Административная юстиция как правовой институт занимает особое место в системе судебной защиты прав граждан и организаций. Её предназначение заключается в обеспечении законности в сфере публичного управления и восстановлении нарушенных прав частных лиц в спорах с властными субъектами. Однако, несмотря на принятие в 2015 г. Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации [1] (далее — КАС РФ), в юридической доктрине сохраняется терминологическая недифференцированность. Само понятие «административная юстиция» не имеет легального закрепления, а доктринальные подходы к его содержанию варьируются от широкой трактовки (система судебных и квазисудебных органов) до узкой (особый процессуальный порядок разрешения публично-правовых споров). Проблема усугубляется двухконтурной моделью судебного контроля публичной администрации, при которой административные споры разрешаются параллельно судами общей юрисдикции по нормам КАС РФ и арбитражными судами по нормам Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации [2] (далее — АПК РФ). Подобная двойственность порождает конкуренцию процессуальных форм, создаёт риск неравенства процессуальных гарантий и препятствует формированию единообразной судебной практики. Цель настоящей статьи — выявить и систематизировать сущностные характеристики административной юстиции, позволяющие рассматривать её в качестве самостоятельного правового института, и на этой основе определить вектор её дальнейшего развития.

Применительно к административной юстиции следует констатировать, что на законодательном уровне данный термин в Российской Федерации не закреплён и функционирует исключительно в доктринальном обороте. Причины подобного пробела в терминологической системе российского законодательства носят комплексный характер. С точки зрения исторического обоснования, исследователями отмечается что после 1917 года институт административной юстиции как самостоятельная сфера в советской правовой системе фактически прекратил существование. Государственная политика была ориентирована на централизацию и всеобъемлющий контроль, исключавший обособленный судебный надзор за действиями администрации. В 1990-е годы фокус законотворческой работы сместился на иные правовые механизмы. Вследствие чего целостная правовая конструкция данного института так и не оформилась [3].

Во многом легализацию единого определения административной юстиции объективно затрудняет отсутствии согласованных подходов к содержанию самого понятия. Одни исследователи трактуют административную юстицию расширительно, как совокупность судебных и квазисудебных органов, осуществляющих контроль за законностью в сфере государственного управления. Другие придерживаются узкого понимания, сводя её к особому процессуальному порядку разрешения споров между гражданином и органом власти. Дополнительную сложность создаёт смысловая конкуренция понятий «административная юстиция» и «административное судопроизводство». Ряд специалистов предлагает полностью отказаться от первого термина, полагая, что существо явления в полной мере охватывается вторым.

Следствием терминологической неопределённости выступают незатухающие доктринальные дискуссии о составе административной юстиции как правового института, его отграничении от смежных видов судопроизводства и оптимальной модели организации (специализированные административные суды либо рассмотрение споров в рамках судов общей юрисдикции). Также отсутствие легальной дефиниции порождает сложности в правоприменении. Так, например, затрудняется единообразная квалификация споров, размываются границы между административной юстицией и смежными институтами. Можно говорить и о том, что терминологическая недифференцированность замедляет развитие самого правового института, препятствуя выработке единых стандартов и проведению системных реформ.

Однако отсутствие законодательного определения административной юстиции не означает отсутствия самого правового института. Принятие КАС РФ создало полноценный процессуальный каркас для оспаривания действий и решений публичной власти. Граждане активно используют данный механизм для защиты своих прав. Таким образом, проблема лежит скорее в плоскости теоретической неопределённости, нежели в отсутствии реальной судебной защиты.

По своей правовой природе административная юстиция сочетает элементы правосудия и контроля за исполнительной властью, что позволяет рассматривать её в двух смысловых плоскостях. В широком значении административная юстиция представляет собой систему специальных судебных и квазисудебных органов. Эта система обеспечивает контроль за соблюдением законности в сфере государственного управления [4]. Также административная юстиция в ее широком значении поддерживает порядок реализации государственного управления, с учетом его отличий по материально-правовой природе от частноправовых отношений. Таким контролем охватываются все формы деятельности государства, направленные на урегулирование социальных процессов в целях достижения справедливого управления.

В узком же значении под административной юстицией понимается особый процессуальный порядок рассмотрения административных дел и разрешения административно-правовых споров, участниками которых выступают, с одной стороны, гражданин или юридическое лицо, а с другой — орган публичной власти. Именно узкое понимание административной юстиции как процессуального механизма судебной защиты от неправомерных действий администрации и получило нормативное воплощение в КАС РФ [5].

Административная юстиция представляет собой самостоятельный правовой институт, обеспечивающий судебный контроль за законностью актов и действий органов публичной власти, а также разрешение споров, возникающих из административных и иных публичных правоотношений. Её сущностная характеристика состоит в том, что она выступает процессуальным механизмом защиты прав граждан и организаций от неправомерных действий (бездействия) властных субъектов, реализуя тем самым конституционное право на судебную защиту согласно ст. 46 Конституции Российской Федерации (далее — Конституция РФ) [6].

Нормативную основу административной юстиции в Российской Федерации образуют положения Конституции РФ, федеральных конституционных законов от 31 декабря 1996 г. № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» [7] и от 7 февраля 2011 г. № 1-ФКЗ «О судах общей юрисдикции в Российской Федерации» [8], а также нормы иных федеральных законов. Ключевым этапом в становлении данного института явилось принятие в 2015 г. КАС РФ, регламентировавшего порядок осуществления правосудия по административным делам. Значение КАС РФ выходит далеко за рамки простой кодификации разрозненных процессуальных норм. Его принятие позволило в полной мере реализовать конституционное положение ч. 2 ст. 118 Конституции РФ, согласно которому судебная власть осуществляется посредством конституционного, гражданского, арбитражного, административного и уголовного судопроизводства. До 2015 г. административное судопроизводство, будучи поименованным в Конституции РФ в качестве самостоятельной процессуальной формы, фактически не имело собственного кодифицированного акта и осуществлялось в рамках гражданского и арбитражного процессов, по правилам Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации [9] (далее — ГПК РФ) и АПК РФ соответственно. Сложившаяся ситуация порождала терминологическую недифференцированность и не позволяла в полной мере учесть специфику публично-правовых отношений, в которых одной из сторон неизменно выступает субъект, наделённый властными полномочиями. Принятие КАС РФ ознаменовало завершение институционального обособления административной юстиции от гражданского и арбитражного процессов.

Таким образом, нормативное обособление административной юстиции через принятие КАС РФ выступает объективным показателем институциональной зрелости данной отрасли процессуального права. Сам факт кодификации свидетельствует о том, что административное судопроизводство перестало рассматриваться законодателем как частный случай гражданского процесса и приобрело статус самостоятельной, полноценной процессуальной формы, обеспеченной собственным понятийным аппаратом, принципами и процессуальным инструментарием. Однако до настоящего момента арбитражные суды, руководствуясь нормами АПК РФ, рассматривают административные споры, в случае если они касаются сферы предпринимательской и иной экономической деятельности. В результате ряд исследователей указывает на сложившуюся ситуацию «двойного контура» административной юстиции, когда судопроизводство ведется по нормам как КАС РФ, так и АПК РФ. В результате актуальны предложения о продолжении процесса унификации процессуального регулирования административной юстиции.

Отличительной чертой административной юстиции является её специфический субъектный состав, который обусловлен самой природой рассматриваемых публично‑правовых споров. Это обстоятельство принципиально выделяет данный вид судопроизводства среди иных процессуальных форм. В административно‑правовом конфликте стороны изначально находятся в неравном положении в материальном правоотношении. В доктрине права указывают на характерную асимметрию субъектного состава. Обязательным участником такого спора выступает носитель публичной власти, тогда как противоположная сторона (гражданин либо организация) не располагает сопоставимыми властными полномочиями и ресурсами. В результате складывается ситуация, когда одна из сторон судебного процесса фактически противостоит более сильному контрагенту.

Именно это неравенство, присущее публично-правовым отношениям, предопределяет необходимость специальных процессуальных механизмов, компенсирующих фактическую асимметрию и выравнивающих процессуальные возможности сторон в ходе судебного разбирательства.

Административно-процессуальные правоотношения неоднородны по своему характеру, и властвующий субъект может участвовать в них в различных качествах. С одной стороны, в процессе всегда присутствует властвующий субъект, наделённый полномочиями по разрешению административного дела, собственно суд. С другой стороны, властвующий субъект привлекается к участию в деле в качестве административного ответчика. Таким образом, в административно-процессуальных правоотношениях одновременно сосуществуют властвующие субъекты, разрешающие дело, и властвующие субъекты, чьи акты оспариваются, либо властвующие субъекты, привлекаемые к административной ответственности как должностные лица или на общих основаниях. Подобная конфигурация, когда сталкиваются два публичных субъекта при судебном посредничестве, практически не встречается в частноправовых спорах и составляет ещё одну отличительную черту административной юстиции.

Что касается граждан и организаций как участников административного судопроизводства, их процессуальное положение также обладает спецификой. Физические лица, не ограниченные в административно-процессуальной дееспособности, обладают общей административно-процессуальной правосубъектностью, выступают полноценными субъектами рассматриваемых правоотношений. Применительно к организациям следует разграничивать данное понятие с категорией юридического лица. Действующее законодательство не всегда проводит между ними чёткую грань. Так, для целей налогового законодательства (ч. 2 ст. 11 Налогового кодекса Российской Федерации [10]) понятие организации раскрывается через понятие юридического лица, а Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях [11] в качестве субъекта административной ответственности признаёт лишь организации, обладающие статусом юридического лица. Вместе с тем административно-процессуальное законодательство, в частности ч. 1 ст. 5 КАС РФ, оперирует более широким термином «организация».

Конституционный Суд Российской Федерации, давая расширительное толкование положений Федерального закона «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации» [12], сформулировал правовую позицию, согласно которой правом на обращение обладают не только граждане, но и их объединения, включая юридические лица, а также иностранные граждане и лица без гражданства. Из этого следует, что организации, не имеющие статуса юридического лица, также могут выступать участниками административно-процессуальных правоотношений вне зависимости от порядка разрешения конкретного спора [13].

К числу специфических признаков административной юстиции относится активная роль суда (ст. 14, ч. 2 ст. 62 и ч. 1 ст. 63 КАС РФ), которая выступает важнейшим процессуальным инструментом. Целью является обеспечение выравнивания процессуальных возможностей участников публично‑правового спора. Суд не сводит свою функцию к нейтральному арбитражу. Законодатель наделил его правомочиями самостоятельно инициировать необходимые процессуальные действия для всестороннего, полного и объективного рассмотрения дела (ст. 14, ч. 2 ст. 62 и ч. 1 ст. 63 КАС РФ). Нормы КАС РФ легитимируют отступление от классической состязательной модели, характерной для гражданского процесса, где движущей силой разбирательства выступают сами стороны, а суд связан их инициативой. В административном судопроизводстве состязательность не отменяется, но особым образом модифицируется. Она дополняется активными полномочиями суда, призванными компенсировать изначальное неравенство участников спора в материальном правоотношении.

В КАС РФ законодатель закрепил процессуальные инструменты, конкретизировав проявления активной роли и инициативы суда, как право суда: истребование доказательств, необходимые для полного установления обстоятельств дела, по собственной инициативе, (ч. 1 ст. 63 КАС РФ); назначении экспертиза (ст. 77 КАС РФ); принятие решения о допросе свидетелей может быть принято судом по собственной инициативе; замену без согласия административного истца ненадлежащего административного ответчика; привлечение без ходатайств сторон заинтересованных лиц и замену законного представителя; инициирование применения и отмены мер предварительной защиты и др. Целевое назначение данных полномочий — обеспечить реальную, а не декларативную судебную защиту прав гражданина или организации в споре с публичной властью.

Принципиально важно, что активность суда не равнозначна подмене сторон и не означает возложения на суд их процессуальных обязанностей. Суд сохраняет независимость, объективность и беспристрастность. Активная роль суда не устраняет состязательность, а модифицирует её, адаптируя к специфике публично-правовых споров. На практике реализация данного принципа сопряжена с рядом вопросов, требующих доктринального осмысления, как, например, где проходят границы судебной активности, каким образом обеспечить сохранение беспристрастности при инициативном истребовании доказательств, как не допустить использования активных полномочий для неоправданного затягивания процесса. Однако в целом закрепление активной роли суда в КАС РФ отражает осознанную законодательную установку на то, что в публично-правовых спорах эффективное правосудие требует от суда большей процессуальной вовлечённости, нежели в частноправовых конфликтах [14].

Особый порядок распределения бремени доказывания выступает одним из наиболее отчётливых проявлений компенсаторной логики административного судопроизводства, при которой суд не просто констатирует нарушение, а ищет способ сгладить, компенсировать негативные последствия для человека, чьи права затронуло решение или действие органа власти. Указанная логика прямо подтверждается нормативным содержанием ч. 2 ст. 62 КАС РФ. Согласно данной норме, доказывание законности оспариваемых нормативных и ненормативных актов, решений и действий (бездействия) возлагается на орган либо должностное лицо, которые их приняли или совершили. Административный истец не обязан доказывать незаконность оспариваемого волеизъявления. От него требуется подтвердить прежде всего факт нарушения его прав, свобод или законных интересов. Тем самым основное бремя доказывания переносится на публичный субъект, что соответствует природе публично‑правового спора и служит процессуальной гарантией частной стороне. Сходный механизм установлен и в арбитражном процессе. Согласно ч. 5 ст. 200 АПК РФ орган, издавший акт, должен обосновать причины его принятия, законность и соблюдение процедуры, тогда как заявитель, исходя из ч. 1 ст. 65 АПК РФ, доказывает нарушение своих прав и законных интересов. В этой части подходы КАС РФ и АПК РФ совпадают, подтверждая наличие общей принципиальной позиции законодателя: в публично‑правовых спорах основная доказательственная нагрузка лежит на носителе властных полномочий. Данная модель отлична от общего искового производства, где каждая сторона доказывает обстоятельства, на которые она ссылается. При этом также бремя доказывания в общем исковом производстве распределяется между сторонами более симметрично. Таким образом, перераспределение бремени доказывания в административном судопроизводстве сущностная характеристика института, административной юстиции, вытекающая из самой природы публично-правового спора [15].

Предмет судебного разбирательства в административной юстиции обладает качественным своеобразием, позволяющим провести чёткую грань между данным видом судопроизводства и гражданским процессом. Если в гражданском процессе суд разрешает спор о субъективных гражданских правах, сталкивающий равных участников частноправового оборота, то в административном судопроизводстве предметом выступает проверка законности публичного акта, решения, действия или бездействия органа власти либо должностного лица. Иными словами, суд здесь не разрешает конфликт «равный против равного», а осуществляет судебный контроль за реализацией публично-властных полномочий. Данное различие предмета предопределяет и различие процессуальной функции суда. В административном судопроизводстве суд реализует нормоконтрольную функцию, оценивая оспариваемый акт на предмет его соответствия нормативному правовому акту большей юридической силы, проверяя соблюдение процедуры его принятия, устанавливая наличие или отсутствие у органа власти соответствующих полномочий. Суд, таким образом, не просто разрешает индивидуальный спор, но и обеспечивает законность в сфере публичного управления в целом. В рассматриваемом контексте административная юстиция решает взаимосвязанные задачи. Во‑первых, она обеспечивает судебную защиту нарушенных либо оспариваемых прав, свобод и законных интересов конкретного гражданина или организации. Во‑вторых, она служит инструментом восстановления законности в деятельности публичной администрации, что придаёт результату разбирательства публично‑правовой характер и выходит за пределы индивидуального значения. Сочетание частного правозащитного начала и публичного контроля законности и составляет важнейшую особенность предмета административного судопроизводства.

Специфика административного судопроизводства наглядно проявляется в двух элементах: пределах судебного контроля и мерах предварительной защиты. Эти институты отражают более высокую степень участия суда в разрешении публично‑правового спора по сравнению с арбитражным процессом. Во‑первых, различается объём судебной проверки оспариваемого акта. В арбитражном процессе, исходя из ст. 200 АПК РФ, суд устанавливает соответствие акта закону (иному нормативно-правовому акту), наличие полномочий у органа и факт нарушения прав заявителя. Это в целом ориентировано на формально‑юридическую оценку. В административном судопроизводстве пределы контроля шире. По ст. 226 КАС РФ суд проверяет не только законность, но и обоснованность решения, исследуя фактические основания, доказательства и мотивировку публичного субъекта. Тем самым контроль по КАС РФ охватывает как юридическую, так и фактическую сторону административного акта, что усиливает защиту заявителя.

Во‑вторых, административный процесс содержит более детально регламентированный механизм мер предварительной защиты (ст. 85–88 КАС РФ), который позволяет приостановить действие оспариваемого акта или принять иные меры для предотвращения неблагоприятных последствий до разрешения дела по существу. В отличие от обеспечительных мер в арбитражном процессе (ст. 90 АПК РФ), законодатель закрепил в КАС РФ развернутый перечень мер, основания и процедуру их применения, а также порядок отмены или замены. Дополнительно допускается принятие таких мер по инициативе суда, что соответствует его активной роли и не характерно для арбитражного процесса [16].

Заключительный комплекс особенностей административной юстиции как правового института включает три взаимосвязанных элемента, наглядно отражающих её публично‑правовую природу, а именно: ограничение диспозитивности, ускоренные процедуры и специфику судебных актов и их исполнения. В административном судопроизводстве диспозитивные начала действуют в более узких пределах, чем в гражданском процессе. В силу ст.ст. 46, 137 и 157 КАС РФ суд вправе не принять отказ от административного иска, не признать иск и не утвердить соглашение о примирении, если такие распорядительные действия противоречат закону либо затрагивают права и законные интересы других лиц. Это обусловлено тем, что административный спор затрагивает не только интерес заявителя, но и состояние публичного правопорядка. Как следствие свободное «распоряжение процессом» не должно приводить к фактической легитимации незаконного административного акта.

Необходимость оперативной защиты заявителя в конфликтах с публичной властью обусловила закрепление ускоренных форм рассмотрения. Ключевым механизмом выступает упрощённое (письменное) производство (гл. 33 КАС РФ), которое позволяет разрешать отдельные дела без устного разбирательства на основе письменных материалов. Этой же цели служат сокращённые сроки по ряду категорий дел и инструменты немедленного реагирования, включая меры предварительной защиты (гл. 7 КАС РФ), позволяющие приостанавливать действие оспариваемого акта и предотвращать неблагоприятные последствия до принятия решения.

Судебные решения по административным делам характеризуются повышенной степенью конкретизации последствий. По ст. ст. 227–228 КАС РФ суд не только констатирует незаконность акта, но и указывает, какие нарушения подлежат устранению и какие юридические последствия это влечёт (например, отмена запрета, аннулирование начислений). Хотя аналогичная модель предусмотрена и ст. 201 АПК РФ, регулирование КАС РФ обеспечивает более детальную «исполнительную» конструкцию решения. Особый эффект имеют решения об оспаривании нормативных правовых актов. Согласно ст. 216 КАС РФ они распространяются на неопределённый круг лиц, что принципиально отличает их от обычных судебных актов, действующих преимущественно для участников конкретного дела.

Дополнительно КАС РФ предусматривает специальные средства понуждения к исполнению решений, обязывающих публичный орган совершить определённые действия, включая судебный штраф в отношении руководителя. Эти меры направлены на преодоление типичной проблемы административной юстиции — фактических затруднений при исполнении судебных актов публичными субъектами.

Проведённый анализ позволяет сделать ряд выводов. Хотя административная юстиция в Российской Федерации не имеет легального определения, она фактически сложилась как самостоятельный правовой институт. Это подтверждается наличием КАС РФ, сформированного понятийного аппарата и специальных процессуальных механизмов. Институциональная специфика административной юстиции обусловлена публично‑правовой природой административного спора и выражается в комплексе взаимосвязанных признаков: асимметрии субъектного состава, активной роли суда, смещении бремени доказывания в сторону публичного органа, осуществлении нормоконтроля, расширенных пределах судебной проверки, ограничении диспозитивности, использовании ускоренных процедур и особой конструкции судебных решений. В совокупности эти элементы формируют систему процессуальных гарантий, компенсирующую исходное неравенство сторон в публичных правоотношениях.

Принятие КАС РФ завершило институциональное отделение административного судопроизводства от гражданского процесса. Однако до настоящего времени модель судопроизводства остаётся двухконтурной. Часть публично‑правовых споров продолжает рассматриваться арбитражными судами по правилам АПК РФ. Такая конструкция носит переходный характер и актуализирует вопрос о дальнейшей унификации процессуального регулирования. Представляется, что вектор развития административной юстиции должен быть направлен на преодоление двухконтурности и обеспечение единства процессуальных гарантий для всех категорий заявителей вне зависимости от того, в каком суде рассматривается публично-правовой спор.

Литература:

1. Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации от 08.03.2015 г. N 21-ФЗ (ред. от 09.04.2026) // Собрание законодательства РФ. 2015. N 10. ст. 1391.
2. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24.07.2002 г. N 95-ФЗ (ред. от 15.02.2025) // Собрание законодательства РФ. 2002. N 30 ст. 3012.
3. Ефремова, Е. А. Становление административной юстиции в России: этапы и особенности /Е. А. Ефремова. — Текст: непосредственный // StudArctic forum. — 2025. — T. 10, № 4. — С. 86–94.
4. Сиволапов, М. П. Правовой анализ признаков административной юстиции в Российской Федерации. /М. П. Сиволапов. — Текст: непосредственный //Молодой ученый. — 2021. — № 53 (395). — С. 122–124
5. Панова, И. В. Административная юстиция /И. В. Панова. — Текст: непосредственный // Право. Журнал Высшей школы экономики. — 2020. — № 2. — С. 211–229.
6. Конституция Российской Федерации, принята всенародным голосованием 12.12.1993 (с учетом поправок, внесенных Законами Российской Федерации о поправках к Конституции Российской Федерации от 30.12.2008 № 6-ФКЗ, от 30.12.2008 № 7-ФКЗ, от 05.02.2014 № 2 ФКЗ, от 21.07.2014№ 11-ФКЗ, от 14.03.2020 № 1-ФКЗ) // Российская газета. 1993. № 237.
7. Федеральный конституционный закон от 31.12.1996 г. N 1-ФКЗ (ред. от 09.04.2026) «О судебной системе Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 1997. N 1 ст. 1.
8. Федеральный конституционный закон от 07.02.2011 г. № 1-ФКЗ (ред. от 09.04.2026) «О судах общей юрисдикции в Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 2011. N 7 ст. 898
9. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 г. N 138-ФЗ (ред. от 04.07.2026) // Собрание законодательства РФ. 2002. N 46 ст. 4532.
10. Налоговый кодекс Российской Федерации от 31.07.1998 г. N 146-ФЗ (ред. от 26.06.2026) Часть первая. // Собрание законодательства РФ. 1998. N 31. ст. 3824.
11. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30.12.2001 г. N 195-ФЗ (ред. от 04.07.2026) // Собрание законодательства РФ. 2002. N 1 (часть I). ст. 1.
12. Постановление Конституционного Суда РФ от 18.07.2012 № 19-П «По делу о проверке конституционности части 1 статьи 1, части 1 статьи 2 и статьи 3 Федерального закона «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации» в связи с запросом Законодательного Собрания
13. Табельский, С. В. О некоторых проблемах субъектного состава административно-процессуальных правоотношений / С. В. Табельский. — Текст: непосредственный // Вестник ВГУ. Серия: Право. — 2023. — № 1 (52). — С.152–161.
14. Гуреева, О. А. Содержание принципа «активная роль суда» в административном судопроизводстве: понятие и проблемы законодательного регулирования /О. А. Гуреева, А.О Ботенко. — Текст: непосредственный // КриминалистЪ. — 2025. — № 1 (50). — С. 137–142.
15. Пурик, А. А. Сравнительный анализ процедуры оспаривания ненормативных правовых актов в арбитражном и административном судопроизводствах.... /А. А. Пурик //Право, экономика и управление: теория и практика: материалы III Всерос. науч.-практ. П68 конф.с междунар. участ. (Чебоксары, 17 дек. 2025 г.) / гл. ред. Э. В. Фомин; Чувашский государственный институт культуры и искусств Минкультуры Чувашии. — Чебоксары: Среда, 2025. — 312 с. — Текст: непосредственный.
16. Ярков, В. В. Административное судопроизводство: учебник. / В. В. Ярков. — 2-е изд., перераб. и доп. — М.: Статут, 2021. — 662 с. — Текст: непосредственный.