Корпоративные конфликты, возникающие в период бракоразводных процессов, представляют значительную практическую сложность. В юридической литературе обоснованно отмечается, что семейные риски представляют существенную угрозу стабильности бизнеса, что подтверждается как судебной практикой, так и корпоративными конфликтами последних лет [1, с. 96]. Одним из наиболее распространенных инструментов, используемых участниками хозяйственных обществ, выступает увеличение уставного капитала за счет вклада третьего лица. Формально данная процедура направлена на привлечение инвестиций в деятельность общества, однако в условиях семейного конфликта она нередко применяется для уменьшения доли супруга в общем имуществе, уклонения от алиментных обязательств или вывода активов из-под раздела.

Центральный вопрос, требующий разрешения, состоит в определении юридической природы увеличения уставного капитала. Является ли такое изменение состава участников сделкой по отчуждению доли или обычной хозяйственной операцией, не затрагивающей прав супруга на общее имущество? От ответа на данный вопрос зависят квалификация сделки, определение надлежащей юрисдикции и выбор способов защиты прав заинтересованных лиц.

Фундаментальная проблема рассматриваемой категории споров обусловлена дуалистической природой доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью. В соответствии с пунктом 2 статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации [2] (далее — СК РФ) имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью. К такому имуществу относятся, в частности, доли в капитале, внесенные в коммерческие организации.

Вместе с тем доля в уставном капитале не является обычным имущественным объектом. Как справедливо отмечается в доктрине, «право собственности, будучи вещным правом, возникает в отношении вещей, к которым доля в уставном капитале не относится ввиду ее бестелесного существования» [3, с. 82]. Статья 8 Федерального закона от 8 февраля 1998 года № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» [4] (далее — Закон № 14-ФЗ) наделяет участника общества корпоративными правами, которые носят личный характер и неразрывно связаны с личностью участника, внесенного в единый государственный реестр юридических лиц.

Как обоснованно отмечают С. С. Желонкин и О. А. Макарова, «имущественное право на долю входит в содержание брачно-семейных отношений, тогда как права, обусловленные владением долей, составляют содержание корпоративных отношений» [3, с. 93]. Супруг участника общества, не внесенный в реестр в качестве участника, по отношению к обществу является третьим лицом, однако же увеличение уставного капитала за счет вклада третьего лица имеет иную правовую природу, нежели отчуждение доли.

Верховный Суд Российской Федерации в Определении СКЭС от 5 сентября 2024 года № 302-ЭС24–6555 указал, что «поскольку доля в уставном капитале отражает объем обязательственных прав участника в отношении имущества общества, принятие в ООО нового участника и внесение им вклада влекут изменение (перераспределение) долей участия и по общему правилу должны приводить к увеличению чистых активов общества, а, следовательно, — и действительной стоимости долей в уставном капитале. Простое изменение относительного размера доли в уставном капитале, выраженного в процентах, не свидетельствует об отчуждении доли» [5].

Поводом для формирования единообразной судебной практики послужило дело № А19–24434/2022. Общество создано Левчуком О. В. до заключения брака с уставным капиталом 10 000 рублей. В период бракоразводного процесса Левчук принял решение об увеличении уставного капитала до 100 000 рублей за счет вклада третьего лица (двоюродного брата), который внес 90 000 рублей. В результате доля Левчука уменьшилась до 10 процентов [5].

Супруга обратилась в суд с требованиями о признании сделки недействительной, полагая, что сделка является притворной и прикрывает отчуждение части доли, совершена без ее нотариального согласия с целью уменьшения совместно нажитого имущества [5].

Суд первой инстанции удовлетворил иск, квалифицировав сделку как притворную. Апелляция отменила решение, указав, что общество создано до брака, доля является личным имуществом Левчука. Кассация поддержала первую инстанцию. Верховный Суд Российской Федерации оставил в силе постановление апелляции [5].

Суд указал, что увеличение уставного капитала за счет вклада третьего лица направлено на привлечение инвестиций, увеличение капитализации и расширение возможностей извлечения прибыли. Согласие супруги на введение в состав участников нового участника может считаться необходимым только в случаях, когда такие действия способны нарушить ее имущественные интересы, то есть повлечь уменьшение действительной стоимости доли участия в обществе [5].

Законодательством определены основания для оспаривания сделки по увеличению уставного капитала, так, например, пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации [6] (далее — ГК РФ) признает ничтожной притворную сделку, совершенную с целью прикрыть другую сделку. Для квалификации сделки как притворной необходимо доказать, что воля всех участников была направлена на достижение иных правовых последствий. Как отмечает Е. А. Дробышева, «при заключении сделок с долями в уставном капитале ООО деятельность нотариуса в основном заключается в удостоверении свободы волеизъявления сторон» [7, с. 77]. В случае притворных сделок возникает необходимость проверки действительной воли сторон, что выходит за рамки формального нотариального удостоверения.

В судебной практике притворность может быть доказана при установлении: неэквивалентности вклада; отсутствия экономической целесообразности для общества; последующего выхода супруга из общества; совершения сделки с близким родственником при отсутствии надлежащего обоснования [8].

Статья 10 ГК РФ устанавливает недопустимость осуществления гражданских прав с намерением причинить вред другому лицу. В пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года № 25 разъяснено, что сделка, нарушающая запрет статьи 10 ГК РФ, может быть признана недействительной [9].

Как обоснованно отмечают Е. А. Дейко и Л. В. Кудрявцева, «злоупотребление правом в корпоративных отношениях часто маскируется под реализацию иных, смежных прав, в том числе вытекающих из семейных, трудовых или иных обязательств» [10, с. 174]. В деле ООО «ЛСР Технологии» суд указал на признаки злоупотребления: увеличение уставного капитала за счет средств близкого родственника и проведение сделки непосредственно перед расторжением брака [8].

Пункт 3 статьи 35 СК РФ требует нотариального согласия супруга на распоряжение общим имуществом, однако увеличение уставного капитала не является сделкой по распоряжению долей. Согласие требуется только в случаях, когда действия способны уменьшить действительную стоимость доли [5].

В Постановлении Президиума ВАС РФ от 21 января 2014 года № 9913/13 указано, что «принятие супругом решения о введении в состав участников общества нового участника с внесением им неэквивалентного дополнительного вклада в уставный капитал общества может рассматриваться как сделка, противоречащая п. 2 ст. 35 СК РФ, поскольку такое действие является по существу распоряжением общим имуществом супругов» [11].

Как отмечают В. М. Кочедыкова и О. В. Кузнецова, «наиболее эффективными инструментами защиты бизнеса от семейных рисков являются брачный договор, ограничительные положения устава общества, корпоративные соглашения» [1, с. 97]. Отсутствие легального понятия «семейное предпринимательство» создает неопределенность при разрешении семейно-корпоративных споров [1, с. 97].

На основе анализа судебной практики можно выделить следующие критерии законности сделки: экономическая целесообразность (сделка должна быть направлена на привлечение инвестиций) [5]; эквивалентность вклада (вклад должен соответствовать рыночной стоимости доли) [12]; увеличение чистых активов общества [5]; отсутствие родственной связи с новым участником [8]; учет временного фактора (совершение сделки в период бракоразводного процесса подлежит оценке, но не является самостоятельным основанием для признания ее недействительной) [5].

В пункте 27 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 2 за 2026 год сформулирована правовая позиция: если супруг оспаривает сделку с акциями или долями компании и требует вернуть актив в состав общего имущества для последующего раздела, такой спор имеет семейно-правовую природу и подлежит рассмотрению в суде общей юрисдикции [13]. Ранее такие споры направлялись в арбитражные суды, что создавало процессуальные коллизии [13].

Резюмируя, увеличение уставного капитала за счет вклада третьего лица, совершенное в период бракоразводного процесса, само по себе не является основанием для признания сделки недействительной. Решающее значение имеют экономическая целесообразность и эквивалентность вклада. Согласие супруги требуется только в случаях, когда сделка уменьшает действительную стоимость доли. Основаниями для оспаривания служат: притворность (ст. 170 ГК РФ), злоупотребление правом (ст. 10, 168 ГК РФ), нарушение прав супруга (ст. 35 СК РФ).

Как справедливо отмечают исследователи, «перспективными направлениями правового регулирования являются: законодательное закрепление понятия семейного предприятия; введение обязанности предпринимателей заключать брачный договор для обособления бизнес-активов» [1, с. 97].

В целях совершенствования правового регулирования предлагается: закрепить на уровне разъяснений Пленума ВС РФ критерии оценки экономической целесообразности увеличения уставного капитала; дополнить статью 35 СК РФ положением о том, что согласие супруга требуется только при уменьшении действительной стоимости доли; предусмотреть в Законе № 14-ФЗ обязанность участника раскрывать источник средств для внесения вклада, если вклад вносится родственником в период бракоразводного процесса.

Правовая позиция Верховного Суда Российской Федерации, изложенная в Определении от 5 сентября 2024 года, устанавливает четкие критерии оценки сделок по увеличению уставного капитала, совершенных в период бракоразводного процесса. Данный подход предотвращает использование судебного механизма для необоснованного пересмотра корпоративных решений и одновременно защищает имущественные права супругов. Доктринальное признание брака как разновидности товарищеского соглашения [2, с. 67] позволяет более полно учитывать имущественные интересы обоих супругов при оценке корпоративных сделок.

Литература:

1. Кочедыкова В. М., Кузнецова О. В. Роль семейного права в обеспечении стабильности бизнеса: брачные договоры, корпоративные соглашения и наследственное планирование как инструменты управления рисками // Вестник экономики, управления и права. — 2026. — Т. 19. — № 2. — С. 94–101.
2. Ахмедов А. Я. Идеология оспаривания брачного договора // Lex russica. — 2025. — Т. 78. — № 1. — С. 59–70.
3. Желонкин С. С., Макарова О. А. Размытие доли в ООО: коллизионные вопросы семейных и корпоративных отношений // Философия права. — 2024. — № 2 (109). — С. 91–98.
4. Федеральный закон от 8 февраля 1998 года № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (ред. От 04.08.2026) // Собрание законодательства Российской Федерации. — 1998. — № 7. — Ст. 785.
5. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 5 сентября 2024 года № 302-ЭС24–6555 по делу № А19–24434/2022.
6. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30 ноября 1994 года № 51-ФЗ (ред. От 10.06.2026) // Собрание законодательства Российской Федерации. — 1994. — № 32. — Ст. 3301.
7. Дробышева Е. А. Споры по нотариальному удостоверению сделок с долями в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью [Электронный ресурс] // Молодой ученый. — 2019. — № 42 (280). — С. 76–79. — Режим доступа: https://moluch.ru/archive/280/62960 (дата обращения: 03.09.2026).
8. Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 19 марта 2021 года по делу № А55–5592/2020.
9. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. — 2015. — № 8.
10. Дейко Е. А., Кудрявцева Л. В. Злоупотребление семейными правами при осуществлении корпоративных прав // Научный журнал Кубанского государственного аграрного университета. — 2026. — № 1. — С. 173–178.
11. Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 21 января 2014 года № 9913/13.
12. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28 августа 2023 года № 305-ЭС23–8438 по делу № А40–91941/2022.
13. Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2026) (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 1 июля 2026 года).