Актуальность данной темы обусловлена фундаментальной трансформацией российской денежной системы. На сегодняшний день появляется все большее количество частных финансовых инструментов, которые сложно контролировать централизованно, в связи с чем государство разработало свою альтернативу — цифровой рубль. По итогам 2025 года проект цифрового рубля окончательно перешел из режима эксперимента в режим инфраструктурного проекта с понятными сроками и обязательствами для рынка. Наряду с активным внедрением и широким распространением цифрового рубля в настоящее время в законодательстве Российской Федерации отсутствуют нормы, полноценно закрепляющие его правовой статус и регулирующие оборот, в связи с чем отсутствует правовая определенность вокруг понятия «цифровой рубль» и прогнозирование относительно его полноценного внедрения в повседневную жизнь.

Стоит отметить, что на сегодняшний день цифровой рубль активно входит в повседневный гражданский оборот. Так, например, по данным с официального сайта Центрального банка РФ [17] уже существует 27 банков-участников тестовых операций с цифровыми рублями. Более того, тестовые проекты цифрового рубля CBDC широко используются в межгосударственной торговле с Китаем (95 % от общих объемов торговли) [25].

В российском законодательстве цифровой рубль имеет противоречивый статус. С одной стороны, исходя из буквального толкования ст. 140 Гражданского кодекса Российской Федерации цифровой рубль рассматривается как одна из форм национальной валюты наряду с наличными и безналичными денежными средствами — он является платежным средством. Также с 2023 года в соответствие со ст. 128 Гражданского кодекса Российской Федерации цифровой рубль вошел в круг объектов гражданских прав и на сегодняшний день считается «иным имуществом», с правовым статусом аналогичным имущественным правам, безналичными денежными средствами и бездокументарным ценным бумагам [21]. Но стоит отметить, что безналичные денежные средства в классическом понимании не существуют как самостоятельные вещи, а представляют собой требования к кредитной организации. Цифровой рубль же эмитируется непосредственно Банком России как самостоятельная валютная единица, что не попадает под привычную модель «денег как обязательства». Также согласно статье 5 Федеральный закон «О банках и банковской деятельности» привлечение цифровых рублей во вклады (депозиты) не осуществляется [22] — то есть цифровой рубль не может быть средством накопления, а невозможность накопления в форме депозита противоречит логике «имущественного права» как права, предполагающего возможность использования для извлечения дохода.

В доктрине на данный момент тоже нет единого подхода к правовой природе цифрового рубля. Так, например, по мнению В. В. Шумиловой, цифровой рубль представляет собой «дополнительную инновационную форму национальной валюты, которая будет обращаться наравне с другими формами денег посредством цифровых технологий» [24], похожую позицию высказывает А. В. Турбанов, он утверждает, что цифровой рубль «станет третьей формой российской валюты и будет использоваться наряду с безналичными рублями» [23]. Альтернативный подход к правовой основе цифрового рубля можно найти в работах Л. Ю. Василевской, на её взгляд «цифровой рубль представляет собой имущественное (обязательственное) право и подпадает под гражданско-правовую квалификацию цифрового права» [3]. Таким образом, исходя из позиций, высказываемых в современной доктрине, можно сделать вывод о том, что цифровой рубль имеет двойственную правовую природу — он одновременно является, и валютой, и имущественным правом (по аналогии с неоднозначной правовой природой Центрального банка Российской Федерации, который одновременно является, и публичным органом государственный власти, и юридическим лицом с частноправовым статусом).

Обращаясь к судебной практике, можно увидеть, что споры относительно цифрового рубля пока являются очень редким явлением, в связи с его совсем недавним появлением и, на сегодняшний день, ещё не широким распространением в повседневной жизни. Однако уже сейчас существует судебная практика, которая иллюстрирует нам, как правоприменителям — что суды однозначно относят цифровой рубль к объектам гражданских прав и применяют к нему права и обязанности, справедливые для имущественных прав в классическом смысле. Например, Арбитражный суд Московского округа в своём Постановлении от 24 апреля 2026 г. по делу № А40–147210/2023 [13] подчеркивает, что по Налоговому законодательству в случае неисполнения обязательств со стороны гражданина — обращение взыскания может происходить в том числе и на цифровые рубли, принадлежащие нарушителю. Также считаем, что закрепление цифрового рубля как объекта гражданских прав на законодательном уровне (в ст. 128 ГК) — исключает блок споров относительно признания/не признания цифрового рубля объектом, к которому могут применяться положения законодательства РФ.

Ст. 1 Федерального закона «О валютном регулировании и валютном контроле» закрепляет валюту в наличной форме и в безналичной форме (к которой относятся средства на счетах и во вкладах, цифровые деньги иностранных государств) [20]. Следовательно, исходя из содержания данной статьи, понятия безналичных денежных средств и цифрового рубля отождествляется. Однако сопоставляя понятие «цифровой рубль» и наиболее близкую к нему правовую категорию — безналичные деньги, можно выявить значительные различия. Так, например, в отличие от безналичных расчетов к цифровым рублям не применяются традиционные формы расчетов, предусмотренные гл. 46 ГК РФ, включая платежные поручения, аккредитивы, инкассо и чеки. Также цифровой рубль может существовать только на платформе Центрального Банка и только на одном расчетном счете — открытие нескольких счетов (как в разных коммерческих банках может быть с безналичными денежными средствами) не допускается, хотя банки будут выступать в роли «проводников» при совершении операций с цифровыми рублями (предоставлять доступ, обсуживать, контролировать и консультировать при совершении операций с цифровыми рублями), так же с цифровыми рублями нельзя будет совершить никакие анонимные операции, даже при минимальных суммах. Р. И. Гарипов и Н. Н. Максимова в качестве основных отличий цифрового рубля от безналичных денег указывают: «1) обращение в блокчейне; 2) возможность использования в качестве расчетного средства как в онлайн, так и в офлайн-режиме; 3) отсутствие комиссий за перевод» [4]. Таким образом, различие между цифровым и безналичным рублем заключается не только в техническом механизме их обращения, но и в том, какой круг расчетных операций может с ними совершаться, и допустимых способах осуществления расчетных операций.

Более того, считаем, что цифровой рубль правильнее было бы отождествлять не только с безналичными денежными средства, но ещё и с наличными, так как цифровой рубль эмитируется исключительно Центральным Банком — правовая природа сходная с наличными денежными средствами. Поэтому цифровой рубль нужно выделять именно неким гибридом, который содержит в себе свойства и наличных, и безналичных денег — в связи с чем его дальнейшее внедрение и повседневное использование гражданами, юридическими лицами и органами государственной власти должно стать более оптимальным и удобным, чем использование двух, противоположных по своим характеристикам, форм валюты по отдельности.

Считаем необходимым провести системный сравнительно-правовой анализ цифрового рубля и цифровой валюты (криптовалюты), выделив их сущностные отличия, так как на практике и в публичном дискурсе нередко происходит смешение понятий «цифровой рубль» и «криптовалюта», что порождает юридические ошибки и неверные ожидания участников оборота. Как справедливо отмечает Е. В. Зайнутдинова, общим признаком для всех этих категорий выступает их цифровая форма и существование в определенной информационной системе, однако различия между ними лежат в плоскости легализации, ограничений оборота и функционального назначения [5]. Рассмотрим основные отличия «цифрового рубля» от «цифровой валюты»:

1. Цифровой рубль, согласно изменениям, внесенным в ст. 128 ГК РФ, рассматривается как «иное имущество» и, по сути, является имущественным правом требования к Банку России. Как пишут Д. А. Самородов и М. С. Мережкина, цифровой рубль обладает двойственной правовой природой: с одной стороны — это объект гражданских прав, с другой — форма валюты Российской Федерации, используемая для расчетов [18]. Л. Ю. Василевская прямо квалифицирует цифровой рубль как обязательственное право, подпадающее под категорию цифровых прав [3, c. 9-19]. А криптовалюта (в российском законодательстве — «цифровая валюта») имеет иной статус. Федеральный закон от 31.07.2020 № 259–ФЗ определяет цифровую валюту как совокупность электронных данных, которые не являются законным платежным средством. При этом Верховный Суд РФ и судебная практика (например, Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда по делу № А40–124668/2017) признают криптовалюту имуществом по смыслу ст. 128 ГК РФ [14]. Однако, в отличие от цифрового рубля, криптовалюта не имеет обязанного лица — ее ценность обеспечивается не государственной гарантией, а доверием участников оборота и алгоритмами консенсуса.

Таким образом, первое отличие состоит в том, что цифровой рубль является обязательственным правом требования к центральному эмитенту; криптовалюта — децентрализованным имуществом без обязанного лица.

2. Эмитентом цифрового рубля выступает Банк России. Это следует из Концепции цифрового рубля 2021 г. и поправок в Федеральный закон «О национальной платежной системе». Цифровой рубль является формой существования национальной валюты наряду с наличными и безналичными деньгами. Криптовалюта (биткоин, эфириум и др.) не имеет эмитента в юридическом смысле. Майнинг представляет собой деятельность по созданию новых «монет», которая не регулируется нормами о денежной эмиссии. С. А. Андрюшин и А. Я. Запорожан подчеркивают, что криптовалюты являются частными деньгами, не обеспеченными активами центрального банка [1]. Более того, согласно ст. 14 Федерального закона № 259–ФЗ, на территории РФ запрещено принимать криптовалюту в качестве средства платежа, что подчеркивает ее негосударственную природу.

Второе отличие состоит в том, что цифровой рубль эмитируется исключительно Банком России и обеспечивается государством, криптовалюта же не имеет эмитента и не обеспечена никакими публично–правовыми гарантиями.

3. Цифровой рубль по замыслу регулятора призван выполнять все функции законного платежного средства. Ст. 140 ГК РФ прямо допускает расчеты цифровыми рублями. В 2024 году Банк России проводил тестовые операции с участием реальных клиентов — оплата товаров и услуг с использованием QR–кода. Планируется, что с 2026 года крупные торговые сети будут обязаны принимать цифровой рубль. Таким образом, цифровой рубль — это универсальное расчетное средство. А криптовалюта, напротив, законным платежным средством не является. Ее использование в качестве встречного предоставления возможно только в силу соглашения сторон, но никто не может быть принужден к ее принятию. Внутри страны оборот криптовалюты как средства платежа запрещен. Как указывает А. А. Максуров, существуют сложности с привлечением к ответственности за использование криптовалюты в расчетах [9], что свидетельствует о «сером» характере ее оборота. Отсутствие защиты имущественных прав, связанных с цифровой валютой, наглядно иллюстрируется судебной практикой. Так, например, в Апелляционном определении СК по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда от 23 марта 2023 г. по делу № 33–6505/2023 истец перевел ответчику 135 000 рублей без указания назначения платежа. Ответчик утверждал, что это оплата за биткоины, приобретенные через иностранную платформу LocalBitcoins. Суд установил, что сделки с цифровой валютой через иностранных операторов, не включенных в реестры Банка России, не соответствуют законодательству РФ. Такая валюта не признается объектом гражданских прав в России. Суд признал получение средств неосновательным обогащением и обязал ответчика вернуть деньги, а также выплатить проценты и расходы по госпошлине. Апелляционная инстанция оставила решение без изменений.

То есть, третье отличие заключается в том, что, цифровой рубль является законным платежным средством, обязательным к приему в установленных случаях и, при необходимости, защищаемым государством в соответствие с законодательством РФ, криптовалюта лишь инвестиционный актив (иное имущество), не являющийся деньгами.

4. Расчеты цифровым рублем характеризуются повышенной прозрачностью. Как отмечают А. О. Питиримова и К. Д. Сироткина, цифровой рубль станет инструментом финансового контроля [12]. Операции в платформе цифрового рубля отслеживаются Банком России, что позволяет противодействовать расчетным операциям, противоречащим законодательству РФ. Криптовалюта же, особенно конфиденциальные монеты (Monero, Zcash), предоставляет высокий уровень анонимности. Это создает риски использования криптовалюты в незаконной деятельности. Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении № 1 от 26.02.2019 распространил на криптовалюту законодательство о противодействии легализации преступных доходов [15].

Следовательно, четвертое отличие состоит в том, что цифровой рубль предполагает высокую степень контролируемости, а криптовалюта в значительной степени анонимна и неподконтрольна государству.

5. В отношении цифрового рубля законодатель не вводит значительных ограничений оборота, за некоторым исключением (невозможность открытия вкладов в цифровых рублях, как указано в ст. 5 Закона «О банках и банковской деятельности», невозможность накопления на счетах цифровых рублей). Криптовалюта, наоборот, обставлена многочисленными запретами. Ее нельзя использовать как средство платежа, рекламировать, организовывать ее выпуск и обращение без соответствующей лицензии. При этом, как справедливо замечает С. А. Карелина, отсутствуют эффективные механизмы поиска криптовалюты в процедурах банкротства [6], что создает пробел в правовом регулировании.

Проведенный анализ позволяет сделать следующие выводы относительно разницы между понятиями «цифровой рубль» и «цифровая валюта». Указанные понятия являются принципиально различными правовыми феноменами. Цифровой рубль — это форма национальной валюты, обязательственное право, эмитируемое Банком России, обладающее всеми признаками законного платежного средства и встроенное в централизованную информационную систему. Криптовалюта — децентрализованное цифровое имущество, не имеющее обязанного лица, не являющееся деньгами, оборот которого внутри России существенно ограничен.

Категории «цифровая валюта» и «цифровой рубль» нельзя сопоставлять никаким образом. Прогнозировать внедрение цифрового рубля по аналогии с развитием и распространением криптовалюты также не представляется возможным. Следовательно, цифровой рубль будет проходить свой индивидуальный путь широкого внедрения и распространения, а также иметь принципиально другие достоинства и недостатки по сравнению с цифровой валютой.

По итогам 2025 года проект цифрового рубля трансформировался из экспериментальной инициативы в полноценный инфраструктурный проект с детерминированными сроками реализации и обязательствами для участников рынка, что объективно актуализирует комплексное исследование его макроэкономических последствий. В связи с этим считаем, что необходимо анализировать влияние цифрового рубля на трансмиссионный механизм денежно-кредитной политики, устойчивость банковского сектора и перспективы интеграции в систему международных расчётов.

Стоит отметить, что экономическое влияние цифрового рубля на денежно-кредитную политику носит двоякий характер. С одной стороны, по мнению И. Г. Марина, внедрение цифрового рубля способствует повышению эффективности денежно-кредитной политики за счёт снижения транзакционных издержек и ускорения скорости обращения денег [10]. Появление третьей формы денег приведёт к перераспределению средств между наличными, безналичными и цифровыми рублями, однако общий объём денежного предложения останется неизменным, поскольку эмиссия цифрового рубля сопровождается списанием аналогичной суммы с корреспондентских счётов кредитных организаций [7].

С другой стороны, наиболее значимым риском для денежно-кредитной политики является возможный отток ликвидности из банковского сектора. По различным оценкам, отток может составить от 2 до 10 трлн рублей [11], [19], а в неблагоприятном сценарии кредитные организации могут столкнуться с утратой 35–40 % средств на текущих счетах физических лиц и пятой части средств корпоративных клиентов. Однако выбранная двухуровневая розничная модель (CBDC), при которой коммерческие банки сохраняют роль финансовых посредников, позволяет смягчить негативные последствия [7].

В случае существенного сокращения ликвидности банковского сектора регулятор располагает инструментами для нейтрализации дефляционного давления, включая возможность снижения ключевой ставки и перехода от абсорбирования ликвидности к её предоставлению. Введение цифрового рубля также способствует сокращению теневой экономики на 7,3 трлн рублей, или на 21 % от первоначального объёма, за счёт повышения прозрачности финансовых операций, что оказывает умеренное дефляционное воздействие [16].

Таким образом, цифровой рубль одновременно усиливает и ослабляет инструментарий денежно-кредитного регулирования — он повышает прозрачность денежных потоков, но создаёт неопределённость в отношении поведения банковского сектора.

В условиях санкционного давления на российскую экономику и отключения российских банков от международной платёжной системы SWIFT цифровой рубль приобретает особое значение как инструмент международных расчётов. По мнению В. В. Антропова, национальные цифровые валюты, стоимость которых гарантируется государством через центральный банк, представляют наиболее перспективную форму международных взаиморасчётов в сравнении с децентрализованными криптовалютами, отличающимися высокой волатильностью и низкой ликвидностью. Однако существенным препятствием остаётся необходимость создания технических предпосылок для финансового сотрудничества со стороны заинтересованных стран и формирования соответствующей нормативной базы [2].

Таким образом, цифровой рубль становится не просто платёжным средством, а геополитическим инструментом, способным обходить традиционные финансовые барьеры.

Существенным технологическим преимуществом выступает интеграция смарт-контрактов — алгоритмизированных сделок, автоматически исполняемых при наступлении заданных условий на платформе цифрового рубля. Данный инструмент исключает возможность одностороннего уклонения от обязательств и снижает издержки на юридическое сопровождение. В пилотном режиме тестируются смарт-контракты для условного депонирования средств (эскроу) при расчётах по госконтрактам, что открывает перспективы для автоматизации выплат заработной платы, страховых возмещений и внутрихолдинговых расчётов [7]. В отличие от классической договорной конструкции, смарт-контракт на платформе цифрового рубля обеспечивает мгновенное исполнение обязательств при наступлении прописанных в коде условий, что минимизирует риски неисполнения и сокращает издержки для контрагентов.

Управление рисками, сопутствующими внедрению цифрового рубля, требует системного подхода, учитывающего интересы всех стейкхолдеров. По мнению Ю. А. Лебедевой, централизованная платформа цифрового рубля представляет собой потенциально привлекательную цель для масштабных кибератак, успешная реализация которых может парализовать платёжную систему и привести к утрате средств [8]. При этом сохраняются технологические риски, связанные с недостаточной производительностью распределённых реестров и обеспечением офлайн-режима. Инфраструктурная неготовность предприятий и разный уровень защищённости финансовых организаций создают дополнительные уязвимости.

Ключевым фактором успеха проекта является готовность населения и бизнеса к использованию новой формы денег, поскольку опыт других стран демонстрирует, что низкая популярность цифровых валют центральных банков может сделать их внедрение экономически неэффективным [16]. Поэтапный подход к запуску, предусматривающий пилотирование на ограниченном круге участников с последующим масштабированием, позволяет выявлять и устранять технические проблемы, адаптировать нормативную базу и формировать доверие пользователей [7].

Таким образом, риски внедрения цифрового рубля не являются непреодолимыми, но требуют постоянного мониторинга и гибкости регуляторных механизмов.

Согласно Концепции [7], дальнейшее развитие цифрового рубля Банка России должно быть направлено на совершенствование механизмов защиты прав потребителей, определение правового статуса цифрового рубля в международных расчётах, урегулирование вопросов налогообложения операций с цифровой валютой. Российское правовое и экономическое поле в сфере цифровых валют находится на стадии активного формирования, и новаторский характер цифровых активов объективно обусловливает необходимость поэтапного совершенствования законодательства с учётом накопленного опыта пилотных проектов и международной практики.

В конечном итоге цифровой рубль представляет собой не просто технологическое обновление платёжной системы, а фундаментальный элемент новой экономической архитектуры, способный переопределить соотношение между государством, банками и гражданами в сфере денежных отношений.

Литература:

1. Андрюшин С. А. Цифровая валюта центрального банка как третья форма денег государства // Актуальные проблемы экономики и права. 2021. Т. 15. № 1. С. 54–76; Запорожан А. Я. Цифровой рубль ЦБ РФ // Управленческое консультирование. 2021. № 6. С. 32–36.
2. Антропов, В. В. Современные цифровые технологии в международных расчетах как инструменты обхода антироссийских санкций / В. В. Антропов // Экономика. Налоги. Право. — 2024. — № 6. — С. 51–53.
3. Василевская Л. Ю. Цифровой рубль: взгляд цивилиста на проблему [Электронный ресурс] // Lex russica. — 2023. — Т. 76, № 1. С. 16
4. Гарипов Р. И., Максимова Н. Н. Значение цифрового рубля для экономики страны [Электронный ресурс] // Управление в современных системах. — 2012. — № 4. С. 8
5. Зайнутдинова Е. В. Цифровая валюта, цифровые права и цифровой рубль: перспективы использования в российской юрисдикции // Право и бизнес. 2024. № 2. С. 3–9.
6. Карелина С. А., Фролов И. В. Правовой режим криптовалюты и институт несостоятельности (банкротства): проблемы правовой регламентации // Право и цифровая экономика. 2019. № 4. С. 14–18.
7. Концепция цифрового рубля / Банк России. — Электрон. текстовые дан. — Москва, 2021. — Режим доступа: https://cbr.ru/Content/Document/File/120075/concept_08042021.pdf (дата обращения: 19.05.2026).
8. Лебедева, Ю. А. Цифровая валюта в России: устойчивость финансовой системы и управление рисками: монография / Ю. А. Лебедева. — Москва: Русайнс, 2025. — 126 с. — ISBN 978–5-466–10561–2. — Режим доступа: https://book.ru/book/960597 (дата обращения: 19.05.2026).
9. Максуров А. А. К вопросу о юридической ответственности за использование криптовалюты при производстве расчетов // Вестник Омской юридической академии. 2018. № 4. С. 428–433.
10. Марин, И. Г. Анализ влияния внедрения цифрового рубля на денежно-кредитную политику Банка России и финансовую систему страны / И. Г. Марин // Финансы и кредит. — 2025. — Т. 31, № 8. — С. 218.
11. Оценка влияния цифрового рубля на депозиты коммерческих банков России // Финансовый журнал. — 2025. — Т. 17, № 3. — С. 126–140. — Режим доступа: https://www.finjournal-nifi.ru/images/FILES/Journal/Archive/2025/3/statii/08_3_2025_v17.pdf (дата обращения: 19.05.2026).
12. Питиримова А. О., Сироткина К. Д. Цифровой рубль как инструмент обеспечения финансового контроля // Вопросы российской юстиции. 2023. № 24. С. 546–552.
13. Постановление Арбитражного суд Московского округа от 24 апреля 2026 г. по делу № А40–147210/2023
14. Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 15 мая 2018 г. по делу № А40–124668/2017.
15. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 26.02.2019 № 1 «О внесении изменений в Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 07.07.2015 № 32…» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2019. № 4.
16. Родик, П. А. Цифровой рубль в правовом поле России: анализ нормативного регулирования и механизмов обращения / П. А. Родик, Т. А. Стафеева // Вестник молодежной науки. — 2025. — № 4 (51). С. 51.
17. Сайт ЦБ РФ (Электронный источник: https://cbr.ru/fintech/dr/, дата обращения: 19.05.2026)
18. Самородов Д. А., Мережкина М. С. Цифровой рубль как объект правового регулирования в Российской Федерации: понятие и перспективы применения // Вестник Московского университета имени С. Ю. Витте. Серия 2. Юридические науки. 2024. № 4 (44). С. 20–24.
19. Солнцев, О. Г. Оценка рисков внедрения цифрового рубля для стабильности денежного рынка и возможностей их компенсации инструментами денежно-кредитной политики / О. Г. Солнцев, И. В. Медведев. — Электрон. текстовые дан. — Режим доступа: http://www.forecast.ru/_Archive/analitics/Soln/Komp_Kredit.pdf (дата обращения: 19.05.2026).
20. Федеральный закон от 10.12.2003 N 173-ФЗ (ред. от 28.12.2024) «О валютном регулировании и валютном контроле» Ст. 1
21. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая)" от 30.11.1994 N 51-ФЗ (ред. от 31.07.2025, с изм. от 25.03.2026) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.08.2025) Ст. 128
22. Федеральный закон от 02.12.1990 N 395–1 (ред. от 09.04.2026) «О банках и банковской деятельности» Ст. 5
23. Турбанов А. В. Цифровой рубль как новая форма денег [Электронный ресурс] // Актуальные проблемы российского права. — 2022. — Т. 17, № 5 (138). С. 74
24. Шумилова В. В. Цифровой рубль Банка России как новая форма национальной валюты [Электронный ресурс] // Правовая парадигма. — 2022. — Т. 21, № 2. С. 158
25. Экспертное заключение по итогам сессии ПМЭФ-2025 «Международное финансовое сотрудничество: Россия, Африка и Азия — новый финансовый треугольник». (Электронный источник: https://roscongress.ru/materials/kak-vnedrenie-tsifrovykh-valyut-v-stranakh-briks-menyaet-landshaftmezhdunarodnykh-raschetov/, дата обращения: 19.05.2026)