В современных условиях рекламы является неотъемлемым элементом рыночной экономики и одним из наиболее эффективных инструментов продвижения товаров, работ и услуг. Одновременно с этим реклама оказывает существенное влияние на формирование потребительского поведения, что обусловливает необходимость обеспечения надлежащего уровня защиты лиц, выступающих адресатами рекламных сообщений [1]. Актуальность рассматриваемой проблемы существенно возросла в связи с развитием цифровых технологий, социальных сетей и электронных платформ (сервисов). Традиционные механизмы правового регулирования все чаще сталкиваются с новыми формами рекламного воздействия, которые не всегда могут быть эффективно «охвачены» существующими правовыми инструментами и конструкциями.

Защита прав потребителей рекламы представляет собой комплекс правовых, организационных и институциональных мер, направленных на обеспечение права граждан на получение достоверной и полной информации о товарах, работах и услугах. Конституционное право на получение информации находит свое отражение в положениях Федерального закона от 13 марта 2006 № 38-ФЗ «О рекламе» [2] и Закона РФ от 07.02.1992 № 2300–1 «О защите прав потребителей» [3]. Вместе с тем анализ законодательства показывает, что действующая нормативная база в значительной степени формировалась применительно к традиционном каналам распространения рекламы. Указанное обстоятельство создает определенные сложности в условиях цифровизации общественных отношений.

Одним из ключевых принципов рекламного законодательства выступает принцип достоверности рекламной информации. Однако на практике именно нарушения указанного принципа являются наиболее распространенными. Рекламодатели зачастую акцентируют внимание на наиболее «привлекательных» характеристиках товара или услуги, в то время как существенные условия сделки раскрываются неполно либо представлены способом, затрудняющим их восприятие потребителем. В результате последний принимает экономически значимое решение, основываясь на искаженной «картине» рекламируемого продукта.

Развитие цифровой среды обусловило появление новых форм рекламного воздействия [4]. Если ранее субъектный состав рекламных правоотношений был относительно определенным, то в настоящее время в качестве посредников выступают блогеры, владельцы цифровых платформ, администраторы каналов и иные участники информационного обмена. В связи с этим возникает вопрос о пределах ответственности указанных субъектов и критериях разграничения рекламы и информационного контента. Становится очевидным, что отсутствие единообразного подхода к решению данного вопроса негативно влияет на уровень правовой определенности.

Особое внимания заслуживает проблема так называемой скрытой рекламы. Современные технологии позволяют интегрировать рекламные сообщения в информационный или развлекательный контент таким образом, что потребитель не воспринимает их в качестве рекламы. Помимо этого, нативная реклама, рекомендации блогеров, искусственно сформированные отзывы создают дополнительные риски нарушения прав потребителей на получение достоверной рекламной информации. При этом выявление факта рекламного характера соответствующего контента зачастую представляет значительные сложности как для потребителей, так и для контрольных органов.

Показательной является практика Федеральной антимонопольным службы (ФАС России). В ряде дел о рекламе банковских продуктов антимонопольной орган указал на недопустимость акцентирования внимания исключительно на выгодных условиях при сокрытии существенных ограничений. В частности, широкий общественный резонанс получили дела, связанные с рекламой финансовых услуг «Альфа-Банка», в которых ФАС России пришла к выводу о недопустимости введения потребителей в заблуждение вследствие способа представления информации [5].

Аналогичные проблемы выявляются в сфере рекламы медицинских услуг, где особое значение имеет полнота и достоверность сведений, влияющих на принятие решения о выборе способа лечения. Так, ФАС России признала ненадлежащей рекламу сервиса поиска врачей «НаПоправку» в связи с нарушением требований к рекламе медицинских услуг и маркировке рекламы [6]. Указанный пример свидетельствует о сложности соблюдения специальных требований в цифровой среде.

Несмотря на наличие административных санкций за нарушение законодательства о рекламе, вопрос эффективности ответственности остается дискуссионным. В научной литературе справедливо отмечается, что размеры отдельных штрафов не всегда сопоставимы с экономической выгодой, получаемой нарушителем [7]. Кроме того, длительность административных процедур может проводить к тому, что рекламная кампания достигает поставленных целей еще до вынесения решения по делу. Безусловно, в таких условиях превентивный потенциал юридической ответственности существенно снижается.

Дополнительные сложности обусловлены глобальным характером цифровой среды. Значительная часть рекламной информации распространяется посредством иностранных платформ (сервисов), деятельность которых, очевидно, не поддается эффективному контролю со стороны национальных регуляторов. Указанное обстоятельство создает проблемы в части определения применимого права, установления личности нарушителя, а также исполнения решений компетентных органов при выявлении соответствующих нарушений. В результате уровень защищенности потребителей в цифровой среде оказывается ниже по сравнению с традиционными сегментами рекламного рынка.

С учетом изложенного, представляется целесообразным дальнейшее развитие правового регулирования интернет-рекламы. В частности, требуется совершенствование механизмов идентификации рекламного контента, развитие требований к его маркировке, а также конкретизация правового статуса блогеров и иных цифровых посредников. Не менее важным направлением является повышение уровня цифровой и правовой грамотности населения, поскольку информированный потребитель способен более эффективно защищать собственные права.

Таким образом, существующая система защиты прав потребителей рекламы в Российской Федерации нуждается в дальнейшей адаптации к условиям цифровой экономики. Основными проблемами остаются распространение скрытой рекламы, недостаточная определенность правового статуса отдельных участников цифровых рекламных отношений, сложности привлечения нарушителей к ответственности, а также трансграничный характер распространения рекламной информации. Решение указанных проблем возможно посредством комплексного совершенствования отечественного законодательства в сфере рекламы, правоприменительной практики и механизмов общественного контроля.

Литература:

1. Гуляева О. Н. Манипулятивное поведение в потребительских правоотношениях // Lex Russica. 2025. № 3 (220).
2. Федеральный закон от 13 марта 2006 № 38-ФЗ «О рекламе» // Собрание законодательства РФ. — 2003. — № 12. Ст. 1232.
3. Закон РФ от 07.02.1992 № 2300–1 «О защите прав потребителей» // Собрание законодательства РФ. — 1996. — № 3. Ст. 140.
4. Ермакова И. В. Защита прав потребителей от недобросовестной сетевой рекламы: некоторые теоретические и практические аспекты // Юридические исследования. 2021. № 7.
5. ФАС признала ненадлежащей рекламу вклада «Альфа-Банка» [Электронный ресурс] // https://rg.ru/2024/05/13/fas-priznala-nenadlezhashchej-reklamu-vklada-alfa-banka.html?utm_source=chatgpt.com&utm_referrer=https %3A %2F %2Fchatgpt.com %2F// (дата обращения: 14 июня 2026 год).
6. ФАС признала ненадлежащей рекламу сервиса по поиску врачей «НаПоправку» [Электронный ресурс] // https://fas.gov.ru/news/33247// (дата обращения: 14 июня 2026 год).
7. Новикова Ю. М. Ответственность за нарушение законодательства Российской Федерации о рекламе // Вестник магистратуры. 2019. № 10–5 (97).