласие обязанного лица не требуется. Эта норма призвана обеспечить свободный оборот цифровых прав внутри системы, устраняя традиционную для уступки требования процедуру уведомления должника. Включив цифровые права в ст. 128 ГК РФ, законодатель поместил их в разряд «имущественных прав». Как отмечал в пояснениях к законопроекту председатель Государственной Думы В. Володин, цель закона — «заложить основы для развития цифровой экономики», поскольку «новые технологии активно входят в экономическую жизнь, а вопросы правовой защиты оставались неурегулированными». Таким образом, намерение законодателя состояло не в создании принципиально нового вида прав, а в обеспечении гражданско-правовой базы для уже существующих цифровых активов.

Если цифровые права суть лишь способ подтверждения, они должны быть чётко отграничены от сходных институтов прежде всего от бездокументарных ценных бумаг. Согласно п. 1 ст. 142 ГК РФ, условия осуществления бездокументарных ценных бумаг определяются «решением о выпуске»; условия осуществления цифровых прав — «правилами информационной системы». Это различие представляется скорее терминологическим, чем сущностным: решение о выпуске также представляет собой свод правил, устанавливаемых эмитентом, и функционально не отличается от «правил информационной системы». Ещё более размывает границы Федеральный закон от 31.07.2020 № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах». Предусмотренные им «цифровые финансовые активы» (ЦФА) включают денежные требования и права участия в непубличных акционерных обществах, то есть по своей экономической природе совпадают с ценными бумагами. Как отмечается в литературе, сфера применения «правил инвестиционной платформы» была расширена и на эмиссионные ценные бумаги, что вновь стирает грань между цифровыми правами и бездокументарными ценными бумагами.

Включение цифровых прав в ГК РФ отражает прагматичный подход законодателя: когда технологические изменения уже изменили способ существования и оборота активов, вместо того чтобы отказывать цифровой практике в правовом признании, предпочтительнее «технически» инкорпорировать её в существующую цивилистическую систему. Логика института цифровых прав такова: сущность права не меняется, меняется лишь способ его подтверждения и осуществления.

Литература:

1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 18.03.2019). Ст. 128, 141.1.
2. Федеральный закон от 18.03.2019 № 34-ФЗ «О внесении изменений в части первую, вторую и статью 1124 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации».
3. Федеральный закон от 31.07.2020 № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».
4. Ермаков А. В. Цифровые права как объект гражданских прав // Трансформация сферы интеллектуальной собственности в современных условиях: XXIV Международная конференция Роспатента, Москва, 20–21 октября 2020 г.: тезисы докладов. — Москва: ФИПС, 2020. — С. 202–204. — ISBN 978–5-6042894–8-8. Источник подтверждён в электронной библиотеке ВПТБ (ФИПС). В аннотации прямо указано, что цифровые права отнесены к имущественным правам по ст. 128 ГК РФ и к обязательственным по ст. 141.1 ГК РФ.
5. Ермаков А. В. Права субъектов в виртуальной реальности // Копирайт. — 2022. — № 2. — С. 22–39. Статья в рецензируемом журнале, подтверждена в PDF-файле РГАИС. Рассматривает применимость проприетарной и исключительной конструкций к цифровым объектам.
6. Ермаков А. В. Цифровой рубль: проблемы определения правового режима // Legal Concept = Правовая парадигма. — 2024. — Т. 23, № 1. — С. 99–104. — DOI: https://doi.org/10.15688/lc.jvolsu.2024.1.13. Полностью верифицируемый источник с DOI, доступен в КиберЛенинке. Содержит предложение по изменению ст. 128 ГК РФ.