На сегодняшний день мировое соглашение в российском процессе выполняет двойственную функцию: с одной стороны, оно является результатом автономного волеизъявления сторон. С другой же стороны мировое соглашение после его утверждения судом приобретает свойства судебного акта, подлежащего исполнению в установленном законом порядке. Именно эта двойственная природа порождает основные сложности на стадии исполнения, поскольку неисполнение условий соглашения ставит вопрос о соотношении договорного начала, процессуальной формы и механизмов государственного принуждения.

В гражданском процессе соответствующее регулирование закреплено в ст. 153.11 ГПК РФ, а в арбитражном процессе в рамках профильной ст. 142 АПК РФ, причем в обеих моделях добровольное исполнение признается приоритетным, но при его отсутствии допускается выдача исполнительного листа.

Ключевая проблема при работе с мировым соглашением заключается в том, что законодательство сравнительно кратко регулирует стадию исполнения мирового соглашения и оставляет многие практические вопросы на разрешение судов, что находит отражение в отдельных научных публикациях [3, С. 368].

Судебная практика, особенно Верховного Суда РФ, фактически сформировала дополнительные правила относительно момента выдачи исполнительного листа, объёма подлежащего взысканию исполнения, допустимости судебной неустойки и значения частичного добровольного исполнения (п. 19 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 17.11.2015 № 50 «О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства») [4]. В связи с чем, анализ исполнения мировых соглашений сегодня невозможен без обращения не только к нормам ГПК РФ и АПК РФ, но и к правовым позициям ключевых актов судов высшего звена судебной системы Российской Федерации.

Арбитражный процесс прямо закрепляет механизм принудительного исполнения. Так, согласно ч. 2 ст. 142 АПК РФ мировое соглашение, не исполненное добровольно, подлежит принудительному исполнению по правилам раздела VII АПК РФ на основании исполнительного листа, выдаваемого арбитражным судом по ходатайству лица, заключившего соглашение.

В гражданском процессе аналогичный подход прямо следует из ч. 2 ст. 153.11 ГПК РФ, а также из сформированной судебной практики, которая до появления этой нормы применяла аналогию закона [5].

Несмотря на сходство подходов, различие между гражданским и арбитражным процессом заключается в степени нормативной детализации и историческом развитии институтов.

Арбитражный процесс раньше выработал более устойчивые правила через разъяснения, содержащиеся в рамках Постановления Пленума ВАС РФ от 18.07.2014 № 50 «О примирении сторон в арбитражном процессе» [6] и последующие развитие общей идеи в актах Верховного Суда РФ, тогда как гражданский процесс дольше опирался на аналогию и общие положения исполнительного производства.

В результате многие вопросы, формально общие для обеих процедур, на практике до сих пор решаются через арбитражные подходы с последующим их переносом в суды общей юрисдикции.

Один из центральных вопросов связан с тем, должен ли суд проверять фактическое исполнение мирового соглашения до выдачи исполнительного листа.

Ранее уже упомянутый п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 50 разъясняет, что отсутствие сведений о неисполнении условий мирового соглашения не является основанием ни для отказа в выдаче исполнительного листа, ни для отказа судебного пристава в возбуждении исполнительного производства. Обстоятельства, связанные с исполнением, подлежат выяснению уже на стадии исполнительного производства.

Эта позиция была подтверждена в Определении Судебной коллегии по административным делам Верховного Суда РФ от 29.11.2017 № 69-КГ17–25 [7], на которое активно стали ссылаться в последующем различные суды.

Так, в названном деле Верховный Суд РФ указал, что утвержденное судом мировое соглашение, неисполненное добровольно, подлежит принудительному исполнению, а частичное добровольное исполнение не препятствует выдаче исполнительного листа. Пристав обязан возбудить исполнительное производство на сумму, указанную в исполнительном листе, с последующим учетом фактически исполненного.

Значение этого дела состоит в том, что суд исключил возможность предварительного спора о степени исполнения уже на стадии обращения за исполнительным листом, тем самым усилив исполнимость мирового соглашения как судебного акта.

Вместе с тем такой подход вызывает и обоснованную критику среди научного сообщества и практикующих юристов, поскольку он действительно ускоряет защиту кредитора, однако переносит существенную часть спора со стадии судебного контроля на стадию исполнительного производства, где процессуальные гарантии должника оказываются уже иными [8].

Именно поэтому в практике сохраняется вопрос о пределах судебной проверки заявления о выдаче исполнительного листа, особенно если должник утверждает, что соглашение исполнено полностью или исполнение стало невозможным по причинам, зависящим от кредитора.

Следующий проблемный аспект касается того, в каком объеме может быть выдан исполнительный лист, если мировое соглашение исполнено частично. Судебная практика исходит из того, что исполнительный лист выдается лишь в неисполненной части, однако определение этой части нередко требует судебного заседания с вызовом сторон и исследования платежей, зачетов и иных действий по исполнению (п. 22 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 18.07.2014 № 50).

Для арбитражного процесса особенно важны позиции, приведенные в подборках практики по ст. 142 АПК РФ: если должник исполнил мировое соглашение частично, исполнительный лист выдается именно в объеме неисполненного обязательства. Такая позиция поддерживает баланс интересов, но одновременно показывает, что исполнение мирового соглашения редко бывает механическим: суду приходится заново устанавливать фактическое состояние расчетов, что превращает стадию выдачи исполнительного листа в своего рода «квазиспор о надлежащем исполнении».

В качестве иллюстрации современной арбитражной практики можно привести дело № А40–66473/2022, рассмотренное Девятым арбитражным апелляционным судом 8 апреля 2024 г. [9] Суд анализировал последствия нарушения утвержденного мирового соглашения и исходил из необходимости точного определения объема неисполненных обязательств при последующем взыскании. Хотя подобные дела не всегда формируют принципиально новые подходы, они демонстрируют устойчивую линию: принудительное исполнение мирового соглашения не означает автоматического взыскания всей первоначальной суммы без учета последующего поведения сторон.

Особое место в современной практике занимает вопрос о возможности присуждения судебной неустойки за неисполнение мирового соглашения. Так, Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2, 3 (2024) закрепил важную позицию: при неисполнении условий мирового соглашения, утвержденного определением суда, взыскатель вправе обратиться за присуждением судебной неустойки, поскольку определение об утверждении мирового соглашения является таким же оканчивающим рассмотрение дела по существу судебным актом, как и решение суда [10].

Эта правовая позиция существенно усиливает принудительную силу мирового соглашения. Если ранее мировое соглашение воспринималось преимущественно как компромиссный «договор», исполнение которого обеспечивается только обычными средствами взыскания, то теперь Верховный Суд РФ фактически признал допустимость дополнительного судебного давления на должника через механизм астрента (судебную неустойку). Такой подход имеет и профилактическое значение, поскольку снижает привлекательность недобросовестного затягивания исполнения после утверждения соглашения судом.

Одновременно в 2026 году Верховный Суд РФ подтвердил возможность применения ст. 333 ГК РФ к неустойке, установленной самим мировым соглашением. В определении от 28.04.2026 № 5-КГ26–28-К2 Суд указал, что несоразмерная последствиям нарушения неустойка, предусмотренная мировым соглашением, может быть снижена, поскольку ее соразмерность оценивается не в момент утверждения соглашения, а при последующем нарушении обязательства [11]. Данное дело важно для темы статьи, поскольку наглядно демонстрирует, что даже утвержденное судом мировое соглашение не исключает последующий контроль за соразмерностью санкций в стадии исполнения.

В научной доктрине сложилось несколько подходов к правовой природе исполнения мирового соглашения [12].

При этом ключевой вывод о природе мирового соглашения заключается в том, что:

«Институт мирового соглашения представляет собой несколько более масштабный и универсальный механизм правового регулирования гражданско-правовых отношений, чем просто способ прекращения гражданско-правового спора».

Именно этот подход в последние годы явно преобладает в практике Верховного Суда РФ и лучше соответствует тенденции на усиление исполнимости примирительных процедур.

Таким образом, основная проблема исполнения мировых соглашений в гражданском и арбитражном процессе состоит в том, что законодатель закрепил лишь базовую модель добровольного и принудительного исполнения, тогда как реальные вопросы — объем взыскания, момент выдачи исполнительного листа, последствия частичного исполнения, допустимость судебной неустойки — были сформированы судебной практикой.

Практика Верховного Суда РФ демонстрирует общее направление развития института мирового соглашения, которое сводится к тому, что утвержденное судом мировое соглашение надлежит рассматривать не просто как гражданско-правовой компромисс, а как полноценный исполнимый судебный акт.

Такой вектор, по мнению автора настоящей статьи, в целом оправдан, поскольку без эффективного механизма принудительного исполнения мировое соглашение теряло бы значение как процессуальный способ завершения спора. Однако дальнейшее развитие законодательства должно более четко определить пределы проверки суда при выдаче исполнительного листа и процессуальные гарантии должника в спорах о частичном исполнении, чтобы усиление исполнимости не сопровождалось снижением правовой определённости.

Литература:

1. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 № 138-ФЗ (ред. от 09.04.2026) // СЗ РФ. 18.11.2002. № 46. Ст. 4532.
2. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24.07.2002 № 95-ФЗ (ред. от 15.12.2025) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2026) // СЗ РФ. 29.07.2002. № 30. Ст. 3012.
3. Савельев И. А. Мировое соглашение в гражданском процессе: современные тенденции, сущность и особенности заключения по отдельным категориям дел // Вестник Российской юстиции. № 38. 2025. С. 367–379.
4. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 17.11.2015 № 50 (ред. от 19.11.2024) «О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства» // СПС «КонсультантПлюс».
5. Федеральный закон от 26.07.2019 г. № 197-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СЗ РФ. 27.07.2019 г. № 30. Ст. 4099.
6. Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 18.07.2014 г. № 50 «О примирении сторон в арбитражном процессе» // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2014. № 9.
7. Определении Судебной коллегии по административным делам Верховного Суда РФ от 29.11.2017 № 69-КГ17–25 // URL: https://legalacts.ru/sud/opredelenie-verkhovnogo-suda-rf-ot-29112017-n-69-kg17–25/ (дата запроса: 19.07.2026 г.)
8. Валеев Д. Х. Собрание сочинений: Том 3: Исполнительное производство 2010–2024: монография / Д. Х. Валеев. М: Статут. 2025. 504 с. Текст: электронный. URL: https://znanium.ru/catalog/product/2240043 (дата обращения: 19.07.2026).
9. Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 8 апреля 2024 г. № 09АП-12342/24 по делу № А40–66473/2022 // URL: https://base.garant.ru/63625198/ (дата запроса: 19.07.2026 г.)
10. Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2, 3 (2024) (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27 ноября 2024 г.) // СПС «Гарант».
11. Определение Верховного Суда РФ от 28.04.2026 № 5-КГ26–28-К2 // СПС «Гарант».
12. Андреева Е. В. Правовая природа мирового соглашения в гражданском судопроизводстве // Молодой ученый. 2015. № 21 (101). С. 556–561. URL: https://moluch.ru/archive/101/22793 (дата запроса: 19.07.2026 г.)