This article examines the development of criminal liability for fraudulent acts during the early years of the Soviet state, as well as the specifics of criminal liability for fraud in the Soviet Union.

Keywords: law, criminal law, fraud, criminal liability, Soviet criminal law.

В период советской России собственность являлась одним из основных элементов государственной системы, на что прямо ссылается Декрете СНК «Об отмене права частной собственности на городские недвижимости» от 23 ноября 1917 года, где указывается, что вся недвижимость, которая находилась на территории городских поселений является «достоянием всего народа». А в дальнейшем в марте 1918 года Народный комиссариат юстиции РСФСР создал проект Уголовного уложения. Документ опирался на Уголовное уложение 1903 года и декреты, выпущенные после Октябрьской революции (с 25 октября 1917 г.).

Чуть позже, 10 июля 1918 года, вторая глава Конституции РСФСР закрепила переход в государственную собственность ключевых ресурсов: земли, сельхозпредприятий, недр, лесов и банков.

Глава 25 закрепляла в себе нормы статей 269–274, которые определяли основания для наступления уголовной ответственности за совершение мошеннических действий. Дефиницию указанные статьи не содержали, поскольку нормы носили казуистичный характер, однако определяли обман как общий способ совершения указанного состава преступления. Хотя указанные нормы заимствованы из Уголовного уложения 1903 года, проект следующего Уголовного уложения 1918 года остался нереализованным, а сам документ не был опубликован в связи с участием в его разработке левых партий, которые стремились к реставрации прежнего уголовного права, когда, в свою очередь, коммунистическая партия сочла невозможным принятие подобного закона.

21 октября 1919 года был принят Декрет СНК «О борьбе со спекуляцией, хищениями в государственных складах, подлогами и другими злоупотреблениями по должности в хозяйственных и распределительных органах», который ужесточил нормы уголовной ответственности за совершения хищения посредством создания особого Революционного трибунала при Всероссийской чрезвычайной комиссии, что говорили об внимании со стороны государства к указанному социальному аспекту.

Однако сам термин «мошенничество» впервые появился лишь в декрете СНК от 5 мая 1921 года «Об ограничении права по судебным приговорам», не закрепляя при этом в себе самой дефиниции, а позже посредством принятия 1 июня 1921 года СНК и ВЦИК Декрета «О мерах борьбы с хищениями из государственных складов и должностными преступлениями, способствующими хищениям» уголовная ответственность за совершение хищения любым способом ужесточалось и вводились специальные субъекты указанной категории преступлений. В системе наказаний предусматривалась строгая изоляция продолжительностью не менее трёх лет, при установлении отягчающих обстоятельств суд мог назначить высшую меру наказания. Процессуальной особенностью являлось право революционных трибуналов на рассмотрение данных дел в рамках упрощённого судопроизводства и вне установленной очереди.

В 1922 году появилось определение «мошенничество», посредством закрепления его в положениях нормы ст. 187 Уголовного кодекса РСФСР, устанавливая уголовную ответственность за получение корыстной целью имущества или права на имущество посредством злоупотребления доверием или обмана. Само же определение обмана давалось в примечании к ст. 187 УК РСФСР «как сообщение ложных сведений, так и заведомое сокрытие обязательств, сообщение о которых обязательно».

Доктринальное пониманию обмана в советском уголовном праве включало обе его основные формы совершения — активную и пассивную. При этом законодатель не давал развернутой дефиниции понятия «злоупотребление доверием». Также важно отметить, что рассматриваемые положения не имели указания на то, что должно быть совещание хищения чужого имущества, в связи с чем можно сделать вывод, что предметом преступления могло выступать и имущество самого виновного, если третьи лица обладали на него определенными правами.

В зависимости от того, кому причинялся ущерб, мошенничество подразделялось на два вида:

– Мошенничество, направленное против интересов частных лиц, нормы которого регулировались положениями ст. 187 УК РСФСР;

– Мошенничество, причинившее убыток государственному или общественному учреждению, нормы которого регулировались положениями ст. 188 УК РСФСР.

В 1926 году принимается новая редакция Уголовного кодекса РСФСР, где была пересмотрена структура уголовно-правовой нормы, регламентирующей ответственность за мошенничество. Простое и тяжкие виды мошенничества были объединены в положениях одной нормы. Подчеркивание приоритета охраны государственной и общественной собственности перед частной продолжает говорить об основных аспектах уголовной политики советов.

В части 1 статьи 169 Уголовного кодекса РСФСР 1926 года мошенничество трактовалось как злоупотребление доверием либо обман, направленный на приобретение имущества, прав на имущество или иных личных выгод. В дальнейшем норма подверглась ряду изменений: расширение круг предметов преступления и модификация объективной стороны. Новеллой, которая в последующем получила негативную доктринальную оценку, является устанавливание того, что мошенничество может преследовать цель получения любых выгод, а не исключительно имущества или прав на него.

28 октября 1935 года издано Постановление Пленума Верховного Суда СССР № 52 «О квалификации преступлений, связанных со скупкой облигаций массовых государственных займов по резко пониженным против номинала ценам», содержащее первые рекомендации (судебную практику) высшего судебного органа по квалификации мошенничества. Стоит отметить, что на данном этапе Верховный Суд четко разграничил спекуляцию и мошенничество [1, с. 30].

2 января 1936 года Пленум Верховного Суда СССР издал Постановление № 53 о подделке номеров серий на облигациях госзаймов для обманного получения выигрышей. Это второе разъяснение по квалификации мошенничества.

В п. 2 постановления указано: единичные подделки облигаций (не в виде промысла) является мошенничеством. Также в документе разграничены мошенничество и фальшивомонетничество. Помимо этого, было указано на обязательность применения содержания под стражей за хищение форм соиалистической собственности.

После Великой Отечественной войны был издан ряд указов, усиливающих ответственность за хищения. В этих указах мошенничество не выделялось в качестве отдельной формы хищения, в отличие от кражи, разбоя, присвоения и растраты, а относилось к понятию «иное хищение». Указом от 4 июня 1947 г. «Об усилении охраны личной собственности граждан»19 было усилено наказание за кражу личной собственности граждан и разбой, а мошенничество, причиняющее ущерб в отношении частных лиц, должно было подлежать ответственности по ч. 1 ст. 169 УК РФСФР 1926 г.

После войны вышли указы об усилении ответственности за хищения. Мошенничество не считалось отдельной формой хищения (как кража, разбой, присвоение и растрата), а относилось к «иному хищению». Указ от 4 июня 1947 года усилил наказание за кражу и разбой, мошенничество против частных лиц квалифицировалось по ч. 1 ст. 169 УК РСФСР 1926 г.

Кроме того, положения Указа от 4 июня 1947 года «Об уголовной ответственности за хищения государственного и общественного имущества» вновь повысил санкции за все виды хищения. Однако позже, в 1954 году Верховный Суд СССР изменил свою позицию и указал, что мошеннические действия, причинившие ущерб государственным или общественным учреждениям, или организациям, нужно квалифицировать по ч. 2 ст. 169 УК РФСФР. Таким образом, по мнению высшего судебного органа страны, мошенничество не являлось хищением, и Указ 1947 г. не распространялся на ст. 169 УК РСФСР.

Следующей вехой развития уголовной ответственности за мошенничество в советский период является принятие Уголовного кодекса 1960 года, в котором выделялось два вида мошенничества:

– Мошенничество против социалистической собственности, регламентированное положениями ст. 93;

– Мошенничество против личной собственности граждан, регламентированное положениями ст. 147.

Именно на данном этапе мошенничество как самостоятельный состав преступления окончательно утвердился как преступление против собственности. В новом уголовном законе мошенничество определялось как «завладение» — «завладение государственным или общественным имуществом путем обмана или злоупотребления доверием (мошенничество)» [2, с. 255].

Мошенничество получило квалифицирующие признаки:

1. Повторность;
2. группа по сговору;
3. особо опасный рецидивист;
4. крупный ущерб государству/организации/потерпевшему.

Санкции смягчили: за крупный ущерб государству теперь давали 5–15 лет лишения свободы (с конфискацией или без), а не 10–25 лет с обязательной конфискацией (как по Указам 1947 г.).

После принятия УК РСФСР 1960 г. за мошенничеством окончательно закрепились признаки хищения. Характерный для мошенничества способ совершения преступления (обман или злоупотребление доверием) на протяжении длительного периода создавал трудности для правоприменительной практики. Правоохранительные органы зачастую интерпретировали мошенничество не как самостоятельный состав преступления, а как способ совершения иных посягательств на собственность. Анализ судебной практики демонстрирует наличие формулировок вроде «кража, совершённая путём мошенничества», которые сегодня однозначно трактуются как кража, реализованная через механизм обмана.

Стоит отметить, что последний раз Верховный Суд СССР дал разъяснения по вопросам квалификации мошенничества в 1989 г. в Постановлении Пленума № 13 «О квалификации некоторых видов преступных посягательств на личное имущество граждан», в котором обратил внимание что если в сделке купли-продажи продавцу полагалась дополнительная сумма (сверх суммы сделки), а покупатель заведомо не намеревался исполнить обязательство, имитируя различными способами выплату этой суммы, то содеянное следовало рассматривать как мошенничество.

Вследствие прекращения существования СССР 26 декабря 1991 года и закрепления в Конституции РФ 1993 года принципа равенства всех форм собственности Федеральным законом РФ от 1 июля 1994 года из Уголовного кодекса РСФСР 1960 года была исключена глава «Преступления против социалистической собственности». В результате статья 93 утратила силу, а статья 147 была изменена: ее нормы стали обеспечивать охрану любой формы собственности [3, с. 23].

Таким образом, положения института наступления уголовной ответственности за совершение мошеннических действий в период советской России претерпели неоднократные изменения, что было вызвано уголовной политикой исторической эпохой. Важным элементом является становления государственной охраны всей собственности как одного из признаков правового государства.

Литература:

1. Клепицкий И. А. Собственность и имущество в уголовном праве // Государство и право. 2017. № 5.
2. Пионтковский А. А. Преступления против личности, ее прав. Хозяйственные преступления: Курс советского уголовного права: В 6 т. М., 1971.
3. Чиркин К. В. Уголовная ответственность за мошенничество в советский период // Вестник Московского университета. 2017 № 11.