Право народов на самоопределение — один из наиболее фундаментальных и одновременно дискуссионных принципов как международного, так и отечественного конституционного права, а его неоднозначное толкование нередко используется для оправдания сепаратистских движений и вооруженных конфликтов. Принцип равноправия и самоопределения народов закреплен в качестве одного из основополагающих принципов федеративного устройства государства (часть 3 статьи 5 Конституции РФ) [1]. Соответственно, его можно считать одной из базовых ценностей федерализма; а лишение народа такого права способно привести к подрыву существования других принципов конституционного строя, к его фиктивности [2, с. 39].
С историко-философской точки зрения идея самоопределения народов имеет глубокие философские корни, восходящие к античности. В трудах Платона и Аристотеля были заложены основы понимания свободы и общественного договора, которые впоследствии получили развитие в эпоху Просвещения [3, с. 104]. В официальный оборот термин «право наций на самоопределение» впервые был введен Берлинским трактатом, утвержденным на Берлинском конгрессе 1878 г. А уже в 1896 г. право наций на самоопределение было признано Лондонским Конгрессом II Интернационала. В решениях этого Конгресса были сформулированы основы данного принципа как регулятора межнациональных отношений. Вопросы практической реализации права наций (народов) на самоопределение в Европе впервые начали ставить австрийские социал-демократы в конце XIX в. Однако, подходя к таким вопросам односторонне, они свели это право к созданию национально-культурной автономии [4, с. 272].
В российской правовой доктрине содержание права народа на самоопределение со временем претерпевало значительную эволюцию, в разные периоды времени принимая взаимоотрицающие друг друга формы.
Ранние советские ученые и государственные деятели из числа большевиков рассматривали право на самоопределениеисключительно с точки зрения интересов классовой борьбы пролетариата с буржуазией для революционных целей.
Так, В. И. Ленин рассматривал такое право «…в смысле политического самоопределения, т. е. права отделения и образования самостоятельного государства» [5, с. 314], одновременно критикуя предложенные австрийцами проекты национально-культурных автономий [5, с. 317]. С таким подходом соглашался и И.В Сталин, акцентируя внимание на необходимости использования такого подхода в революционных целях [6, с. 53], а также такие видные ученые как И. Д. Левин [7, с. 261] и П. И. Стучка [8, с. 96].
Советские ученые-правоведы второй половины ХХ столетия рассматривали право народа на самоопределение как способ решения национального вопроса внутри страны [9, с. 15], а сами механизмы реализации такого права также основывались на идее советского руководства дать каждому крупному этносу свою государственность (в виде республики, области или округа), что во многом предопределило административно-территориальное деление СССР по национально-территориальному признаку [4, с. 265].
Однако в среде советских ученых имелись и несколько иные мнения. Так Ю. Г. Судницын понимал право на самоопределение как «…добровольное и самостоятельное решение вопроса прежде всего о своей политической судьбе …» [10, с. 11]. В. С. Шевцов полагал, что данное право — это право всех народов «распоряжаться своей судьбой», самостоятельно определять свой внутренний и внешний политический статус [11, с. 38]. А. И. Лепешкин прямо увязывал реализацию такого права с необходимостью территориального обособления [12, с. 94].
Современные российские конституционалисты в своем большинстве придерживаются государственно-ориентированной позиции.
Так, С. А. Авакьян под самоопределением понимал право на «… выбор формы своего бытия в Российской Федерации; на самоуправление своей жизнью, делами территории, на которой они компактно проживают» [13, с. 103]. Г. А. Гаджиев, рассуждая о пределах применения такого права, резонно замечает, что свобода самоопределения не может приводить к игнорированию конституционно признанного предпочтения демократического большинства [14, с. 16]. В. Т. Кабышев обращает внимание на отсутствие у российских субъектов права выхода из состава Российской Федерации в процессе самоопределения [15, с. 65], что ранее уже отмечал Конституционный Суд РФ [16], а поправки к статье 67 Конституции РФ, одобренные в 2020 году, и вовсе установили императивный запрет на отчуждение территории России, а также призывы к таким действиям. Как представляется, данное обстоятельство продиктовано не только необходимостью недопущения развития сепаратистских устремлений, но и тем, что «… в подавляющем большинстве случаев политическая независимость не решает проблемы, стоящие перед народом или нацией…» [17, с. 4]. Более того, «самоопределение народа не может быть полным на основе определения одного лишь политического статуса» [18, с. 33].
Рассматривая вопросы реализации права народа на самоопределение необходимо напомнить, что в рамках российской правовой модели субъекты реализации права на самоопределение можно классифицировать на: коренные (титульные) народы РФ и субъектов РФ, коренные малочисленные народы регионов РФ, национальные меньшинства [18, с.46].
Современная российская правовая доктрина формирует различные подходы к типологизации форм реализации права народа на самоопределение.
В. Т. Кабышев предлагает разделять их на национально-государственные и национально-культурные формы [15, с.247]. Изучая вопросы самоопределения коренных малочисленных народов, Т. В. Заметина, выделяет: национально-территориальные (включающие в себя государственно-правовую и административно-территориальную форму) и экстерриториальные (национально-культурная автономия) формы [19, с. 17]. К формам самоопределения М. В. Сумачева относит национально-государственное самоопределение, этно-территориальные образования, национально-культурная автономия, территориальное общественное самоуправление (ориентированное на интересы коренных малочисленных народов) [18, с. 56–94]. В качестве форм самоопределения И. А. Умнова называет следующие: образование субъекта федерации, территории местного самоуправления, использование различных форм национально-культурной автономии [20, с. 111]. Т. Я. Хабриева разграничивает формы самоопределения на территориальные, которые предполагают связь с определенной территорией и реализуются через государственные или автономные образования (унитарное государство, федеративное государство, особый статус в составе государства) и экстерриториальные, не предполагающие такой связи и основывающиеся на самоорганизации и культурном самовыражении (национально-культурная автономия и самоорганизация коренных народов) [4, с. 300–466]. Также отмечается, что самоопределение народа может осуществляться не только как «… разделение или создание собственных публично-правовых образований, но и объединение народов, осуществляемое в соответствии с их волей в едином публично-правовом образовании, в том числе создание федераций на национальной основе, с учетом этнического или языкового признака» [4, с. 267].
Как ранее отмечалось в исследованиях, способом реализации последнего варианта является, в частности, образование в ее составе нового субъекта России после принятия в ее состав иностранного государства или его части [21, с. 179–181]. Отечественными учеными этот процесс рассматривается в большинстве случаев в узком понимании предмета исследования — как строго регламентированную законодательством отдельную конституционно-правовую процедуру, совместно осуществляемую как Россией, так и иностранным государством или его частью. Между тем принятие в состав России новых регионов и образование на их территориях новых субъектов в 2014 г. и в 2022 г. — случаи, когда российские правоприменительные органы обратились к более широкой трактовке права на самоопределение, что и дает, по мнению автора, основание рассматривать принятие в состав России нового субъекта как форму реализации права на самоопределение
И действительно, в преамбулах соответствующих межгосударственных договоров (между Россией и Республикой Крым в 2014 г. [22], а также между Россией и ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областями в 2022 г. [23, 24, 25, 26]) прямо указывается, что стороны руководствуются исторической общностью их народов, учитывают сложившиеся между ними связи, выражают общую волю своих народов общую волю своих народов, неразрывно связанных общностью исторической судьбы, к совместному проживанию в составе демократического федеративного правового государства.
Автор полагает, что проблематика изучения принятия в состав России новых субъектов как формы самоопределения народов этих территорий требует дальнейшего научного исследования, которое, с учетом постулатов, формализованных В. Т. Кабышевым [15, с. 98] и Т. В. Заметиной [2, с. 4] о важной системообразующей роли России в глобализационных процессах на Евразийском континенте, целесообразно проводить, основываясь на предложенной Сумачевой М. В. методологии, которая исходит из того, что фундаментальные начала содержания самоопределения народа стоит рассматривать комплексно как феномен политики и права одновременно, определение народом своего политического, экономического, социального, культурного статусов [18, с. 33].
Таким образом, в современной России право на самоопределение выступает в качестве важнейшего конституционного принципа федеративного устройства, а российская конституционно-правовая модель ориентирована на внутреннюю автономизацию с использованием широко вариативности форм самоопределения, а не на поощрение территориального отделения от России.
Литература:
1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г., с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 1 июля 2020 г.) (с учетом поправок, внесенных Федеральным конституционным законом «О поправках к Конституции РФ» от 30 декабря 2008 года № 6–ФКЗ, от 30 декабря 2008 года № 7-ФКЗ, от 5 февраля 2014 года № 2-ФКЗ, от 21 июля 2014 года № 11–ФКЗ, от 14 марта 2020 года № 1–ФКЗ, от 4 октября 2022 года № 5-ФКЗ, от 4 октября 2022 года № 6-ФКЗ, от 4 октября 2022 года № 7-ФКЗ, от 4 октября 2022 года № 8-ФКЗ) // Российская газета. — 1993. — 25 дек.; Официальный интернет–портал правовой информации http://pravo.gov.ru. 06.10.2022.
2. Заметина Т. В. Федерализм в системе конституционного строя России: автореферат дис.... доктора юридических наук: 12.00.02 / Заметина Тамара Владимировна; [Место защиты: Сарат. гос. акад. права]. Саратов, 2010. 54 с.
3. Каграманов А. К. К проекту Декларации о праве народов на самоопределение и формах его реализации // Московский журнал международного права. 2022. № 2. С. 101–114.
4. Хабриева Т. Я. Избранные труды: в 10 т. Т. 3: монографии. Содерж.: Национально-культурная автономия в Российской Федерации. Современные проблемы самоопределения этносов: сравнительно-правовое исследование. М., 2018. 496 с.
5. Ленин В. И. Тезисы по национальному вопросу / В. И. Ленин. Полное собрание сочинений. Изд. 5. Т. 23. М.: Издательство политической литературы, 1973. 621 с.
6. Сталин И. В. К постановке национального вопроса / И. В. Сталин. Сочинения. М.: Государственное издательство политической литературы, 1952. Т. 5. 446 с.
7. Левин И. Д. Суверенитет / Предисловие докт. юрид. наук., проф. С. А. Авакъяна. СПб.: Издательство «Юридический центр Пресс», 2003. 373 с.
8. Бреев А. В. Национальный вопрос в трудах российских марксистов после революционных преобразований 1917 года (по работам П. И. Стучки) // Вестник ВГУ. Серия: Право. 2017. № 4. С. 94–101.
9. Копейчиков В. В. Механизм государства в советской федерации. М.: Юридическая литература, 1973. 200 с.
10. Судницын Ю. Г. Национально-государственное устройство СССР: Конспект лекций. Свердловск: УрГУ, 1979. 48 с.
11. Шевцов В. С. Национальный суверенитет (проблемы теории и методологии). М.: Юридическая литература, 1978. 230 с.
12. Лепешкин А. И. Советский федерализм / А. И. Лепешкин. М.: Юридическая литература, 1977. 319 с.
13. Конституционное право России: учебный курс: учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по направлению и специальности «Юриспруденция»: [в 2 т.] / С. А. Авакьян; Московский гос. ун-т им. М. В. Ломоносова, Юридический фак. 4-е изд., перераб. и доп. Москва: Норма: ИНФРА-М, 2010. Т. 2. 2010. 927 с.
14. Гаджиев Г. А. О философском и юридическом смыслах народа быть самим собой // Право и современные государства. 2014. № 2. С. 12–19.
15. Кабышев В. Т. С Конституцией по жизни: избранные научные труды. М.: Формула права, 2013. 320 с.
16. Постановление Конституционного Суда РФ от 13 марта 1992 года № 3-П «По делу о проверке конституционности Декларации о государственном суверенитете Татарской ССР от 30 августа 1990 года, Закона Татарской ССР от 18 апреля 1991 года «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) Татарской ССР», Закона Татарской ССР от 29 ноября 1991 года «О референдуме Татарской ССР», постановления Верховного Совета Республики Татарстан от 21 февраля 1992 года «О проведении референдума Республики Татарстан по вопросу о государственном статусе Республики Татарстан» // Конституционный Суд Российской Федерации. https://www.ksrf.ru/doc/KSRFDecision40636.pdf (дата обращения: 04.04.2026).
17. Блищенко И. П. Автономия и международное право // Московский журнал международного права. 1998. № 1. С. 4–15.
18. Сумачева М. В. Право народов на самоопределение и формы его реализации в Российской Федерации: монография / М. В. Сумачева. Екатеринбург: Изд-во Рос. гос. проф.-пед. ун-та, 2013. 119 с.
19. Заметина Т. В. Конституционный статус коренных малочисленных народов России автореферат диссертации на соискание ученой степени к. ю.н., специальность 12.00.02 / Заметина Тамара Владимировна; [Сарат. гос. акад. права]. Саратов, 1998. 25 с.
20. Умнова И. А. Конституционные основы современного российского федерализма: Учебно-практическое пособие / И. А. Умнова. М.: Издательство Дело, 1998. 280 с.
21. Конюхова И. А. Право народов на самоопределение как принцип федерализма // Политическая наука. 2003. № 3. С. 167–186.
22. Договор между Российской Федерацией и Республикой Крым о принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе Российской Федерации новых субъектов» // Собрание законодательства РФ. — 2014. — № 14. — Ст. 1570.
23. Договор между Российской Федерацией и Донецкой Народной Республикой о принятии в Российскую Федерацию Донецкой Народной Республики и образовании в составе Российской Федерации нового субъекта // Официальный интернет–портал правовой информации http://pravo.gov.ru. 03.10.2022.
24. Договор между Российской Федерацией и Луганской Народной Республикой о принятии в Российскую Федерацию Луганской Народной Республики и образовании в составе Российской Федерации нового субъекта // Официальный интернет–портал правовой информации http://pravo.gov.ru. 03.10.2022.
25. Договор между Российской Федерацией и Запорожской областью о принятии в Российскую Федерацию Запорожской области и образовании в составе Российской Федерации нового субъекта // Официальный интернет–портал правовой информации http://pravo.gov.ru. 03.10.2022.
26. Договор между Российской Федерацией и Херсонской областью о принятии в Российскую Федерацию Херсонской области и образовании в составе Российской Федерации нового субъекта // Официальный интернет–портал правовой информации http://pravo.gov.ru. 03.10.2022.
