Семья является той первичной средой, где ребёнок впервые сталкивается с социальными нормами, усваивает ценностные ориентиры и модели поведения, принятые в ближайшем окружении — именно отсюда берёт начало процесс становления личности. Государство и общество несут ответственность за создание благоприятных условий, способствующих полноценному развитию детей во всех его проявлениях — физическом, интеллектуальном, психическом, духовном и нравственном. Не случайно в Российской Федерации в период с 2018 по 2027 год получил особый статус и был провозглашён «Десятилетием детства» [3], что подчёркивает исключительную значимость этого жизненного периода как фундамента для формирования полноценной и гармоничной личности человека.

Воспитание детей и обеспечение их благополучия во многом определяется условиями семейной среды, поскольку именно семья занимает центральное место среди всех существующих социальных институтов. Российское законодательство, в частности Конституция и нормы семейного права, закрепляет за матерью и отцом одинаковый объём родительских прав и обязательств. Вместе с тем действующая правовая база имеет существенные пробелы: законодатель не сформулировал чёткого понятия родительских прав и обязанностей, не конкретизировал перечень правомочий, которыми располагают родители, а механизмы привлечения к ответственности за ненадлежащее исполнение воспитательных функций по-прежнему остаются размытыми, хотя данная проблематика активно обсуждается как в обществе, так и в юридическом сообществе. Главной причиной слабой проработанности вопросов родительской ответственности в современном семейном праве России следует считать отсутствие реально работающих правовых инструментов, способных надёжно защитить интересы и права несовершеннолетних.

Следует отметить, что права детей всё чаще оказываются под угрозой, а институт семьи переживает глубокий кризис — во многом потому, что нормативно-правовая база в сфере семейных отношений не способна угнаться за динамично меняющейся социальной и экономической реальностью. Доктор юридических наук Д. А. Липинский в одном из своих научных исследований высказывал мнение, что «семейное право есть, а семейно-правовой ответственности нет» [5], но при этом отмечал, что «любая самостоятельная отрасль права должна иметь собственный институт ответственности» [5]. А. М. Нечаева, напротив, считала, что ответственность — это «не «инородное тело» в семейно-правовых отношениях, а работающий, приходящий в действие в необходимых случаях элемент семейно-правового регулирования» [6].

В условиях современной действительности вопросы, связанные с насилием в отношении несовершеннолетних, остаются крайне острыми, а недостаточная урегулированность данной сферы порождает многочисленные конфликты и жалобы со стороны граждан. Между тем надлежащее соблюдение законодательных норм, устанавливающих ответственность за ненадлежащее исполнение родительских обязанностей, способно обеспечить реальную защиту детских прав и существенно снизить риски противоправного обращения с детьми. Именно поэтому корректное практическое применение соответствующих правовых механизмов приобретает сегодня принципиальное значение. Согласно точки зрения А. А. Шубакина, «коллизионность норм права ведет к неверной квалификации деяний, низкой эффективности карательных мер и необоснованному применению менее суровых наказаний» [8].

В настоящее время нарушение родительских обязательств относительно воспитания несовершеннолетних влечет за собой как уголовное преследование согласно статье 156 Уголовного кодекса Российской Федерации [1], так и применение мер административной ответственности на основании статьи 5.35 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях [2]. Между этими нормами часто возникает коллизия, обусловленная схожестью формулировок диспозиций статей, что требует четкого различения составов указанных нарушений закона.

Суть коллизии, по нашему мнению, заключается в том, что в ст. 156 УК РФ и в ч. 1 ст. 5.35 КоАП РФ предусматривается ответственность, по сути, за одно и тоже противоправное деяние — неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего. Разграничение между указанными нормами происходит лишь по одному признаку — жестокое обращение, то есть при наличии данного признака ответственность наступает в соответствии со ст. 156 УК РФ, в случае отсутствия признака жестокого обращения виновное лицо привлекается к ответственности в рамках административного правового поля. Однако, несмотря на наличие разграничивающего признака, на законодательном уровне понятие «жестокое обращение» не закреплено, что приводит к отсутствию единого толкования данного определения со стороны правоприменителей.

Рассмотрим дополнительные критерии разграничения составов по ст. 5.35 КоАП РФ и ст. 156 УК РФ. Итак, первый критерий — это деяние. Что в КоАП РФ и в УК РФ, как было указано выше, ответственность наступает за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, но в УК РФ дополнительный критерий — жестокое обращение. Второй критерий — субъект противоправного деяния. В случае с административным кодексом, в качестве субъекта рассматриваемого правонарушения выступают родители или иные законные представители. Что касается положений Уголовного кодекса — то в данном нормативно-правовом акте субъектами преступлений, предусмотренных ст. 156, являются помимо родителей и законных представителей еще и педагогические и другие работники образовательной организации, медицинской организации, организации, оказывающей социальные услуги, либо иной организации, обязанных осуществлять надзор за несовершеннолетним.

Третьим критерием разграничения составов по ст. 5.35 КоАП РФ и ст. 156 УК РФ является форма вины. Так, в случае административного правонарушения — то данное деяние совершается с умыслом или по неосторожности. Однако, в случае уголовного преступления виновное лицо совершает данное деяние только с прямым умыслом. Четвертым критерием является сама уголовная ответственность. По сравнению с КоАП РФ, в УК РФ предусмотрена более жесткая ответственность, как и за другие противоправные деяния. Так, за административное правонарушение по ст. 5.35 КоАП РФ ответственность наступает в виде предупреждения, штрафа в размере от 50 000 руб. — 500 000 руб., либо административного ареста на срок до пяти суток. За преступления, предусмотренные ст. 156 УК РФ, уголовная ответственность наступает в виде штрафа в размере до ста тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до одного года, либо обязательных работ на срок до четырехсот сорока часов, либо исправительных работ на срок до двух лет, либо принудительных работ на срок до трех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до пяти лет или без такового, либо в виде лишения свободы на срок до трех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до пяти лет или без такового.

Итак, анализируя сравнительный анализ критериев разграничения составов по ст. 5.35 КоАП РФ и ст. 156 УК РФ, то мы видим достаточное количество признаков уголовного преступления и административного правонарушения, однако судебная практика свидетельствует о незначительном правовом регулировании такого разграничения. Так, например, в Сахалинской области учительницу географии привлекли к уголовной ответственности по ст. 156 УК РФ за то, что она на протяжении нескольких месяцев повышала голос на ученика, высказывала оскорбительные слова и прижала стулом. Апелляционный суд и Девятый кассационный суд оставили приговор без изменений. Однако, Верховный Суд отменил приговор с признанием права на реабилитацию. В качестве аргумент Суд привел следующее: не доказан умысел конкретно на причинение психических страданий, отсутствует заключение судебно-психиатрической экспертизы о наличие или отсутствие нравственных и психических страданий, отсутствуют достоверные доказательства причинения вреда физическому здоровью. Также Суд уточнил, что педагог действовала исключительно в целях поддержания дисциплины и единичный случай не подтверждает жестокого обращения с несовершеннолетним [9].

В другом случае также сначала осудили мать по ст. 156 УК РФ, однако в дальнейшем Кассационный суд отменил приговор, так как мировой судья не определил деяние именно как жестокое обращение. По мнению защиты, мировой судья прировнял административное правонарушение к уголовному преступлению. Кассационный суд согласился с защитой и определил, что признание матери виновной по ст. 156 УК РФ была преждевременным [10].

Итак, анализ судебной практики показывает, что зачастую суды ошибочно обычное ненадлежащее воспитание несовершеннолетних определяют как жестокое обращение. В доктрине данному вопросу также уделено внимание. Так, В. В. Семенова и Р. А. Рамазанов в своем научном исследовании определяют, что при разграничении ст. 5.35 КоАП РФ и ст. 156 УК РФ «сложности обусловлены отсутствием единообразного подхода к пониманию оценочного признака, «соединенного с жестоким обращением» [7]».

Таким образом, в связи с выявленными пробелами в части установления критерия «жестокое обращение» при неисполнении или ненадлежащем исполнении обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего мы считаем, что под неисполнением или ненадлежащим исполнением обязанностей, соединенных с жестоким обращением, понимать систему действий (бездействия), выражающихся как в полном отказе от выполнения установленных обязанностей, так и в таком их выполнении, которое не обеспечивает достижение целей воспитания и обусловлено деянием, способным причинить вред физическому или психическому здоровью ребенка, и (или) нравственному развитию. Также в ст. 156 УК РФ следует закрепить понятие «жестокое обращение с несовершеннолетними». Итак, предлагаемое определение следует изложить в следующей редакции:

«Жестокое обращение с несовершеннолетними — это систематические действия или бездействие в отношении несовершеннолетних лиц, в результате которых причиняется вред их психическому и (или) физическому здоровью, нравственному развитию».

В заключении исследования отметим, что обеспечение благополучия семьи невозможно без формирования у родителей осознанного и ответственного подхода к воспитанию детей — именно эта задача закреплена в качестве одного из ключевых ориентиров Стратегии «Десятилетие детства» [4]. Достижение данной цели предполагает совершенствование существующих инструментов защиты прав и интересов несовершеннолетних. Особую роль в этом процессе играет выработка единых подходов к применению мер уголовной и административной ответственности в случаях ненадлежащего выполнения родительских обязанностей. С учётом изложенного представляется необходимым уточнить содержание понятия ненадлежащего исполнения обязанностей по воспитанию, сопряжённого с жестоким обращением с ребёнком. Под таковым следует понимать совокупность действий либо бездействия, которые либо полностью исключают выполнение возложенных на лицо обязанностей, либо сводят его к такому уровню, при котором цели воспитания заведомо не достигаются. При этом обязательным признаком подобного поведения выступает совершение деяния, несущего реальную угрозу причинения вреда физическому здоровью, психическому состоянию или нравственному развитию несовершеннолетнего.

Литература:

1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 1996 г. № 25. Ст. 2954.
2. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30 декабря 2001 г. № 195-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 2002 г. № 1 (часть I). Ст. 1
3. Указ Президента РФ от 17.05.2023 г. № 358 «О Стратегии комплексной безопасности детей в Российской Федерации на период до 2030 года» // Собрание законодательства РФ. 2023. 22 мая. № 21. Ст. 3696.
4. Распоряжение Правительства РФ от 23 января 2021 г. № 122-р Об утверждении плана основных мероприятий, проводимых в рамках Десятилетия детства, на период до 2027 г. // Собрание законодательства РФ. 2021. 1 февраля. № 5. Ст. 914.
5. Липинский Д. А. О некоторых проблемах системы юридической ответственности / Д. А. Липинский // Право и политика. — 2004. — № 12. — С. 22–30.
6. Нечаева А. М. Семейное право Российской Федерации: учебник. М.: Юрайт, 2019. 294 с.
7. Семенова В. В., Рамазанов Р. А. Механизм правовой защиты детей от неисполнения обязанностей по их воспитанию (ч. 1 ст. 5.35 КоАП РФ и ст. 156 УК РФ) // Журнал правовых и экономических исследований. № 3. 2025. С. 82–90
8. Шубакин А. А. Особенности юридической ответственности родителей за неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетних: проблемы квалификации / Юридические науки. № 5. 2026. С. 202–206.
9. Кассационное определение СК по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 2 октября 2024 г. № 64-УД24–5-К9 Суд отменил судебные акты по делу о ненадлежащем исполнении обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего педагогическим работником, соединенном с жестоким обращением с несовершеннолетним, поскольку действия осужденной не образуют состава уголовно-наказуемого деяния, в связи с чем состоявшиеся по делу судебные решения подлежат отмене, а производство по делу прекращению за отсутствием состава преступления с признанием права на реабилитацию // СПС Гарант. URL: https://base.garant.ru/411257121/
10. Постановление Первого кассационного суда общей юрисдикции от 26.10.2022 № 77–5030/2022 (УИД 64MS0109–01–2021–005216–23) // СПС КонсультантПлюс. URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=KSOJ001&n=104515#vGlw8WVqKVOJU61r