The article presents a theoretical analysis of the relationship between cognitive personality structures (early maladaptive schemas) and the characteristics of interpersonal relationships in adulthood. Based on the analysis of modern domestic and foreign research, the mechanism of the transformation of childhood traumatic experience into stable patterns of insecure attachment is examined. It is substantiated that schemas of the «Disconnection and Rejection» domain (Abandonment, Mistrust, Emotional Deprivation) act as fundamental predictors of the formation of anxious-ambivalent and avoidant attachment styles. Special attention is paid to the phenomenon of codependency as a consequence of the activation of schemas from the «Impaired Autonomy» domain and anxious attachment style. Data on the gender specificity of the influence of schemas on relationship satisfaction in a dyad are presented.

Keywords: early maladaptive schemas (EMS), attachment styles, codependency, psychological trauma, interpersonal relationships, relationship satisfaction, coping strategies, gender differences .

Введение

В условиях современной социокультурной ситуации проблема построения гармоничных и стабильных межличностных отношений приобретает особую остроту. Статистика разводов, рост числа людей, страдающих от одиночества или находящихся в деструктивных, созависимых отношениях, свидетельствуют о кризисе института семьи и интимности. Актуальность исследования обусловлена необходимостью понимания глубинных интрапсихических механизмов, которые заставляют человека, несмотря на сознательное стремление к счастью и близости, бессознательно воспроизводить травматичные сценарии отвержения или слияния.

Традиционно эти проблемы рассматриваются сквозь призму теории привязанности, основоположником которой является Дж. Боулби. Согласно его фундаментальным трудам, ранний опыт взаимодействия с матерью формирует «внутреннюю рабочую модель» отношений, которая сохраняется на протяжении всей жизни и регулирует ожидания человека от партнера [3; 4]. Л. В. Жихарева в своем анализе подчеркивает, что привязанность — это сложная система, включающая когнитивные компоненты (образы себя и другого), эмоциональные реакции (сигналы о потребностях) и поведенческие паттерны (поиск близости) [5].

Если ранний опыт был травмирующим (эмоциональная холодность, насилие, непредсказуемость родителя), у ребенка формируются специфические нарушения развития. Ю. А. Кочетова и коллеги отмечают, что психотравмирующие события в раннем и дошкольном возрасте (например, нарушения детско-родительских отношений) приводят к расстройству привязанности, замедлению эмоционально-волевого развития и формированию дезадаптивных личностных черт, таких как тревожность, агрессия или социальная замкнутость [6].

Цель данной работы — проанализировать роль ранних дезадаптивных схем (по Дж. Янгу) как когнитивного фундамента, на котором во взрослом возрасте выстраиваются ненадежные типы привязанности и созависимое поведение.

Типы привязанности и феномен созависимости: от детства к взрослости

В классических работах М. Эйнсворт и Дж. Боулби были выделены надежный и ненадежные (избегающий, тревожно-амбивалентный) типы привязанности [8]. Современные исследования подтверждают актуальность этой классификации и раскрывают её поведенческие проявления.

Избегающий тип привязанности.

Исследования Л. В. Жихаревой показывают, что дети с избегающим типом демонстрируют эмоциональную отстраненность и псевдонезависимость как защиту от родительского отвержения. Мать не воспринимается ими как «надежная база», поэтому ребенок учится подавлять свои потребности в утешении [5]. Во взрослом возрасте этот паттерн трансформируется в страх близости. Т. С. Агафонова и Г. И. Могилевская указывают, что взрослые с избегающим типом стремятся сохранить дистанцию, воспринимая партнера как угрозу своей автономии. Они склонны скрывать свои чувства и избегать конфликтов путем ухода, что блокирует возможность подлинной интимности [1].

Тревожно-амбивалентный тип и созависимость.

Дети с этим типом склонны к «слиянию», они не отходят от матери, их исследовательское поведение подавлено страхом потери объекта привязанности [5]. У взрослых это проявляется как постоянная тревога о возможном разрыве, ревность и навязчивая потребность в подтверждении своей значимости («Любишь ли ты меня?»).

Крайним проявлением тревожной привязанности является созависимость. Е. С. Антонова в своем исследовании обнаружила прямую корреляционную связь (r=0,55) между уровнем созависимости и тревожно-амбивалентным типом привязанности у студентов. Созависимая личность характеризуется размытыми психологическими границами, принятием чрезмерной ответственности за чувства и поведение партнера, а также игнорированием собственных потребностей из-за глубинного страха одиночества [2].

Ранние дезадаптивные схемы как когнитивная основа нарушений

Когнитивно-поведенческий подход, разработанный Дж. Янгом (схема-терапия), позволяет углубить понимание привязанности, рассматривая ее через призму ранних дезадаптивных схем (РДС) . Схемы — это устойчивые, глубоко укоренившиеся эмоциональные и когнитивные паттерны, сформированные в детстве в результате неудовлетворения базовых потребностей в безопасности, автономии, свободе выражения эмоций и принятии [12; 13].

Домен «Разрыв и отвержение» и его влияние.

Исследование S. Körük (2017) на выборке из 100 человек подтвердило, что схемы этого домена являются мощнейшими предикторами деструктивного поведения в отношениях.

Схема «Эмоциональная депривация» (убеждение, что потребность в эмоциональной поддержке никогда не будет удовлетворена) имеет сильную положительную корреляцию со страхом отношений и избегающим поведением как у мужчин, так и у женщин. Человек заранее уверен, что его не поймут, и поэтому не открывается партнеру [10].

Схема «Покинутость/Нестабильность» (убеждение, что значимые люди уйдут или умрут) напрямую связана с тревожной привязанностью. Исследование показало, что у женщин эта схема коррелирует с чрезмерной фиксацией на отношениях (relational preoccupation), что является маркером созависимости [10].

Связь с клиническими расстройствами.

Взаимосвязь схем и привязанности выходит за рамки просто «трудностей в браке». E. Özaslan и коллеги (2025), сравнивая пациентов с большим депрессивным расстройством и здоровую группу, обнаружили, что высокие баллы по схемам «Социальная изоляция», «Покинутость» и «Дефективность» тесно связаны с тревожным и избегающим типами привязанности. Более того, именно эти схемы (в сочетании с ненадежной привязанностью) коррелируют с тяжестью депрессивной симптоматики, хронизацией заболевания и повышенным риском суицидального поведения [11]. Это подтверждает тезис о том, что схема — это не просто «мысль», а патогенная структура, разрушающая психическое здоровье.

Специфика у разных полов и диадическое взаимодействие

Особый интерес представляют данные о том, как схемы одного партнера влияют на другого. Использование модели взаимозависимости актор-партнер (APIM) в исследовании L. Kover и коллег (2024) позволило выявить сложные перекрестные влияния в парах.

1. Влияние женских схем на мужчин.

Было установлено, что схема «Покинутость» у женщин негативно влияет не только на их собственную удовлетворенность, но и на удовлетворенность их партнеров-мужчин. Женская тревога и требования гарантий любви создают эмоциональное давление, которое может приводить мужчину к дистанцированию. Также схема «Недоверие/Ожидание жестокого обращения» у женщин коррелирует со снижением удовлетворенности партнера: постоянная подозрительность и оборонительная позиция женщины истощают ресурс отношений [9].

2. Влияние мужских схем на женщин.

Схема «Эмоциональная депривация» у мужчин является универсальным предиктором низкой удовлетворенности обоих партнеров. Мужская эмоциональная холодность и неспособность давать поддержку бьют по базовой потребности женщины в контакте. Интересно, что схема «Уязвимость» (страх катастрофы) у мужчин снижает их собственную удовлетворенность, но не влияет на партнершу, тогда как мужская «Негативность/Пессимизм» отравляет атмосферу в паре в целом [9].

3. Комплементарность схем.

S. Körük (2017) обнаружил высокие корреляции между схемами партнеров, что подтверждает феномен «схема-химии»: люди выбирают друг друга так, чтобы их схемы подкреплялись. Например, женщина со схемой «Покорность» (Subjugation) часто выбирает мужчину со схемой «Грандиозность» или «Поиск одобрения», что создает устойчивый, но дисфункциональный созависимый союз [10].

Роль копинг-стратегий в поддержании созависимости

Почему, несмотря на страдания, люди остаются в таких отношениях? Ответ лежит в плоскости копинг-стратегий (совладающего поведения). Они как «автопилот»: помогают пережить момент, но не решают проблему. Т. Л. Крюкова в своих работах показывает, что совладающее поведение является механизмом, связывающим личностные диспозиции и реальные действия в стрессовой ситуации. При низкой субъектности и наличии дезадаптивных схем человек склонен выбирать непродуктивные стратегии [7].

В контексте созависимости работают три дезадаптивных копинга по Дж. Янгу [13]:

— Капитуляция: Человек со схемой «Покинутость» выбирает стратегию подчинения. Он терпит плохое отношение, лишь бы не остаться одному. Это основа созависимости.

— Избегание: Человек со схемой «Недоверие» избегает близости, трудоголизм или уход в виртуальную реальность становятся способами не чувствовать боль от схемы.

— Гиперкомпенсация: Человек со схемой «Дефективность» может вести себя высокомерно и критиковать партнера, чтобы скрыть свою уязвимость (контрзависимое поведение).

Крюкова отмечает, что активное развитие стиля совладающего поведения происходит в подростковом возрасте [7], и именно в этот период, на фоне первой влюбленности, часто закрепляются деструктивные паттерны, если подросток не имеет поддержки и примера здоровых отношений.

Заключение

Проведенный теоретический и эмпирический анализ позволяет сделать следующие выводы:

1. Фундаментальная роль схем. Ненадежные типы привязанности (тревожный, избегающий) и созависимое поведение во взрослом возрасте являются внешним проявлением активности ранних дезадаптивных схем. Схемы «Эмоциональная депривация» , «Покинутость» и «Недоверие» (домен «Разрыв и отвержение») выступают ядром этих нарушений.
2. Различие влияния схем на мужчин и женщин. Женские схемы (особенно связанные с тревогой отвержения) оказывают более сильное влияние на диаду, часто снижая удовлетворенность обоих партнеров. Мужские схемы (связанные с отстранением и депривацией) провоцируют чувство одиночества у партнерши.
3. Клиническая значимость. Игнорирование этих паттернов ведет не только к разводам, но и к развитию клинической депрессии и суицидального риска. Созависимость следует рассматривать не просто как «плохую привычку», а как серьезное нарушение адаптации, требующее психотерапевтической интервенции.
4. Практические рекомендации. Эффективная психологическая помощь должна быть направлена на реструктуризацию схем (схема-терапия). Работа должна включать осознание клиентом своих детских травм, идентификацию дезадаптивных копингов (капитуляции, избегания) и формирование фигуры «Здорового Взрослого», способного удовлетворять свои потребности без слияния или изоляции.

Литература:

1. Агафонова, Т. С., Могилевская, Г. И. (2024). Влияние типа привязанности на построение гармоничных отношений и удовлетворенность браком. Тенденции развития науки и образования , (7), 66–69. ¹
2. Антонова, Е. С., Циркунова, Н. И. (2023). Изучение взаимосвязи созависимости с типами привязанности у студентов. Психологическая студия: сборник статей , Витебск, 40–43. ²
3. Боулби, Дж. Привязанность/Дж. Боулби.-М.: Гардарики, 2003.- 447 с.
4. Боулби, Дж. Создание и разрушение эмоциональных связей / Дж. Боулби. — М., 2006
5. Жихарева, Л. В. (2013). Теория привязанности, теоретические и практические аспекты. Перспективы Науки и Образования , (4), 144–154.
6. Кочетова, Ю. А., Климакова, М. В., Емельянова, Е. А. (2025). Психологическая травма в разные периоды детства. Социальные науки и детство , 6(2), 27–48.
7. Крюкова, Т. Л. (2005). Психология совладающего поведения в разные периоды жизни: автореф. дис.... д-ра психол. наук. Москва.
8. Ainsworth, M. D. S., Blehar, M. C., Waters, E., Wall, S. (1978). Patterns of attachment: A psychological study of the strange situation. Hillsdale, NJ: Erlbaum.
9. Kover, L., et al. (2024). The association between early maladaptive schemas and romantic relationship satisfaction. Frontiers in Psychology , 15, 1460723.
10. Körük, S. (2017). Early Maladaptive Schemas and Attachment Styles Predicting Tendencies in Intimate Relationship. European Journal of Education Studies , 3(9), 393–411.
11. Özaslan, E., Türkili, S., Acar, Ş. (2025). Evaluation of Early Maladaptive Schemas and Adult Attachment Profiles in Patients Diagnosed with Major Depressive Disorder... Journal of Clinical Medicine , 14, 170.
12. Young, J. E. (1999). Cognitive therapy for personality disorders: A schema-focused approach. Sarasota, FL: Professional Resource Press.
13. Young, J. E., Klosko, J. S., Weishaar, M. E. (2003). Schema Therapy: A Practitioner's Guide. New York: Guilford Press.