The article examines the contemporary system of sources of Russian criminal law, taking into account the 2020 constitutional amendments, the role of the Criminal Code as the core of regulation, the status of the Plenum of the Supreme Court’s clarifications and the Constitutional Court’s legal positions, as well as the impact of international treaties after 2022–2023. It distinguishes between the “narrow” and “broad” understandings of sources, identifies risks associated with excessive blanket provisions, and proposes measures to enhance the certainty of criminal-law norms. The article concludes on the need to clarify the normative status of judicial clarifications and to standardize cross-sectoral references.

Keywords: criminal law, sources, Constitution of the Russian Federation, Criminal Code of the Russian Federation, Plenum of the Supreme Court of the Russian Federation, Constitutional Court of the Russian Federation, international treaties, blanket provisions, doctrine.

В российском уголовном праве сегодня складывается не монотонная, а многоуровневая система источников. На ее актуальность влияют три фактора: новое прочтение статуса международных обязательств после конституционных поправок 2020 года, возрастающая роль судебных разъяснений для единообразия практики и усиление бланкетных конструкций, которые «подтягивают» в сферу уголовной ответственности требования иных отраслей. Цель такого обзора проста: без лишней терминологии показать реальный состав источников, их иерархию и точки, где правопорядку требуется уточнение. Задачи выстраиваются соответственно: развести узкое и широкое понимание источников, зафиксировать конституционные пределы уголовной репрессии, пояснить смысл и место разъяснений Пленума Верховного Суда, обозначить влияние международных договоров и недавних федеральных законов, а в конце предложить практические ориентиры. Метод опирается на анализ норм и судебных актов в сочетании с доктриной [1].

В узком смысле источником уголовного права выступает сам уголовный закон, то есть текст Уголовного кодекса. В широком — более широкий круг: Конституция, международные договоры, правовые позиции Конституционного Суда, разъяснения Пленума Верховного Суда, а также вне уголовных актов, на которые ссылаются бланкетные диспозиции. Такое разведение удобно в работе: оно объясняет, почему реальная картина регулирования шире буквальной формулы статьи 1 УК [11].

Конституция задает пределы уголовной репрессии. Она закрепляет запрет придания обратной силы закону, ухудшающему положение, гарантирует законность и определенность и подчеркивает собственное верховенство. Поправки 2020 года ввели правило о неисполнении решений межгосударственных органов, если они противоречат Основному Закону. Это напрямую влияет на то, как суды и следствие пользуются международными стандартами при квалификации и назначении наказаний [1].

Ключевым элементом конституционной архитектуры стал и подход Конституционного Суда к коллизиям между международными решениями и Конституцией. В постановлении от 14 июля 2015 года № 21-П Суд обозначил условия допустимости отказа от исполнения отдельных актов международных органов. Тем самым был задан ориентир: международные стандарты применяются постольку, поскольку совместимы с конституционными началами и не разрушают суверенные пределы [6].

Чтобы любая норма могла служить основанием уголовной ответственности, требуется официальное опубликование. Это не техническая формальность, а гарантия предсказуемости и доверия к праву. Порядок опубликования и роль Официального интернет-портала правовой информации закреплены в федеральном законе и выступают частью механизма законности [7].

Центр системы — Уголовный кодекс. Формально он и составляет «уголовное законодательство». На практике же Кодекс широко опирается на бланкетные диспозиции. Они отсылают к другим отраслям, формируя расширенное поле источников. Отсылка должна быть понятной и доступной для адресата: человек должен заранее понимать, какое именно правило из иного акта наполняет уголовный запрет конкретным содержанием [2; 3].

Хорошо это видно на примере ответственности за нарушения в сфере лицензируемой деятельности. Составы незаконного предпринимательства и смежные посягательства опираются на требования, закрепленные за пределами УК, в том числе в законе о лицензировании. В результате «источниковая» картина объективно шире кодифицированного текста, а качество отсылок начинает влиять на предсказуемость уголовной оценки [8].

Еще один показательный блок — ответственность за производство и оборот опасной продукции. В постановлении Пленума Верховного Суда от 25 июня 2019 года по делам, связанным со статьей 238 УК, ответственность увязана с реальной опасностью для жизни и здоровья, а применимые акты перечислены через отсылку к конкретным техническим регламентам и профильным законам. Такая детализация снижает неопределенность, неизбежную при бланкетной технике [5].

В 2022–2023 годах изменился международно-правовой контур. Федеральный законодатель определил порядок обращения с постановлениями Европейского суда по правам человека, принятыми после выхода России из Совета Европы, и ограничил их исполнение. Это сузило сферу прямого влияния практики ЕСПЧ на уголовно-правовые аргументы и вернуло акцент на внутригосударственные источники [9].

Отдельным актом прекращено действие международных договоров Совета Европы в отношении России. Это решение не снимает значимости международных ориентиров в качестве аргумента толкования, но требует явной проверки их совместимости с Конституцией и действующим законом в каждом конкретном случае [10].

Судебная практика выполняет функцию конкретизации. Разъяснения Пленума Верховного Суда не создают новых составов преступлений и санкций, но обеспечивают единообразие толкования и тем самым стабилизируют правоприменение. Правовые основания этой работы закреплены в федеральном конституционном законе «О Верховном Суде Российской Федерации»; по сути, Пленум задает методические рамки квалификации и назначения наказания [4].

В доктрине накоплен аргумент в пользу признания «судебного слоя» функциональной частью системы источников. Без него нормы остаются слишком общими, а принцип законности требует достаточной степени определенности и предсказуемости. Научная литература показывает, что связь закона, разъяснений и профессиональной практики — это не исключение, а обычный режим существования уголовного права [15].

Проблемные зоны тоже обозначены. Во-первых, формула статьи 1 УК о монополии Кодекса не описывает многослойную реальность. Нужен аккуратный «перевод» этого факта на язык закона, который бы не смешивал толкование с правотворчеством, но легитимировал роль разъяснений как интерпретационного стандарта [12]. Во-вторых, избыточная бланкетизация порождает риск скрытой криминализации через неопределенные ссылки. Здесь необходимы единые требования к формулировке диспозиций и к точному указанию адресата отсылки, чтобы адресат мог без труда найти нужный акт и его версию на нужную дату [13]. В-третьих, требуется устойчивый баланс между международными ориентирами и конституционным суверенитетом: международная аргументация ценна, но применяется только после прозрачной проверки на совместимость [9; 10].

В качестве практических шагов можно предложить три простых решения. Первое: нормативно закрепить, что разъяснения Пленума применяются судами как авторитетный интерпретационный ориентир без придания им силы закона. Второе: разработать методический регламент для бланкетных норм с понятным описанием круга отсылочных актов и признаков их идентификации. Третье: поддерживать на официальном портале «карту источников» к статьям УК с версиями актов, на которые они ссылаются, что повысит предсказуемость и снизит риск произвольного толкования [7].

В итоге картина такова. Вершина — Конституция: она задает пределы уголовной репрессии, охраняет базовые гарантии и не допускает обратную силу закона, который ухудшает положение лица. На этом основании строится все остальное. Центр системы — Уголовный кодекс: именно в нем закреплены составы преступлений и виды наказаний. Чтобы нормы работали в реальной жизни, Кодекс связывается с другими отраслями через отсылки к техническим регламентам, санитарным правилам и иным актам. Разъяснения Пленума Верховного Суда помогают применять эти нормы одинаково по всей стране и превращают общие формулы закона в понятные для судов и практиков ориентиры. Международные стандарты используются постольку, поскольку не противоречат Конституции и федеральным законам, принятым в последние годы.

Что нужно улучшить. Во-первых, упорядочить бланкетные отсылки: четко указывать, к каким именно актам и версиям отсылает норма, чтобы адресат мог заранее понять, что от него требуется. Во-вторых, прозрачно закрепить статус разъяснений Пленума как авторитетного интерпретационного ориентира (не приравнивая их к закону), чтобы снять сомнения при квалификации и назначении наказания. Эти шаги повысят предсказуемость правоприменения и приведут формулу об источниках в соответствие с тем, как право реально действует сегодня.

Литература:

1. Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12.12.1993 (с изменениями, одобренными 01.07.2020). Офиц. текст. URL: https://pravo.gov.ru/constitution/ (дата обращения: 14.11.2025).
2. Уголовный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. действ.). URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_10699/ (дата обращения: 14.11.2025).
3. Федеральный конституционный закон от 05.02.2014 № 3-ФКЗ «О Верховном Суде Российской Федерации». URL: https://vsrf.ru/documents/download/15545 (дата обращения: 14.11.2025).
4. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_191241/ (дата обращения: 14.11.2025).
5. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 25.06.2019 № 18 «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьей 238 Уголовного кодекса Российской Федерации». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_327674/ (дата обращения: 14.11.2025).
6. Постановление Конституционного Суда РФ от 14.07.2015 № 21-П. URL: https://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001201507170018 (дата обращения: 14.11.2025).
7. Федеральный закон от 14.06.1994 № 5-ФЗ «О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального Собрания». URL: http://www.kremlin.ru/acts/bank/6279 (дата обращения: 14.11.2025). (Кремль)
8. Федеральный закон от 04.05.2011 № 99-ФЗ «О лицензировании отдельных видов деятельности». URL: https://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001201105050010 (дата обращения: 14.11.2025).
9. Федеральный закон от 11.06.2022 № 183-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации». URL: https://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202206110028 (дата обращения: 14.11.2025).
10. Федеральный закон от 28.02.2023 № 43-ФЗ «О прекращении действия международных договоров Совета Европы в отношении Российской Федерации». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_440620/ (дата обращения: 14.11.2025).
11. Наумов А. В. Российское уголовное право. Общая часть: учебник. 5-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2023.
12. Курс уголовного права. Том 1: Общая часть / под ред. Н. Ф. Кузнецовой, И. Я. Козаченко. 6-е изд., перераб. и доп. М.: Зерцало-М, 2022.
13. Рарог А. И. Уголовное право России. Общая часть: учебник. 6-е изд. М.: Проспект, 2022.
14. Борков В. Н. Принцип законности и уголовно-правовая доктрина // Вестник Восточно-Сибирского института МВД России. 2024. № 3. С. 19–29. URL: https://kvsz.ru/ru/nauka/article/83113/view (дата обращения: 14.11.2025).
15. Коняхин В. П., Асланян Р. Г. Первичные системно-структурные элементы российского уголовного права // Российский следователь. 2024. № 1. С. 18–22. DOI: 10.18572/1812–3783–2024–1–18–22. URL: https://lawinfo.ru/articles/5285/pervicnye-sistemno-strukturnye-elementy-rossiiskogo-ugolovnogo-prava (дата обращения: 14.11.2025).