Теоретические основы уступки прав по договору факторинга раскрываются в соотношении общих положений о перемене лиц в обязательстве и специальных правил о факторинге. Согласно ст. 824 ГК РФ договор факторинга представляет собой возмездную договорную конструкцию, по которой клиент обязуется уступить фактору денежные требования к должнику и оплатить оказанные услуги, а фактор обязуется совершить не менее двух действий, связанных с уступаемыми денежными требованиями.

При этом в части, не урегулированной главой 43 ГК РФ, к соответствующим отношениям применяются правила главы 24 ГК РФ, а сам договор может быть построен и как смешанный, если в нем присутствуют иные элементы обязательственной связи [2, ст. 824 п. 1, 3, 5]. После реформы, проведенной Федеральным законом от 26.07.2017 № 212-ФЗ, в качестве фактора допускается участие не только банков, но и любых коммерческих организаций [2, ст. 825; 3]. Уже из буквального содержания названных норм следует, что уступка права требования в факторинге не существует изолированно, а выполняет функцию юридического механизма, посредством которого оформляется более сложное имущественное отношение, включающее финансирование, учет, инкассацию, управление задолженностью и иные связанные действия.

В российской цивилистике устоялось положение о том, что договор факторинга нельзя сводить к обычной цессии. Обоснованно отмечается, что отношения факторинга имеют «более сложный характер, чем обычная цессия» [16, с. 3]. Те же авторы показывают, что после обновления главы 43 ГК РФ договор факторинга следует рассматривать как особый случай уступки требования, при котором специальные нормы главы 43 имеют приоритет перед общими нормами главы 24 ГК РФ [16, с. 3–5].

Н. Н. Карзаева, развивая функциональный подход, исходит из того, что доктринальное определение факторинга не должно расходиться с современным составом операций, фактически выполняемых фактором; иначе легальная модель перестает адекватно отражать содержание соответствующего обязательства [11, с. 14, 16]. Представляется, что именно такой подход является наиболее обоснованным применительно к теме уступки прав по договору факторинга, поскольку сама уступка здесь выступает не самостоятельной целью, а правовой формой организации оборота денежного требования в интересах финансирования и управления дебиторской задолженностью.

Правовой объект уступки в факторинге ограничен денежным требованием. Закон прямо допускает уступку как существующего, так и будущего денежного требования [2, ст. 826 п. 1]. Если уступается будущее требование, оно должно быть определено способом, позволяющим идентифицировать его в момент возникновения, а само право переходит к фактору после возникновения требования без дополнительной уступки, если более поздний момент не установлен договором [1, ст. 388.1 п. 1–2; 2, ст. 826 п. 3]. Глава 24 ГК РФ образует общий режим такой уступки. По общему правилу согласие должника на переход права не требуется, однако риск неблагоприятных последствий отсутствия уведомления несет новый кредитор [1, ст. 382 п. 2–3].

Денежное требование может быть уступлено и в ситуации договорного запрета уступки, поскольку для денежного требования такой запрет не лишает уступку силы, а влечет лишь возможную ответственность первоначального кредитора перед должником. [1, ст. 388 п. 3; 2, ст. 828 п. 1]. Данный подход соответствует выводу о том, что базовым элементом современного факторинга является договорное право денежного требования, то есть дебиторская задолженность, рассматриваемая в качестве имущественного актива, участвующего в гражданском обороте [11, с. 18].

В литературе также справедливо указывается, что глава 24 ГК РФ образует правовой фундамент института уступки, тогда как глава 43 закрепляет его специальную предпринимательскую модификацию [4, с. 11–12]. Содержание правового регулирования уступки по договору факторинга не исчерпывается определением объекта и допустимости перехода права. Значение имеют последствия уже совершенной уступки. Если иное не предусмотрено договором факторинга, клиент отвечает перед фактором за действительность уступаемого денежного требования, но не отвечает за неисполнение или ненадлежащее исполнение должником самого денежного требования [2, ст. 827 п. 1, 3].

Этот подход корреспондирует общему правилу ст. 390 ГК РФ, согласно которому цедент отвечает за недействительность уступленного требования, но не отвечает за его исполнение должником, если специально не принял такую ответственность [1, ст. 390]. Для должника правовые последствия уступки наступают после получения письменного уведомления, а именно: при наличии такого уведомления и при надлежащей идентификации требования исполнение должно производиться фактору, причем должник вправе потребовать доказательств уступки [2, ст. 830 п. 1–2]. Одновременно закон охраняет и интересы должника, позволяя ему произвести зачет своих денежных требований к клиенту, возникших к моменту получения уведомления об уступке [2, ст. 832]. Если же клиент нарушил договор с должником, последний по общему правилу не вправе требовать возврата уже уплаченных фактору сумм и должен предъявлять требования к самому клиенту [2, ст. 833]. Следовательно, уступка в факторинге порождает баланс интересов трех субъектов — клиента, фактора и должника, а не простую замену кредитора в уже существующем обязательстве.

В теории и законодательстве разграничиваются факторинг как окончательное приобретение требования и факторинг как обеспечительная уступка [12, с. 514]. По смыслу ст. 831 ГК РФ, если уступка совершается в целях приобретения требования фактором, он получает право на все суммы, которые взыщет с должника, даже если полученное превышает цену уступки; если же уступка имеет обеспечительный характер, фактор обязан представить клиенту отчет и передать сумму, превышающую размер обеспеченного обязательства, а если взысканной суммы оказалось недостаточно, клиент продолжает отвечать за остаток долга. [2, ст. 831 п. 1–2]. Именно в этой норме закреплено различие между уступкой как способом окончательного распоряжения правом и уступкой как способом обеспечения исполнения.

Э. А. Габараев обоснованно исходит из того, что обеспечительная уступка денежного требования обладает собственными специфическими признаками, не сводится к залогу и требует специальных правил, учитывающих ее самостоятельную правовую природу [7, с. 24–25, 28].

П. А. Правящий, в свою очередь, рассматривает обеспечительную уступку в рамках факторинга как разновидность титульного обеспечения и делает вывод о том, что прекращение обеспеченного обязательства должно влечь обратный переход денежного требования клиенту в силу принципа акцессорности [15, с. 16–17]. Представляется, что данный вывод является методологически верным, поскольку позволяет разграничить обеспечительный факторинг, обычную цессию и залог обязательственного права без смешения их правовых режимов.

Первая проблема современного регулирования состоит в несоответствии между названием главы 43 ГК РФ и действительным содержанием ст. 824 ГК РФ. В литературе прямо указывается на «устаревшее название главы» [4, с. 12].

Н. Н. Карзаева также показывает, что существующее определение факторинга в доктрине и в нормативном обороте во многих случаях не соответствует современному содержанию операций, которые выполняет фактор [11, с. 14, 16]. Действительно, закон требует от фактора совершения не менее двух действий, а само финансирование в ряде моделей не исчерпывает содержания обязательства [2, ст. 824 п. 1–2]. В связи с этим представляется обоснованным изменить наименование главы 43 ГК РФ на «Договор факторинга» и скорректировать п. 1 ст. 824 ГК РФ так, чтобы в нем прямо закреплялось: факторинг представляет собой возмездный договор, в рамках которого клиент уступает фактору денежное требование, а фактор совершает не менее двух связанных с ним действий, одним из которых может быть финансирование. Дополнительно сохраняет значение предложение о выработке Верховным Судом Российской Федерации разъяснений по вопросам квалификации договора факторинга, поскольку, как отмечалось в литературе, конфликты сторон во многом вызваны недостаточным пониманием его правовой природы [10, с. 84–85].

Вторая проблема касается специального регулирования факторинга при уступке требования в обеспечительных целях.

Несмотря на наличие ст. 831 ГК РФ, в законе прямо не закреплены последствия прекращения обеспеченного обязательства в части автоматического возврата клиенту неисполненного денежного требования, передачи документов, удостоверяющих требование, и завершения расчетов между сторонами. Между тем Э. А. Габараев последовательно обосновывает необходимость специальных правил для обеспечительной уступки и исключает возможность ее растворения в залоговой конструкции [5, с. 173; 6, с. 32; 7, с. 25; 8, с. 24–25, 28], а П. А. Правящий прямо связывает прекращение обеспеченного обязательства с обратным переходом требования клиенту в силу п. 4 ст. 329 ГК РФ [13, с. 90–91; 14, с. 131–132; 15, с. 16–17]. С учетом этого представляется целесообразным дополнить главу 43 ГК РФ специальной нормой, условно новой ст. 831.1 ГК РФ, в которой следовало бы предусмотреть: прекращение обеспеченного обязательства влечет обратный переход неисполненного денежного требования клиенту в силу закона, если иное прямо не предусмотрено договором; фактор обязан передать клиенту документы, удостоверяющие требование; суммы, полученные сверх размера обеспеченного обязательства, подлежат возврату клиенту в установленный срок.

Таким образом, уступка прав по договору факторинга в российском гражданском праве представляет собой специальную предпринимательскую разновидность уступки денежного требования, правовой режим которой строится на сочетании главы 24 и главы 43 ГК РФ. Теоретически она не может быть сведена ни к простой цессии, ни к залогу обязательственного права, поскольку выполняет самостоятельную функцию в обороте денежного требования и обслуживает более сложное обязательственное отношение между клиентом, фактором и должником. Действующее законодательство уже содержит необходимый минимум правил об объекте уступки, уведомлении должника, распределении рисков и различии между окончательной и обеспечительной уступкой.

Наряду с этим в действующем регулировании сохраняются две проблемы. Первая состоит в том, что название главы 43 ГК РФ «Финансирование под уступку денежного требования» не соответствует содержанию ст. 824 ГК РФ, поскольку закон закрепляет факторинг как договор, в рамках которого фактор совершает не менее двух действий, связанных с уступаемыми денежными требованиями, и не сводит его только к предоставлению финансирования. Решение данной проблемы возможно путем изменения названия главы 43 ГК РФ на «Договор факторинга» и п. 1 ст. 824 ГК РФ в следующей редакции: «По договору факторинга одна сторона (клиент) обязуется уступить другой стороне фактору денежные требования к третьему лицу (должнику) и оплатить оказанные услуги, а фактор обязуется совершить не менее двух действий, связанных с уступаемыми денежными требованиями, включая передачу клиенту денежных средств, осуществление учета денежных требований, реализацию прав по денежным требованиям и осуществление прав по договорам, обеспечивающим исполнение обязательств должника».

Вторая проблема состоит в том, что ст. 831 ГК РФ разграничивает окончательную уступку и уступку требования в обеспечительных целях, однако не определяет последствия прекращения обеспеченного обязательства в части обратного перехода клиенту неисполненного денежного требования, передачи документов, удостоверяющих требование, и завершения расчетов между сторонами. Ее решение возможно путем дополнения главы 43 ГК РФ специальной нормой, в которой следует закрепить, что прекращение обеспеченного обязательства влечет возврат неисполненного денежного требования клиенту, а фактор обязан передать документы по требованию и перечислить суммы, полученные сверх размера обеспеченного обязательства.

Литература:

1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 31.07.2025, с изм. от 25.03.2026) [Электронный ресурс] — URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=LAW;n=182878 (дата обращения: 22.04.2026).
2. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая) от 26.01.1996 № 14-ФЗ (ред. от 24.06.2025, с изм. от 16.12.2025) [Электронный ресурс] — URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?base=LAW&n=9027&req=doc (дата обращения: 22.04.2026).
3. О внесении изменений в части первую и вторую Гражданского кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации: Федеральный закон от 26.07.2017 № 212-ФЗ [Электронный ресурс] — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_220900/ (дата обращения: 22.04.2026).
4. Базяскина, Ю. А. Сравнительный анализ правового регулирования факторинга в РФ и КНР / Ю. А. Базяскина, С. В. Старцева // Социально-экономические процессы современного общества: материалы Всерос. науч.-практ. конф. (Чебоксары, 16 мая 2025 г.) / гл. ред. Э. В. Фомин; Чувашский государственный институт культуры и искусств. — Чебоксары: Среда, 2025. — С. 11–13.
5. Габараев, Э. А. Обеспечительная уступка денежного требования и финансирование под обеспечительную уступку денежного требования: проблемы правовой квалификации / Э. А. Габараев // Российский юридический журнал. — 2020. — № 5 (134). — С. 173–184.
6. Габараев, Э. А. Обеспечительная уступка денежного требования: сущность обеспечительного эффекта / Э. А. Габараев // Юрист. — 2021. — № 7. — С. 32–36.
7. Габараев, Э. А. Обеспечительная уступка денежного требования в механизме исполнения различных гражданско-правовых обязательств / Э. А. Габараев // Хозяйство и право. — 2023. — № 10 (561). — С. 24–32.
8. Габараев, Э. А. Обеспечительная уступка денежного требования: проблемы теории и правоприменения: автореф. дис.... канд. юрид. наук: 5.1.3 / Э. А. Габараев. — Москва, 2024. — 30 с.
9. Гасников, К. Д. Договор финансирования под уступку денежного требования (факторинг) как способ обеспечения исполнения обязательств / К. Д. Гасников // Законодательство. — 2020. — № 6. — С. 27–34.
10. Годунов, П. А. Проблемы реформирования договора факторинга в России / П. А. Годунов // Вестник науки. — 2022. — Т. 1. — № 2 (47). — С. 76–87.
11. Карзаева, Н. Н. Факторинг: эволюция понятия и содержания / Н. Н. Карзаева // Бизнес. Образование. Право. — 2024. — № 4 (69). — С. 13–19.
12. Куделич, М. И. Проблемы законодательства о факторинге в Российской Федерации / М. И. Куделич // Актуальные вопросы современной экономики. — 2022. — № 3. — С. 514–536.
13. Правящий, П. А. Обеспечительная уступка требования (часть 1) / П. А. Правящий // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. — 2022. — № 12. — С. 84–113.
14. Правящий, П. А. Обеспечительная уступка требования (часть 2) / П. А. Правящий // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. — 2023. — № 1. — С. 131–155.
15. Правящий, П. А. Титульные способы обеспечения исполнения обязательств в российском законодательстве: автореф. дис.... канд. юрид. наук: 5.1.3 / П. А. Правящий. — Москва, 2024. — 36 с.
16. Федоров А. Г., Ермакова М. А. Общие начала и принципиальные отличия договоров уступки права требования (цессии) и финансирования под уступку денежного требования (факторинга) // Дневник науки. 2020. № 1. С. 1–12.