Введение

Эффективное функционирование человека в современном мире невозможно вне общества и взаимодействия с другими людьми. Помимо возросшей социальной, экономической и политической напряженности, как внешних факторов, на первый план начинают выходить внутренние причины, мешающие встроиться в социум. Особенно сложно это становится в том случае, если именно другие люди явились источником внутренних страданий. В последние годы все большее внимание уделяется концепции комплексной травмы — пролонгированной травматизации, происходившей в условиях беспомощности и зависимости от других. В отличие от единичного травматического события, комплексная травма имеет личностно-формирующий характер и искажает представление о себе, о других и мире в целом. Это накладывает неизгладимый след на представление о своем будущем и искажает жизненную перспективу личности, деля жизнь на «до и после».

Комплексная травма

Концепция комплексной травмы в ее современном понимании проделала долгий исторический путь, истоки которого заложили З. Фрейд и Й. Брейер. По представленной ими теоретической модели истерия являлась результатом фиксации психики на вытесненных воспоминаниях. В противовес была выдвинута модель истерии П. Жане, как диссоциативной защитной функции психики [1, 9].

В последующем благодаря опыту участников мировых войн понимание истерии, лишь как внутреннего симптома, расширилось до причин, лежащих вне пределов психики, а именно экстремальных условий, которым подвергались солдаты, что аналогично современному пониманию ПТСР. Стоит отметить, что со временем ПТСР перестало ассоциироваться исключительно с боевой травмой и было включено в DSM–III в 1980 году [4]. Однако и этот конструкт не охватывал случаи длительного или повторяющегося стрессового воздействия и те структурные изменения, которые происходят в психике.

Большим прорывом в этой теме стала работа американского психиатра Дж. Херман, представившей концепцию комплексной травмы в 1992 году. В отличие от единичного обезличенного стрессора во внешней среде, комплексная травма имеет «лицо», так как травматизация происходит непосредственно в контакте с другими людьми, чаще всего в детстве, с близкими, значимыми фигурами. Это подрывает не только чувство безопасности и доверия к другим людям, но и накладывает отпечаток на всю структуру личности, что выражается в негативном самовосприятии и низкой самооценке [5, 11].

Помимо урона идентичности, Б. ван дер Колк акцентировал внимание на нейробиологических изменениях в работе головного мозга, который, находясь в ситуации хронического стресса, начинает приспосабливаться к стрессору, в результате чего адаптивные механизмы реакции на стресс становятся приоритетными [3]. К адаптивным механизмам также можно отнести структурную диссоциацию, разделяющую личность на обособленные эмоциональные и функциональные части, что также помогает справиться с непереносимыми переживаниями (О. ван дер Харт) [10].

Концепция комплексной травмы нашла свое официальное отражение в введении диагноза «комплексное ПТСР» в МКБ-11. Помимо классических симптомов ПТСР диагноз включает симптомы «нарушения самоорганизации личности», к которым относятся дисрегуляция аффекта, нарушения самовосприятия (хроническое чувство стыда, вины, провала), трудности в межличностных отношениях. Все эти симптомы приводят к дезадаптации в личной, семейной, социальной, учебно-трудовой сферах жизнедеятельности.

Таким образом, для целей данной статьи можно выделить следующие определения:

Комплексная травма — это личностно-формирующий опыт хронически повторяющихся стрессовых событий в условиях зависимости и беспомощности (чаще в детстве).

Последствия комплексной травмы — спектр стойких психологических и нейробиологических изменений (нарушения привязанности и эмоционально-аффективной сферы, низкая самооценка, хроническое чувство вины и стыда), которые обусловлены наличием хронического травматического опыта в сфере межличностных отношений.

КПТСР — клинический диагноз, введенный в МКБ-11, для постановки которого необходимо наличие в анамнезе травматического стрессора в сфере межличностных отношений, симптомов классического ПТСР и нарушений самоорганизации (аффективная дисрегуляция, негативное самовосприятие, трудности в построении отношений).

Влияние последствий комплексной травмы на жизненную перспективу личности

Жизненная перспектива — интегральная характеристика, формирующаяся в течение всей жизни и включающая в себя представление о своем будущем, цели, планы, ценности и смыслы личности.

Ввиду многогранности и субъективности этой категории, ее изучали представители разных подходов: С. Л. Рубинштейн, Б. Г. Ананьев, Е. И. Головаха и А. А. Кроник, К. Левин, Ф. Зимбардо, В. Франкл, А. Маслоу и другие. Каждый подход фокусировал свое внимание на отдельном аспекте: активности и целеполагании, субъективном и событийном восприятии своего времени, балансе прошлого, настоящего и будущего, а также смыслообразующем и мотивационном компоненте.

Жизненная перспектива складывается из когнитивных (планы), эмоциональных (надежда и безнадежность) и мотивационных (желание и вера в свои силы) компонентов. Как часть временной перспективы, включающей в себя прошлое, настоящее и будущее, она отражает способность человека проецировать себя в будущее, как в пространство возможной самореализации.

В рамках деятельностного подхода (С. Л. Рубинштейн) эти компоненты могут быть представлены как три взаимосвязанные модальности: «хочу» (желания, мотивация), «могу» (вера в свои силы) и «надо» (внутренний долг и ответственность) [8].

Комплексная травма, ввиду своего межличностного и пролонгированного характера, подрывает чувство собственного достоинства, автономию и целостность. Негативное самовосприятие, включающее в себя чувство хронического вины и стыда, становится частью идентичности, что делает последствия комплексной травмы организующим принципом субъективной картины жизни человека.

Длительное отсутствие эмоциональной и физической стабильности и безопасности формирует чувство выученной беспомощности, что препятствует возможности проецировать себя во времени, ставить цели, вкладывать смысл в предстоящие события и быть уверенным в возможности их реализации. Внешняя непредсказуемость становится внутренней субъективной реальностью.

Деформация мотивационно-волевого компонента наряду с убежденностью в собственной плохости и чувстве неэффективности приводит к отсутствию желаний или трудностям в их распознавании, отсутствию веры в собственные силы и возможности осуществить свои планы. Внутренний долг и ответственность окрашиваются чувством вины или перфекционизмом, так как социальные ожидания являются небезопасными, ввиду того что доверие к миру и другим людям подорвано.

Диссоциативная адаптация и нейробиологические изменения в аффективной сфере имеют основной целью удовлетворить базовую потребность в безопасности, направляя все психические ресурсы человека на выживание, что сужает жизненную перспективу до настоящего момента. Такое сужение жизненной перспективы накладывает отпечаток на баланс временных ориентаций, где преобладает фокус на негативном прошлом и фаталистическом настоящем [2]. Ориентация на будущее становится невозможной или сопряжена с тревогой и чувством неопределенности, что подкрепляется негативными убеждениями о себе, о других и мире в целом. Этот фильтр восприятия укрепляет защитное поведение и препятствует переходу на более творческий уровень жизни [6].

Описанные выше изменения являются дезадаптивной траекторией, характеризующейся застреванием и закреплением симптоматики. Жизненная перспектива не только деформируется и сужается, но и имеет склонность к девиантной активности [7]. Но при определенных условиях, в результате когнитивной и смысловой переработки травматического опыта, интеграции диссоциативного материала в личностный нарратив, возможен переход на адаптивную, совладающую траекторию. Отправной точкой для пересмотра жизненной перспективы в таком случае являются значимые события экзистенциального порядка, меняющие смысловую основу для построения будущего

Выводы

Комплексная травма — это не отдельное событие, а длительный опыт нахождения в травмирующих условиях, где человек беспомощен и зависим от других людей. Такой опыт не только перестраивает личность, но и формирует неадаптивные схемы поведения и эмоционального реагирования, ключевыми последствиями которых являются эмоциональная неустойчивость, хроническое чувство вины и стыда, неспособность доверять и строить близкие отношения.

Обобщая теоретический анализ, автор выдвигает следующие тезисы о том, как последствия комплексной травмы деформируют жизненную перспективу:

1. Хронический стыд и интроецированная вина блокируют желания человека и веру в свои силы, лишая жизненную перспективу мотивационного компонента.
2. Длительное нахождение в беспомощном состоянии в условиях хронического стресса и непредсказуемости формирует убеждение о невозможности повлиять на ситуацию. Это фиксирует человека на фаталистическом настоящем и делает невозможным долгосрочное планирование (когнитивный и эмоциональный компонент).
3. Диссоциативная фрагментация опыта препятствует осмыслению жизни как единой временной линии, где между прошлым, настоящим и будущим существуют причинно-следственные связи. Фрагментация биографического нарратива на обособленные эпизоды лишает жизненную перспективу связности и осмысленности.

Помимо дезадаптивной траектории, связанной с застреванием в прошлом и выживанием в фаталистичном и безнадежном настоящем, существует также адаптивная (совладающая) траектория, при которой переработка травматичного опыта запускает процесс посттравматического роста. В таком случае жизненная перспектива перестраивается на смысловой основе, что делает ее более реалистичной и структурированной.

Таким образом, практическая работа с последствиями комплексной травмы должна включать не только снижение симптомов, но и восстановление способности к планированию, построению связного жизненного нарратива и коррекцию баланса временных ориентаций.

Литература:

1. Власова Н. В. Психическая травма: ретроспективный обзор теоретических обоснований, феноменология и психотерапия // II Международная конференция по консультативной психологии и психотерапии, пос. памяти Ф. Е. Василюка: сборник материалов. —2020. —№ 1. —С. 53–57.

2. Зимбардо Ф., Бойд Дж. Парадокс времени. Новая психология времени, которая улучшит вашу жизнь. — СПб.: Речь, 2010. — 352 с.

3. Колк Б. ван дер. Тело помнит все: Какую роль психологическая травма играет в жизни человека и какие техники помогают ее преодолеть / пер. с англ. И. Чорного. — М.: Эксмо, 2025. — 464 с.

4. Лощилин Г. А. К вопросу об этиологии посттравматического стрессового расстройства и комплексного ПТСР // Личность в меняющемся мире: здоровье, адаптация, развитие. — 2021. — Т. 9. — № 2 (33). — С. 125–132.

5. Падун М. А. Русскоязычная версия «Международного опросника травмы»: адаптация и валидизация на неклинической выборке // Консультативная психология и психотерапия. — 2022. — Т. 30. — № 3. — С. 42–67.

6. Ральникова И. А. Перестройка системы жизненных перспектив человека в контексте переломных событий: автореф. дис. … д-ра психол. наук: 19.00.01. — Томск: Национальный исследовательский Томский государственный университет, 2012. — 47 с.

7. Редюк А. Н., Крутолевич А. Н. Копинги когнитивной регуляции эмоций во взаимосвязи с симптомами КПТСР у пострадавших от домашнего насилия // Russian Journal of Education and Psychology. — 2023. — Т. 14. — № 6. — С. 328–342.

8. Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии: курс лекций. — М.: АСТ, 2020. — 960 с.

9. Фрейд З. Исследование истерии. — СПб.: ВЕИП, 2005. —454 с.

10. Харт О., Нейенхэюс Э. Р. С., Стил К. Призраки прошлого: структурная диссоциация и терапия последствий хронической психической травмы / пер. с англ. — М.: Когито-Центр, 2013. — 496 с.

11. Херман Дж. Травма и исцеление. Последствия насилия от абьюза до политического террора / пер. с англ. — М.: Эксмо, 2022. — 400 с.