The article examines the constitutional and legal significance of customs regulation as an element of the mechanism for protecting state sovereignty. It is argued that, although customs regulation has traditionally been included within the scope of administrative-law and financial-law analysis, its legal nature is not exhausted by declaration procedures, the collection of payments, and the application of control measures. In the constitutional and legal dimension, it constitutes a form of legal objectification of sovereign public authority in the sphere of foreign economic turnover. Particular attention is paid to the idea of sovereignty as a constitutional filter through which the state legally distinguishes between permissible and impermissible external economic and regulatory influence. From a comparative-law perspective, the article compares the Eurasian and European models of customs integration, including the position of the Russian Federation within the EAEU and that of the Republic of Bulgaria within the European Union. On the basis of the Constitution of the Russian Federation, the Customs Code of the Eurasian Economic Union, European Union law, the Constitution of the Republic of Bulgaria, the Code of Administrative Offences of the Russian Federation, and judicial practice, the article demonstrates that participation in an integration association changes the forms in which customs powers are exercised, but does not remove the requirements of constitutional legitimacy, legality, legal certainty, proportionality, and a balance between private and public interests.

Keywords: state sovereignty, customs regulation, customs control, Eurasian integration, European integration, EAEU, European Union, constitutional filter, economic security, proportionality.

Введение

В современной юридической науке таможенное регулирование обычно рассматривается как совокупность специальных публично-правовых процедур, обеспечивающих перемещение товаров через таможенную границу, их декларирование, уплату таможенных платежей, соблюдение запретов и ограничений, а также применение мер таможенного контроля. Такой подход не является ошибочным, поскольку отражает непосредственное отраслевое содержание данного института. Вместе с тем он не позволяет в полной мере выявить его более глубокое конституционно-правовое значение.

Проблема заключается в том, что таможенное регулирование находится не только в плоскости административного управления внешнеэкономической деятельностью. Оно затрагивает саму способность государства осуществлять публично-властное разграничение внутреннего и внешнего, допустимого и недопустимого, экономически нейтрального и потенциально опасного для национального правопорядка. Именно поэтому в условиях усложнения внешнеэкономических связей, санкционного давления, развития наднационального регулирования в рамках Евразийского экономического союза и повышения значения экономической безопасности таможенное регулирование приобретает значение одного из институциональных выражений государственного суверенитета.

Историко-правовой аспект данной проблемы также представляется существенным. Еще античная правовая традиция знала portorium — публичные сборы, взимавшиеся при ввозе, вывозе и в отдельных случаях транзите товаров [13]. Уже в этой ранней форме таможенного обложения проявлялась двойственная природа соответствующего института: с одной стороны, он служил пополнению публичной казны, с другой — выражал властный контроль за экономическими потоками. Приведенная Цицероном формула «vectigalia nervos esse rei publicae» [11] позволяет увидеть в публичных доходах не внешнюю по отношению к государству категорию, а условие его реальной дееспособности. При этом латинское «nervi» может быть понято не только как «нервы», но и как «сухожилия», то есть как то, что обеспечивает прочность и способность государственного организма к движению. В таможенной сфере данная мысль приобретает особое значение: пошлины и иные таможенные платежи служат не только фискальным целям, но и материально обеспечивают суверенную публичную власть. Историко-правовой аспект подтверждает, что таможенное регулирование с ранних этапов государственности выступало не только фискальным, но и публично-властным инструментом. В летописном изложении русско-византийских соглашений X в. режим торговли русских купцов в Константинополе, порядок их пребывания и вопрос об освобождении от мыта включены в содержание межгосударственных договоренностей. Сопоставление условий, отнесенных летописью к соглашениям 907 и 944 гг., показывает зависимость торгово-пошлинного режима от изменения политико-правового баланса отношений между Русью и Византией [14]. Тем самым таможенно-правовой режим уже на раннем этапе проявлялся как одна из форм юридического выражения внешней самостоятельности публичной власти.

Актуальность исследования обусловлена необходимостью теоретико-правового осмысления таможенного регулирования не только как отраслевого механизма, но и как элемента конституционно значимой системы защиты суверенитета. Государство вправе устанавливать режим перемещения товаров, определять обязательные требования, применять меры контроля и ответственности. Однако реализация этих полномочий не может пониматься как пространство неограниченного административного усмотрения. Публичная власть, защищая суверенитет, сама должна действовать в рамках права.

Цель настоящей статьи состоит в выявлении конституционно-правового значения таможенного регулирования в механизме защиты государственного суверенитета Российской Федерации с учетом интеграционного характера современного таможенного права. Для достижения указанной цели необходимо решить несколько взаимосвязанных задач: определить место таможенного регулирования в системе публично-правовых функций государства; раскрыть его связь с категорией государственного суверенитета; показать значение таможенного контроля как практического выражения конституционного фильтра; сопоставить конституционно-правовые формы осуществления таможенных полномочий Российской Федерацией в ЕАЭС и Республикой Болгария в Европейском союзе; проанализировать судебную практику, демонстрирующую пределы применения мер таможенного контроля и административной ответственности; обосновать необходимость баланса частных и публичных интересов в данной сфере.

Методологическую основу исследования составляют диалектический, системный, формально-юридический, сравнительно-правовой и герменевтический методы. Формально-юридический метод позволяет раскрыть содержание конституционных, таможенных и административно-деликтных норм. Системный подход дает возможность рассмотреть таможенное регулирование не изолированно, а в связи с функциями государства и механизмом защиты суверенитета. Сравнительно-правовой метод используется для сопоставления распределения таможенных полномочий в ЕАЭС и Европейском союзе, а также конституционных оснований участия Российской Федерации и Республики Болгария в соответствующих интеграционных правопорядках. Герменевтический метод применяется при толковании судебных позиций о пределах административного принуждения, соразмерности и правовой определенности.

1. Государственный суверенитет и таможенное регулирование: теоретико-правовая связь

В теории государства и права категория суверенитета принадлежит к числу базовых, но вместе с тем наиболее сложных понятий. Она не может быть сведена только к политической независимости государства во внешних отношениях. Суверенитет выражает верховенство публичной власти внутри определенной территории, ее способность самостоятельно устанавливать основы правопорядка, определять направления внутренней и внешней политики, обеспечивать единство правовой системы, а также защищать общество от неконтролируемого внешнего воздействия.

В рассматриваемом аспекте особое значение имеет экономическое измерение суверенитета. Государство, утратившее возможность самостоятельно определять режим внешнеэкономического оборота, условия перемещения товаров, правила допуска продукции на внутренний рынок, порядок взимания обязательных платежей и применения запретов и ограничений, фактически теряет значительную часть своей публично-властной самостоятельности. Поэтому экономический и таможенный компоненты суверенитета нельзя считать второстепенными по отношению к его политико-правовому содержанию.

Российская конституционная модель прямо указывает на связь суверенитета с таможенным регулированием. К ведению Российской Федерации отнесены установление правовых основ единого рынка, финансовое, валютное, кредитное и таможенное регулирование. Одновременно конституционный запрет на установление таможенных границ, пошлин, сборов и иных препятствий для свободного перемещения товаров, услуг и финансовых средств внутри страны закрепляет принцип единства экономического пространства. В результате Конституция формирует двойную правовую конструкцию: внутри государства обеспечивается единство рынка, а на внешнем контуре сохраняется публично-властный контроль за перемещением товаров [1].

Именно в этой двойственности проявляется конституционно-правовая природа таможенного регулирования. Оно не только обслуживает внешнюю торговлю, но и фиксирует границу между национальным правопорядком и внешними экономическими потоками. Таможенная граница в данном случае выступает не исключительно географической или технической линией, а юридическим пределом, на котором государство осуществляет оценку внешнего воздействия с точки зрения публичных интересов, безопасности, экономической самостоятельности и устойчивости внутреннего рынка.

Представляется, что для обозначения данной функции может быть использована категория суверенитета как конституционного фильтра. Такой фильтр не предполагает изоляционизма и не отрицает участия государства в международных и наднациональных правовых системах. Его смысл состоит в том, что внешние экономические, нормативные и институциональные импульсы не должны механически проникать во внутренний правопорядок без оценки их соответствия конституционным началам, публичной безопасности и национальным интересам.

Если в общей конституционно-правовой теории указанная функция может восприниматься как достаточно абстрактная, то в таможенной сфере она получает конкретное институциональное выражение. Декларирование, классификация товаров, определение таможенной стоимости, проверка разрешительных документов, применение запретов и ограничений, а также административная ответственность за нарушение установленного порядка образуют систему юридических средств, посредством которых государство практически реализует фильтрующую функцию суверенитета.

2. Таможенное регулирование в системе публично-правовых функций государства

Таможенное регулирование занимает особое место в системе публично-правовых функций государства. Его нельзя отнести исключительно к одной отраслевой сфере, поскольку оно одновременно включает фискальные, контрольные, охранительные, экономико-защитные и организационные элементы. Именно эта комплексность делает таможенное регулирование значимым для конституционно-правового анализа.

Во-первых, таможенное регулирование выполняет фискальную функцию. Таможенные платежи являются одним из источников публичных доходов, а их надлежащее взимание связано с финансовой устойчивостью государства. В данном смысле таможенное обложение является не только финансово-правовым инструментом, но и одним из условий материальной обеспеченности публичной власти. Государство, не обладающее достаточными ресурсами для реализации своих функций, не может полноценно обеспечивать суверенитет в его практическом измерении.

Во-вторых, таможенное регулирование реализует контрольную функцию. Она проявляется в проверке достоверности сведений, представляемых декларантами, правильности классификации товаров по ТН ВЭД, определения таможенной стоимости, наличия разрешительных документов, соблюдения запретов и ограничений. Данная функция не сводится к формальному надзору за документами, поскольку ее конечной целью выступает охрана публично значимых интересов.

В-третьих, таможенное регулирование имеет экономико-защитное значение. Через него государство обеспечивает защиту внутреннего рынка, предотвращает незаконный или недобросовестный оборот товаров, препятствует поступлению продукции, не соответствующей обязательным требованиям, а также поддерживает режим честной конкуренции. В этом аспекте таможенное регулирование оказывается непосредственно связанным с экономической безопасностью государства.

Федеральный закон «О таможенном регулировании в Российской Федерации» указывает на связь национального таможенного регулирования с правом Евразийского экономического союза и одновременно с обеспечением экономической безопасности Российской Федерации при осуществлении внешней торговли товарами [3]. Данное нормативное положение имеет принципиальное значение: современное таможенное регулирование существует в условиях взаимодействия национального законодательства, международных договоров и наднациональных актов, однако его конечная публично-правовая цель сохраняет национально-конституционное измерение.

Таможенный кодекс Евразийского экономического союза закрепляет основы единого таможенного регулирования в рамках Союза, включая применение мер таможенно-тарифного регулирования, запретов и ограничений, мер защиты внутреннего рынка, а также иных правовых средств, обеспечивающих функционирование общего таможенного пространства [2]. Однако участие в наднациональной системе не устраняет вопроса о суверенитете, а, напротив, делает его более сложным. Национальная публичная власть действует в системе взаимосвязанных правовых режимов и должна обеспечивать их согласование с конституционными основами государства.

Интеграционное измерение таможенного регулирования отчетливо проявляется при сопоставлении евразийской и европейской моделей. В ЕАЭС единое таможенное регулирование основано на международном договоре и Таможенном кодексе Союза, тогда как в Европейском союзе таможенный союз отнесен к исключительной компетенции Союза, а запрет внутренних таможенных пошлин сочетается с применением общего таможенного тарифа в отношениях с третьими государствами [2; 15]. В обоих случаях национальная таможенная компетенция осуществляется уже не изолированно, а в рамках интеграционного правопорядка, однако глубина и юридические формы ее перераспределения различаются.

Положение Российской Федерации в ЕАЭС и Республики Болгария в Европейском союзе позволяет конкретизировать это различие. Российская конституционная модель допускает участие в межгосударственных объединениях и передачу им части полномочий при соблюдении конституционно установленных пределов [1]. Конституция Республики Болгария, в свою очередь, прямо закрепляет участие государства в строительстве и развитии Европейского союза, что образует самостоятельное конституционное основание европейской интеграции [16]. Сравнение показывает, что интеграция не устраняет государственный суверенитет, но преобразует способы его юридической реализации: государство сохраняет конституционную ответственность за результаты осуществления публичной власти, в то время как значительная часть правил таможенного оборота формируется на наднациональном уровне.

Следовательно, таможенное регулирование представляет собой не технический порядок оформления товаров, а публично-правовой механизм, в котором фискальные, контрольные и охранительные элементы соединены с задачей защиты экономической самостоятельности государства. Именно это обстоятельство позволяет рассматривать его как часть механизма защиты государственного суверенитета.

3. Таможенный контроль как практическое выражение конституционного фильтра

Наиболее наглядным проявлением фильтрующей функции суверенитета в таможенной сфере является таможенный контроль. Если суверенитет выражает общую способность государства самостоятельно определять правовой порядок, то таможенный контроль показывает, как эта способность реализуется в конкретных отношениях: при пересечении товаром границы, проверке документов, установлении его происхождения, оценке безопасности, начислении платежей и применении запретов либо ограничений.

С точки зрения экономического оборота товар является объектом купли-продажи, перевозки, хранения и использования. Однако на таможенной границе он одновременно становится объектом публично-правовой квалификации. Государство проверяет не только факт его перемещения, но и правовое значение такого перемещения: соответствует ли товар установленным требованиям; правильно ли определены его стоимость, код и происхождение; имеются ли необходимые разрешительные документы; не нарушаются ли публично-правовые запреты; не создает ли ввоз угрозу безопасности, здоровью, окружающей среде, культурным ценностям или финансовым интересам государства.

Таким образом, таможенный контроль является не самостоятельной целью, а юридическим средством охраны конституционно значимых благ. К числу таких благ относятся экономическая безопасность, единство внутреннего рынка, финансовая устойчивость государства, защита жизни и здоровья граждан, охрана окружающей среды, публичный порядок, а также устойчивость национального правопорядка. В этом смысле таможенное регулирование преобразует абстрактную категорию суверенитета в систему конкретных правовых процедур.

Особенность конституционного фильтра состоит в его двунаправленности. С одной стороны, таможенное регулирование фильтрует внешние экономические и нормативные воздействия, предотвращая их неконтролируемое проникновение во внутренний правопорядок. С другой стороны, само таможенное регулирование должно быть проверяемо с точки зрения Конституции и принципов правового государства. Публичная власть не вправе ссылаться на защиту суверенитета как на основание для произвольного или несоразмерного ограничения прав участников внешнеэкономической деятельности.

В этой связи особое значение приобретают принципы правовой определенности, законности и соразмерности. Таможенный контроль не может быть построен на презумпции виновности участника внешнеэкономической деятельности или на механическом отождествлении любой технической ошибки с посягательством на публичный интерес. Необходимо учитывать реальный характер нарушения, его последствия для бюджета, наличие либо отсутствие умысла, степень опасности товара, возможность применения более мягких обеспечительных мер и фактическое влияние деяния на охраняемые законом интересы [5; 6].

Если эти критерии игнорируются, таможенное регулирование утрачивает свое конституционно-правовое назначение и превращается в чрезмерный механизм административного давления. Поэтому защита суверенитета в таможенной сфере требует не максимального расширения принуждения, а установления разумного соотношения между задачами публичного контроля и правами частных лиц.

4. Судебная практика о пределах применения мер таможенного контроля и административной ответственности

Правоприменительная практика позволяет увидеть конституционно-правовое значение таможенного регулирования не только в нормах, закрепляющих полномочия государства, но и в судебном контроле за пределами их реализации. Суды в данной сфере фактически решают вопрос о том, сохраняет ли конкретная таможенная мера связь с охраняемым публичным интересом либо превращается в несоразмерное вмешательство в имущественную и предпринимательскую сферу.

Наиболее значимым для рассматриваемой проблематики является Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 5 марта 2024 г. № 9-П по вопросу о конституционности части 2 статьи 16.2 КоАП РФ. Предметом конституционной оценки стала конкретная разновидность недостоверного декларирования: указание в таможенной декларации количества товара, превышающего фактически ввезенное, при условии что такие сведения не повлекли и по своему характеру не могли повлечь освобождение от уплаты таможенных пошлин, налогов либо занижение их размера. Конституционный Суд исходил из того, что применение административной ответственности в подобной ситуации не может основываться исключительно на формальном несовпадении заявленного и фактического количества товара без учета юридического значения этих сведений для исполнения обязанности по уплате таможенных платежей [5].

Данный подход имеет принципиальное значение. Конституционный Суд не исключил ответственность за любое представление недостоверных сведений и не придал отсутствию фискального ущерба значения универсального основания для прекращения производства по делу. Сформулированная им позиция относится к тем случаям, когда декларирование большего количества товара по сравнению с фактически ввезенным само по себе не создавало предусмотренной частью 2 статьи 16.2 КоАП РФ угрозы неуплаты или неполной уплаты таможенных платежей. Тем самым была исключена возможность автоматического привлечения лица к ответственности лишь по факту расхождения сведений, если отсутствует необходимая связь между таким расхождением и теми последствиями, для предотвращения которых установлена соответствующая административно-правовая норма [5].

Эта логика получила отражение и в арбитражной практике по делам о технических ошибках при декларировании. Так, в материалах правоприменительной практики по части 2 статьи 16.2 КоАП РФ указывается на ситуацию, когда декларант неверно указал вес нетто товара вследствие технической ошибки, однако код ТН ВЭД был определен правильно, а сумма подлежащих уплате пошлин не изменилась. При таких обстоятельствах суд пришел к выводу об отсутствии состава правонарушения, поскольку формальная описка не повлекла занижения таможенных платежей и не затронула охраняемый публичный интерес [7].

Вторая группа примеров связана с применением мер обеспечения производства по делам об административных правонарушениях, прежде всего с изъятием и длительным удержанием товаров в порядке статьи 27.10 КоАП РФ. Таможенный орган вправе применять обеспечительные меры, однако они не должны быть избыточными ни по объему, ни по продолжительности. В ситуации, когда вся коммерческая партия товара удерживается в течение длительного времени без оценки возможности применения альтернативных механизмов обеспечения, таких как денежный залог или банковская гарантия, возникает вопрос о нарушении баланса частных и публичных интересов [4; 8].

Для конституционно-правового анализа эта группа дел особенно показательна. Изъятие товара, даже если оно формально предусмотрено законом, способно повлечь существенные экономические последствия: расходы на хранение, срыв контрактов, нарушение сроков поставки, утрату деловой репутации, невозможность своевременно исполнить обязательства перед контрагентами. Поэтому законность такой меры не может оцениваться исключительно по критерию наличия процессуальной нормы. Необходимо учитывать ее необходимость, продолжительность, связь с целью производства по делу и возможность достижения той же публичной цели менее обременительными средствами.

Третья группа примеров касается применения санкций по статье 16.3 КоАП РФ за несоблюдение запретов и ограничений при ввозе товаров. Здесь особенно остро проявляется вопрос о допустимости конфискации как наиболее жесткой меры административного наказания. Если нарушение выражается в отсутствии отдельного разрешительного документа, при этом отсутствует умысел на ввоз опасной продукции, товар не создает угрозы публичной безопасности, а проступок совершен впервые, конфискация всей партии товара может приобрести характер несоразмерного ограничения права собственности [4; 9; 10].

В данном контексте уместно вспомнить приведенную Цицероном римскую формулу «summum ius — summa iniuria» [12], смысл которой состоит в том, что чрезмерно буквальное применение права способно привести к несправедливому результату. Для таможенной сферы эта формула имеет не риторическое, а прикладное значение: формальная строгость контроля не должна подменять оценку реального вреда, степени опасности деяния и необходимости вмешательства в частную сферу.

Таким образом, судебная практика демонстрирует, что таможенное регулирование как средство защиты суверенитета не образует пространства неограниченного административного усмотрения. Напротив, чем значительнее публичная цель, тем более отчетливо должны быть определены пределы ее реализации. Судебный контроль в данной сфере выполняет функцию конституционной коррекции: он не отрицает защитной роли таможенных органов, но устанавливает правовые границы применения их полномочий.

5. Баланс публичных и частных интересов в механизме защиты государственного суверенитета

Защита государственного суверенитета в таможенной сфере предполагает приоритет публичных интересов, однако этот приоритет не является абсолютным. Конституционная природа публичной власти проявляется не только в ее способности устанавливать общеобязательные правила, но и в обязанности действовать в правовых пределах. Поэтому суверенитет не должен пониматься как юридическое оправдание произвольного расширения административного усмотрения.

В таможенной сфере баланс публичных и частных интересов имеет несколько взаимосвязанных уровней. На первом уровне участники внешнеэкономической деятельности обязаны соблюдать требования таможенного законодательства, достоверно декларировать товары, уплачивать платежи, представлять необходимые документы и исполнять запреты и ограничения. На втором уровне таможенные органы обязаны применять контрольные и обеспечительные меры таким образом, чтобы они соответствовали цели, ради которой установлены. На третьем уровне суды должны проверять не только формальное наличие нарушения, но и его последствия, степень опасности, влияние на бюджет, публичную безопасность и имущественное положение лица.

Конституционно-правовое значение таможенного регулирования заключается именно в соединении защитной функции государства с правовыми пределами публичной власти. Если рассматривать таможенное регулирование исключительно как средство принуждения, его связь с суверенитетом будет односторонней и упрощенной. Более точным является подход, при котором таможенное регулирование понимается как правовой механизм защиты суверенитета, действующий внутри конституционных ограничений.

Такой подход позволяет избежать двух крайностей. Первая состоит в недооценке таможенного регулирования и сведении его к технической процедуре оформления товаров. Вторая выражается в признании за таможенными органами чрезмерно широкого усмотрения, при котором любая формальная неточность превращается в основание для жесткой санкции. Теоретико-правовой анализ должен преодолевать обе крайности: признавать стратегическое значение таможенного регулирования и одновременно требовать соблюдения принципов правового государства.

Именно в этом проявляется современное понимание суверенитета как конституционного фильтра. Суверенитет не исключает внешнеэкономические связи и участие в наднациональных правовых режимах, но позволяет государству сохранять способность оценивать внешние экономические и нормативные воздействия с точки зрения собственных конституционных оснований. Таможенные органы обеспечивают практическое функционирование данного фильтра, тогда как суды осуществляют его правовую настройку, не позволяя публичной власти выходить за пределы законности и соразмерности.

Можно констатировать, что таможенное регулирование обладает двойственной правовой природой. С одной стороны, оно служит защите государственного суверенитета, экономической безопасности и публичного порядка. С другой стороны, само оно подлежит конституционно-правовому ограничению. В этом заключается не противоречие, а нормальная логика правового государства: чем сильнее публичная власть вторгается в сферу частных интересов, тем более обоснованным, определенным и соразмерным должно быть ее действие.

Заключение

Проведенное исследование позволяет сформулировать ряд выводов.

Во-первых, таможенное регулирование имеет не только административно-правовое и финансово-правовое, но и конституционно-правовое значение. Оно связано с реализацией суверенных полномочий государства в сфере внешнеэкономической деятельности, обеспечением экономической безопасности, защитой внутреннего рынка и устойчивостью национального правопорядка.

Во-вторых, таможенное регулирование может быть рассмотрено как один из внешних публично-правовых контуров государственного суверенитета. Посредством декларирования, таможенного контроля, платежей, запретов, ограничений и ответственности государство осуществляет правовую фильтрацию внешнеэкономических потоков и определяет условия их допустимости во внутреннем правопорядке.

В-третьих, категория суверенитета в данной сфере может быть раскрыта как конституционный фильтр. В таможенном регулировании эта функция приобретает особенно наглядное выражение, поскольку внешнее экономическое воздействие проходит через конкретные административные и правовые процедуры. Таможенные органы обеспечивают первичную практическую реализацию данного фильтра, а суды контролируют пределы их усмотрения.

В-четвертых, судебная практика показывает, что защита публичного интереса в таможенной сфере не должна осуществляться посредством чрезмерного формализма. Технические ошибки, не повлекшие фискального ущерба, длительное удержание товаров без оценки альтернативных мер обеспечения и несоразмерная конфискация требуют конституционно-правовой оценки с позиции законности, справедливости, правовой определенности и баланса частных и публичных интересов.

В-пятых, сравнительно-правовой анализ евразийской и европейской моделей показывает, что интеграция изменяет соотношение национального и наднационального уровней таможенного регулирования, но не отменяет конституционно-правового измерения суверенитета. На примере Российской Федерации и Республики Болгария видно, что различие интеграционных конструкций проявляется прежде всего в основаниях, объеме и формах осуществления переданных полномочий, тогда как требование конституционной легитимации публичной власти сохраняет общее значение.

Следовательно, таможенное регулирование следует рассматривать как элемент конституционно-правового механизма защиты государственного суверенитета, обеспечивающий внешнеэкономическую безопасность государства при одновременном соблюдении принципов законности, соразмерности и правовой определенности. Его сущность состоит не только в защите государства от внешних экономических и нормативных воздействий, но и в правовом ограничении самой публичной власти, осуществляющей такую защиту.

Литература:

1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993; с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020) // Официальный интернет-портал правовой информации. — URL: pravo.gov.ru (дата обращения: 16.09.2026).
2. Таможенный кодекс Евразийского экономического союза: приложение № 1 к Договору о Таможенном кодексе Евразийского экономического союза от 11.04.2017 // Евразийская экономическая комиссия. — URL: eaeunion.org (дата обращения: 16.09.2026).
3. Федеральный закон от 03.08.2018 № 289-ФЗ «О таможенном регулировании в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации. — URL: consultant.ru
4. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30.12.2001 № 195-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. — URL: consultant.ru
5. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 05.03.2024 № 9-П по делу о проверке конституционности части 2 статьи 16.2 КоАП РФ // Официальный интернет-портал правовой информации. — URL: pravo.gov.ru
6. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.11.2019 № 49 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике в связи с вступлением в силу Таможенного кодекса Евразийского экономического союза» // Российская газета. — URL: rg.ru
7. Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 14.10.2024 по делу № А55–32145/2023 // Картотека арбитражных дел. — URL: arbitr.ru
8. Решение Арбитражного суда г. Москвы от 18.11.2025 по делу № А40–112044/2025 // Картотека арбитражных дел. — URL: kad.arbitr.ru
9. Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 22.01.2025 по делу № А56–44102/2024 // Картотека арбитражных дел. — URL: arbitr.ru
10. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 12.03.2026 по делу № А41–7892/2024 // Картотека арбитражных дел. — URL: arbitr.ru
11. Цицерон М. Т. Речь о предоставлении империя Гнею Помпею (О Манилиевом законе), 7.17 // Речи: в 2 т. Т. 1 / изд. подгот. В. О. Горенштейн, М. Е. Грабарь-Пассек; отв. ред. М. Л. Гаспаров. М.: Наука, 1993. С. 412–413.
12. Цицерон М. Т. Об обязанностях. Кн. I, 10, 33 // О старости. О дружбе. Об обязанностях / пер. с лат. и коммент. В. О. Горенштейна; изд. подгот. В. О. Горенштейн, М. Е. Грабарь-Пассек, С. Л. Утченко. М.: Наука, 1974. 248 с.
13. Long G. Portorium // A Dictionary of Greek and Roman Antiquities / ed. by W. Smith. London: JohnMurray, 1875. P. 944–945.
14. Повесть временных лет / подгот. текста, пер., ст. и коммент. Д. С. Лихачева; под ред. В. П. Адриановой-Перетц. 2-е изд., испр. и доп. СПб.: Наука, 1996. С. 25, 35–36. (Литературные памятники).
15. Consolidated version of the Treaty on the Functioning of the European Union. Arts. 3(1)(a), 28 // Official Journal of the European Union. 2016. C 202. P. 47–200. — URL: europa.eu
16. Constitution на РепубликаБългария: обн., ДВ, бр. 56 от 13.07.1991 г., с последващи изменения. Чл. 4, ал. 3 // Народно събрание на РепубликаБългария. — URL: parliament.bg
17. Regulation (EU) No 952/2013 of the European Parliament and of the Council of 9 October 2013 laying down the Union Customs Code (recast) // Official Journal of the European Union. 2013. L 269. P. 1–101. — URL: europa.eu
18. Закон за митниците: обн., ДВ, бр. 15 от 06.02.1998 г., в сила от 01.01.1999 г., с последващи изменения и допълнения, последно изм., ДВ, бр. 59 от 30.06.2026 г. // Агенция „Митници“. — URL: customs.bg