Over time, tax risks in Russia have been transforming and increasing. At the same time, in most countries around the world, including the United States and Western Europe, tax regimes are much stricter than in Russia, with more stringent legislation and methods of tax and law enforcement agencies in the field of tax and financial crimes. For example, in Spain, there is no statute of limitations for tax and financial crimes, as is the case in the United Kingdom. The key areas of development for the Federal Tax Service in Russia include further digitalization of the tax service, expansion of remote — control tools, and the use of contactless methods of tax control, including tax monitoring and automatic determination of tax and currency residency. This means that artificial intelligence is being used for the purposes of the tax service. Additionally, there are plans to reduce the administrative burden on conscientious taxpayers. As of 2024, the number of tax audits has decreased by 28 % compared to 2023. However, these are only interim results. In the future, the number of inspections will decrease, while their rigidity, quality, depth, and effectiveness will increase. The development of the service part is planned — the Federal Tax Service from a punitive body should become a service body, but only for conscientious taxpayers.

Next, there is a reduction in the time it takes to provide tax deductions, especially for VAT, protection of taxpayers' personal confidential information, an increase in the collection of tax debts from individuals and legal entities, the issuance of decisions on conducting on-site tax audits in the last days of the year, a further reduction in the shadow economy, the resolution of issues with the unified tax account and self-employed individuals, and increased cooperation with other agencies, including the integration of data with the Federal Customs Service (legal, managerial, and technical protocols for cooperation).

Keywords : tax crimes, criminal cases, individuals and legal entities, liability, intent, investigation, risk map.

В целом, налоговая среда становится более агрессивной. Рост поступлений в бюджет ФНС с 1 января по 1 июня 2024 года вырос на 32 процента по сравнению с прошлым годом. Добровольная доплата налогоплательщиков в рамках аналитических работ составила 400 млрд. рублей. Также отметим рост среднего чека выездных налоговых проверок, в 2023 году он составил 63 млн. руб., что сильно превышает порог возбуждения уголовного дела по части 2 статьи 199 Уголовного кодекса России. Идет борьба с проблемой бумажных НДС, единый налоговый счет является «бездонной ямой» ввиду компьютерных, аппаратных и программных ошибок.

По физическим лицам средний чек также является достаточно большим. Через проверку физического лица можно выйти и на проверку тех бизнесов, которые он контролирует (явно и неявно), создать доказательственную базу того, что данное лицо / группа лиц является фактическим бенефициаром той или иной коммерческой деятельности и возложить на него ответственность за те налоговые нарушения, которые имеются в этой деятельности. Также отметим тренд замены налоговых статей на более тяжкие с такими формулировками, как хищение денег из бюджета путем неуплаты налогов со сроком давности 10 лет. Жестче становится уголовная и субсидиарная ответственность. При этом, чаще стали применяться более мягкие меры пресечения. Так, при расследовании уголовных дел аресты, заключение под стражу заменяются подписками о невыезде и домашним арестом [6, c. 126]. На данном этапе если лицу удалось избежать уголовного преступления, то он может спасти свой бизнес. Дело в том, что в последние 10 лет появилось такое понятие, как новое экономическое уголовное право. Так, еще в 2002 году на бизнес накладывали мелкие административные штрафы, сейчас же штрафы выросли в несколько раз. Эта тенденция, в том числе, коснулась уголовного преследования. На сегодня в УК РФ есть нормы, позволяющие прекратить уголовное преследование, расплатившись с государством. То есть, государство, в первую очередь, переносит уголовную ответственность в плоскость финансовых взаимоотношений.

Итак, налоговое преступление является самым опасным экономическим преступлением, когда под угрозой находятся имущество и свобода. Налоговое преступление рождается из налоговых претензий. Недавно повысили криминальные пороги уклонения от уплаты налогов, теперь они составляют 18,75 и 56,25 млн. руб. (крупный и особо крупный размеры, соответственно). По статье 199 части 1 УК РФ дела возбуждаются реже, чем по части 2, потому что срок давности по 1 части составляет 2 года, а налоговая проверка, зачастую, и срок на направление, обжалование, как правило, 2 годами исчерпывается. Если раньше этот срок удавалось преодолеть благодаря тому, что к выявлению налоговых преступлений привлекались сотрудники БЭП, то сейчас действует другой путь — через налоговую (статья 140 УПК РФ) [2]. Поэтому сроки давности выходят. В рамках налогового преступления важно отметить умысел. Например, сама по себе поданная ошибочная декларация без поддельных фактов или спор о праве, касающийся класса энергоэффективности здания (в зависимости от этого налог на имущество платится по льготной или полной ставке) не будет налоговым преступлением, нужен именно умысел. Иными словами, умысел — это налоговое мошенничество, когда есть определенный факт, который подменяется на фальшивый факт, когда совершается какое-либо действие, чтобы обмануть налоговую систему, налоговые органы. В этом случае и совершается налоговое преступление. Долг сам по себе, как таковой не будет являться преступлением [5, c. 420]. Например, если компания задекларировала долг в 100 млн. руб. и не платит его, то налогового преступления не будет.

Что касается окончания налогового преступления, Постановление Пленума Верховного Суда России № 48 определяет, что последний рубеж, когда преступление будет считаться совершенным — это фактическая неуплата налога в определенные законодательством сроки [4]. С 2011 года налоговые преступления расследуют следователи Следственного комитета России. Если говорить о налоговых претензиях, то их — миллионы, а к следователям попадает не так много налоговых претензий уголовного порядка — в 2022 году они составили 3500 сообщений о налоговых преступлениях. Несмотря на либерализацию законодательства, на новый подход, позволяющий предпринимателям быть более защищенными, в 2023 году количество сообщений увеличилось на 700 и составило 4200. В 2022 году было возбуждено 2200 дел, из них примерно половина направлена в суд, а примерно половина — прекращена. Также было насчитано 1500 положительных исходов (реабилитирующих решений) и 1600 негативных исходов (нереабилитирующих решений). В 2023 году было насчитано 1600 положительных исходов и 1800 негативных исходов. По делам, направленным в суд, почти 100 процентов составляют обвинительные приговоры, как следствие, одной из стратегий защиты становится не допустить возбуждение уголовного дела.

В рамках расследования налогового преступления возникает ряд проблем и вопросов, в том числе, следователю, расследующему конкретное дело, надо действовать в рамках сразу двух законодательств — налогового и уголовного законодательства. Если налоговое законодательство решает вопрос уплаты юридическим лицом налогов, то следователь всегда решает вопрос о том, какое физическое лицо было причастно к неуплате этих налогов в конкретной компании [8, c. 276]. Как следствие, подходы могут различаться. У следователя всегда работает презумпция невиновности, субъективное вменение (определятся конкретный субъект), а у налоговых органов — де-факто объективное вменение, они исходят из обратного — факт есть, значит компания в этом виновата. Следователи же всегда отталкиваются от другого — что сделало конкретное физическое лицо для того, чтобы пришло к этому, было ли оно причастно, есть ли доказательство тому и др. Основным недостатком такого подхода становится то, что трудно прогнозировать риски, непонятно, в каком ключе пойдет расследование.

Статей налоговых преступлений немного — статьи 198, 199, 199.1, 199.2 УК РФ [1]. С марта 2022 года уголовное преследование начинается только по материалам налогового органа. В 95 процентах случаев дела возбуждаются по решению, а в таких громких делах, как, например, дело блогеров Лерчика или Блиновской дела возбуждались по акту. Большой плюс для предпринимателей в том, что материалы оперативно-розыскной деятельности сотрудников органов внутренних дел не могут являться основанием для возбуждения уголовного дела. При этом, не стоит забывать о дополнительных или самостоятельных составах (например, статья 187 УК РФ). После того, как материал поступает, принимается решение о возбуждении уголовного дела либо об отказе в возбуждении уголовного дела. Соответственно, если дело возбуждается, то оно направляется либо в суд, либо прекращается по реабилитирующим или нереабилитирующим основаниям. Отказ в возбуждении уголовного дела тоже бывает реабилитирующим или нереабилитирующим. К дополнительным составам могут быть отнесены обнал, мошенничество, незаконный оборот средств платежей, создание и управление фирмой — однодневкой, легализация.

Как говорили ранее, в рамках стадии доследственной проверки лучше постараться остановиться до ее окончания. Средний срок расследования уголовного дела составляет 12 месяцев. Директор, учредитель, иногда бухгалтер и тайный бенефициар являются самыми незащищенными категориями. Расследование сильно отличается от налоговой проверки — если налоговые органы, в большей степени, опираются на документы, на свои базы, то следователь берет в учет 2 составляющие. Первая — это заключение эксперта, вторая — это допросы (показания участников процесса). Это — бывшие сотрудники, уволенные сотрудники, которые могут «развалить» всю защиту. Последние несколько лет актуальна тенденция вызова на допрос бывших сотрудников, причем как налоговыми органами в рамках выездной налоговой проверки, или на беседу в рамках предпроверочных мероприятий, так и при расследовании уголовных дел. С бывшими сотрудниками иногда налогоплательщику очень сложно, потому что они — неконтролируемые, к допросу и иным действиям их не подготовить и др. С этим надо работать, это в первую очередь касается номинальных директоров.

За налоговое преступление наказание составляет до 5 лет лишения свободы (в результате гуманизации законодательства), а за другие преступления, связанные с налогами (мошенничество, незаконная конвертация, создание подставных юридических лиц, легализация, отмывание и др.) — до 10 лет лишения свободы. Последняя группа преступлений сегодня стала еще более актуальна, поскольку снизились сроки давности по налоговым преступлениям. Как было сказано ранее, в рамках результатов расследования следователь принимает решение о направлении дела в суд или о прекращении уголовного дела по реабилитирующим (по сути, оправдывающим) или нереабилитирующим (де-факто, признающим виновного) основаниям. К нереабилитирующим основаниям относится истечение сроков давности, смерть и возмещение ущерба [7, c. 318]. Истечение срока давности по части 1 статьи 199 УК РФ — это весьма опасная статья, де-факто признающая виновным. Дело в том, что следователь, вынося такое решение, констатирует свои выводы только тем, что истекли сроки давности. Но в этом же постановлении практически безапелляционно он утверждает, что предприниматель совершил определенные действия. Именно фабулу того, что совершил предприниматель, можно легко использовать в суде при решении вопроса о гражданско-правовой ответственности, при субсидиарной ответственности. Часто бывает, что налоговые органы берут результаты расследования и с ними идут в суд.

Здесь следователь решает вопрос о причастности конкретного лица к конкретным действиям, а налоговые органы, как говорили ранее, решают только вопрос об уплате компанией налогов. Когда налоговые органы решают вопрос о субсидиарной ответственности, то должны доказать, что директор компании действовал недобросовестно, а именно совершил что-либо, что выходит за рамки их полномочий. А следователь обязан всегда это делать. Соответственно, налоговые органы могут взять постановление о прекращении уголовного дела и пойти в суд, убедив его, что следователь был прав. Возвращаясь назад, суд может вернуть уголовное дело прокурору в связи с нарушениями, а также может вынести обвинительный и оправдательный (менее 1 процента в России) приговоры. Суд также может прекратить уголовное дело в связи со сроками давности, смертью и др. В качестве примера рассмотрим дело Ахмадеевой (Постановление Конституционного Суда России от 08.12.2017 № 39-П). Если до 2017 года следователи были больше нацелены на арест в ходе расследования уголовного дела имущества юридического лица, то после этого дела Конституционный Суд сказал, что налоговое преступление — это деликтное обязательство, поэтому нести ответственность за деликтное обязательство должно конкретное лицо, которое совершило этот деликт — уголовное действие. Соответственно, это лицо должно нести ответственность своим имуществом с ремаркой, что это реализуется после того, как исчерпаются возможности взыскания ущерба с юридического лица [3]. Соответственно, следователь арестовывает «все у всех», чтобы набрать необходимую сумму ущерба.

Одним из решений имеющихся вопросов может стать карта рисков. Итак, первый уровень угрозы — когда поступают требования ФНС, второй уровень угрозы — когда вызывают на комиссию ФНС, третий уровень угрозы — когда запрос приходит к следователю с его вызовом. Когда поступает уведомление о возбуждении уголовного дела, то угроза реализуется в полной мере. Надо понимать, что угрозы могут увеличиваться в отдельных направлениях деятельности (например, общепит, строительство, металлургия и др.). Таким образом, существуют три угрозы — информация об опасности, информация об опасности подтверждена и опасность возникла. В рамках первой угрозы важно убедить собственника бизнеса, что с налоговыми рисками должен работать налоговый консультант, а не бухгалтер. Налоговый консультант — это человек, который может предвидеть, он мониторит практику, а бухгалтер — это специалист, который отражает произошедшие хозяйственные операции в бухгалтерском учете, что подтверждает совершенно разные компетенции. При следующей угрозе необходимо провести уголовный комплаенс. При угрозе с вызовом следователя, эта угроза уже реализовалась, поэтому всегда надо привлекать адвокатов, которые специализируются на этом весьма узком вопросе. Также надо постараться изыскать средства на погашение всех потенциальных претензий налогового органа. Адвокат по налоговым преступлениям может добиться вынесения решения об отказе в возбуждении уголовного дела, снизить сумму вменяемого ущерба, достичь прекращения дела на выгодных условиях, растянуть срок погашения ущерба и др.

Литература:

1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 10.06.2026) // Собрание законодательства РФ, 17.06.1996, № 25, ст.2954.

2. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 10.06.2026) // Собрание законодательства РФ, 24.12.2001, № 52, ст. 4921.

3. Постановление Конституционного Суда РФ от 08.12.2017 № 39-П «По делу о проверке конституционности положений статей 15, 1064 и 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации, подпункта 14 пункта 1 статьи 31 Налогового кодекса Российской Федерации, статьи 199.2 Уголовного кодекса Российской Федерации и части первой статьи 54 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан Г. Г. Ахмадеевой, С. И. Лысяка и А. Н. Сергеева» // Консультант Плюс.

4. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 26.11.2019 № 48 «О практике применения судами законодательства об ответственности за налоговые преступления» // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации, № 1, 2020.

5. Аверьянова Т. В. Криминалистика: учебник / Т. В. Аверьянова, Р. С. Белкин, Ю. Г. Корухов, Е. Р. Россинская. — 4-е изд., перераб. и доп. — М.: Норма: ИНФРА-М, 2023. — 928 с.

6. Беловицкий К. Б. Финансовые расследования: учебное пособие / К. Б. Беловицкий. — М.: Дашков и К, 2022. — 320 с.

7. Уголовное право России. Особенная часть: учебник / под ред. В. Н. Бурлакова, В. В. Векленко, В. Ф. Щепелькова. — 4-е изд., доп. — Санкт-Петербург: СПбГУ, 2022. — 896 с.

8. Экономическая безопасность: учебник / К. Б. Беловицкий, М. А. Булатенко, Н. Ф. Кузовлева, А. С. Микаева. — М.: Издательско-торговая корпорация «Дашков и К°», 2023. — 586 с.